Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 
Незначительная доля в квартире принудительный выкуп доли в квартире.
 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 522
529/259
 
 

   
 
 
 
Евгений Кропот

Орел и решка

Встречались они – не могли не встречаться. Просто любил он ее одну, и она его одного любила. Встречались, чтоб друг в друга скользнуть-уйти-спрятаться, выпить там все до донышка, до кусочка шкурки, к какой в чем только душа прицепилась, и назавтра разбежаться. Или на послезавтра. Потому независимые очень он и она. Любовь – любовью, а независимость. Чтоб он не подумал, не смел, как ей без него ни мига жизни не надо, ни секундочки. И ему без нее. Главное, чтоб друг про друга не подумали. Другие пусть – нет их меж ними, никого нет.
Однажды сидели напротив опустелые, но душа проснулась уже и в ней независимость. Вдруг он или она между так, невзначай:
– Будем катиться в потоке жизни уныло? Или рискнем на судьбу? Мы ни о чем никогда не жалеем, так? Монетку вверх и с нею в глотку жизни нашей воткнем развилку: орел – расстаться навсегда, решка – навсегда соединиться. Пусть?
Пусть… Никто и глазом не повел… Монетка вверх и завертелась под потолком, на пол, покатилась к ножке стола, там замерла на миг в раздумьи и легла… Орлом кверху легла.
Ах, какие стали у нее глаза – все слезы мира запросились в них! Но справилась, совладала. Он отвернулся и просевшим голосом:
– Никто… никогда… ни о чем не жалеет?
– Никто… ни о чем… никогда… – она отозвалась.
Встали независимые очень и ушли, не оглядываясь, каждый в свою жизнь. Ту самую, какой вдруг не стало.
А стало ей приключение. Ах, как она мужчинами играла и выигрывала! Всегда выигрывала, потому играла. Они любили, ненавидели, презирали, она играла. Самозабвенно, страстно, но лишь играла. Пока не наскучило. И он играл. Играл всегда лениво, без остервененья. Нравилось завлечь, запутать, три короба наврать честных признаний, а когда красавица лощеная изготовилась – удрать. Удрать на улицу, к девке, чтоб где-нибудь в углу с ней переткнуться. Слухи поползли, мол, в голубизне весь, импотент. Пусть… Стали девушки на него ставки делать: кому добиться им соблазненной быть. Пусть – ему скука все, зевота.
Однажды случились вместе где-то меж играми. За столом напротив взглядом зацепились и утонули друг в друге так, что снова в комнате той вдвоем и снова монетка та в руке у него ли… у нее… И снова она под потолок и покатилась по полу, покатилась, у ножки стола замерла на дольку одну секундочки и легла. Кверху решкой легла.
Так две независимости рядышком сошлись, чтоб навсегда. Сошлись и решать принялись, какая важнее, от какой жизнь их теперь рассчитывать? Которая есть на самом деле власть? Выясняли как? Да по всякому. Сперва громко, с битьем посуды, веселой руганью, от штанов и юбок освобожденьем для… Потом им стали попадаться слова, какими размазать, растереть человека, унизить, уничтожить легко. Легче легкого. Ах, какие им удавались слова! Таких просто меж людьми не бывает, а тут вот. Потому любовь и каждый знает, как любимому человеку жить, чтоб счастье ему и вместе. Из знания этого и любви злоба-ненависть прорастала и вырастала: как смеет не слышать, не понимать! Злоба-ненависть наполняла дом весь до неба и опадала примирением… Из бессилия и опустошения примирением… До другого раза, до следующего…
Однажды в глазах его сумела прочесть ясное желанье убить, но лишь избил. И ушел, и три дня-три ночи не было, и принесли без чувств. Когда пришел в них, плакал, мазал слезы по лицу, ноги рвался поцелуями все, но не мог, из-за сломанных ребер шевельнуться не мог… Они ребенка тогда завели как символ любви их предвечной. Но это ничто и никак – великая битва за правоту свою, за справедливость, за власть вновь вздымалась ввысь и опадала. Только теперь открылась дверца с угрозами… Угрозами убить себя, друг друга, ребенка… О-о-о! Этот ребенок! Ребенок этот совсем не зря появился, не напрасно. Каких с ним высот удалось достичь в злобе-ненависти – не описать. Пушкину не описать и Амирхану. Какому Амирхану? Такому, который в ненависти, говорят, прославлен в народах и погиб через нее, а Пушкин – он везде Пушкин.
Катилось все, пока не поломало его случаем так, что не встать долго, и она приняла его в полную заботу и владение. И стало ей счастье, и взор ее горел теперь торжеством и любовью, а его – любовью и ненавистью. Он часа ждал. Своего часа, когда встанет и за все отомстит! За любовь ее отомстит, за заботу. Только встал он когда, глянул, увидал, что сделал с нею, любовью своею, а она – с ним, захлестнулись взгляды их и унесли вновь туда, где он, она, монетка и жизнь еще раз. Кинули монетку вверх, и упала монетка на пол и покатилась, к ножке стола опять подкатилась, замерла, задумалась, как ей, монетке, на сей раз упасть. Но не успела: перехватили взгляды ее, уперлись, держали, держали монетку, пока не пришлось ей о ножку стола облокотиться и стать… На ребро стать… Стоит…
Теперь еще стоит. Как живут они – не ведаю. Как-то живут, наверное. Дверь на сей раз заперли от других в жизнь свою, накрепко заперли. Может вы слышали, как они там, у себя, когда монетка их на ребре? Как независимости свои в любви приноравливают, чтоб в битву за власть не упасть и в ней не пропасть?.. А вы сами как?.. А мы?..


<<<Другие произведения автора
(7)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2018