Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 192
528/257
 
 

   
 
 
 
Алёна Подобед

Редакторша
Произведение опубликовано в 72 выпуске "Точка ZRения"

Ваську Котофеева с детства звали котярой, хотя ему больше нравилось «Котофеич». Полноватый и добродушный Васька был мечтателем, балагуром и выдумщиком, но девочек почему-то стеснялся и до тридцати восьми лет оставался холостым…

Жил Котофеич с мамой, и пока она была рядом, не сильно напрягался в поисках работы. А вообще, он походил на хорошего домашнего ребенка, который зачем-то вырос… В компании бывших одноклассников, обремененных бизнесами, женами и детьми, Васька как и прежде сыпал захватывающими историями и настолько был доволен жизнью, что ни у кого язык не поворачивался сказать ему правду: Котяра, наглая отъевщаяся морда, ты тунеядец! Кончай играть, взрослей, пощади маму!

Мама предала Ваську внезапно - нашла себе по интернету австралийца и улетела замуж, оставив Котофеича наедине с его фантазиями и прощальным «Пора становиться самостоятельным, сынок. Вот тебе квартира, живи, как сможешь, а я еще молодая и у меня тоже есть будущее!». И пришлось Ваське распродавать дедову библиотеку, чтобы не помереть с голоду…

Соседка по лестничной клетке, пожалев оставленного без присмотра котяру, привела ему жиличку - студентку третьего курса Литинститута мистически-абсурдную поэтессу Люсьену Блэк (по паспорту Людмилу Головешкину). Люсьена считала себя готом - была бледна, рисовала синяки вокруг глаз, рядилась в черное, интересничала и обладала изысканно-абсурдным слогом. К тому же оказалось, что денег у нее нет и платить за постой предложила сексом…

Выбора у Васьки не было и он оскоромился…

Эпатажная поэтесса научила переростка-любовника курить и пить и даже пыталась обратить в свою веру. Но Васька с его простецкой физиономией жирного котяры и мягкими как пух русыми волосенками никак не тянул на гота. Ценностей в квартире Котофеева хватило лишь на год. И когда проели последнее, диву осенило: а не начать ли котяре писать прозу? К тому времени она уже не раз каталась от смеха и рыдала над его историями. Но едва Васька попытался записать свои фантазии, как в нем будто что-то закрылось. Словно мама, уходя на работу, заперла холодильник, а в буфете остались лишь хлебные корки. Печатные тексты оказались такими же корявыми, сухими и пресными…

Люсьена, разочарованная в Котофеиче, ушла в тот же вечер. А когда через месяц вернулась, в сексе котяре отказала, но до утра выносила ему мозг назиданиями и дешевым портвейном...

***

Василий Котофеев проснулся с головной болью, справил нужду в сортире так, как это делают лишь после сильного перепоя - то есть сидя, и по привычке побрел в ванную комнату. Возле раковины машинально провел рукой по колючей роже, определяя на ощупь - бриться или еще терпимо. Заглянул в забрызганное зубной пастой зеркало и обомлел, увидев в отражении миловидную дамскую головку, густо утыканную папильотками. Лицо дамы щетины не имело и было очень похоже на Людкино, только умытое… Сама же поэтесса исчезла вместе с вещами Головешкиной и старой хрустальной пепельницей, на месте которой красовалась куча окурков и записка: «Расплачусь, когда стану знаменитой»…

Василий напряг извилины, силясь вспомнить, что же было накануне… Неужели обидное пожелание бывшей сожительницы плодовитому на сюжеты, но не владеющему пером и нищему Ваське завести обеспеченную любовницу-редактора сбылось? Судя по всему, неблагодарная Люсьена и приходила не за тем, чтобы унизить и упрекнуть в несостоятельности по всем статьям, а за пепельницей - последним, что еще стоило денег в его доме... А уж распалялась для вида, советовала медитировать на раздвоение личности, да он и в голову не взял - он вообще не слушал ее… На подкорку нашептала, зараза… Видать, вошел-таки он в образ редакторши, а как теперь из него выйти?

Котофеев порылся в бычках, нашел более-менее годный, закурил… и от первой же затяжки зашелся кашлем, жеманно прикрывая ротик…

Запах жареной мойвы, забытой с вечера на сковородке, вызвал у него приступ тошноты. Он попытался опохмелиться остатками вчерашнего пойла и его вырвало...

- Так эта стерва во мне еще и беременна! - ужаснулся Котофеев.

Хотелось напиться водки и упасть в забытьи, и лежать так сутки или даже больше. И пусть бы мир качался вокруг и вращался, а Котофеев плыл бы на своем холостяцком матрасе и плыл, и плыл, пока бы совсем не отключился, и тогда, быть может, навязавшаяся невесть откуда дура исчезла…

Но Вася был хорошим и напоить беременную не посмел…

Да и не смог бы - ее и от протвешка-то стошнило...

«Должна же быть от этого кошмара хоть какая-то польза», - подумал непривычно трезвый котяра, берясь за свою несчастную рукопись... Да, вот уже месяц он безрезультатно рассылал ее по редакциям и везде получал отказ…

Сволочная баба, сидящая в Котофееве, мгновенно исчирикала текст красными птичками, кавычками, ремарками, а треть декодировала так, что она оказаль утраченной навсегда…

Работать расхотелось…

Котофеев включил веб-камеру и вгляделся в изображение подсадной редакторши-паразитки.

Она заискивающе ловила его взгляд, будто очень хотела понравиться:

- Милой меня зовут...

- Кто ж тебя обрюхатил-то, Милая? - спросил сам себя Василий. И тут же по-бабьи зарыдал в голос:

- Негодяй, да ты же! Ты, ты,ты!

Зазвонил телефон... Некто от Люсьены просил не мучиться попусту над корявыми текстами, а конспективно изложить сюжеты и продать ему за такие смешные деньги, что Котофееву стало до слез обидно! Пусть он не имел необходимого для писателя жизненного опыта, но он практически не вылезал из интернета, был начитан, и умел сочинять! Все его темы были свежими и оригинальными! А сливки с них снимут другие? Но жить было не на что и приходилось продавать себя вот так - оптом и по дешевке…

На глаза опять попалась плаксивая мордашка беременной самозванки…

- Хороша ты, Милая, портить чужое, а проку с твоих правок ноль... Переписывай так, как считаешь нужным, а я - спать...

***

С тех пор прошло уже три года. В реале Котофеев все такой же полуопустившийся тюфяк, правда платят ему так, как иной звезде и не снилось... Тексты его стали столь совершенными и искрометными, что за право печатать их бьются лучшие издательства планеты... На что он тратит деньги? Да половина так на счету и остается, а половину маме перечисляет.. Уж так устроены люди, что предавших они любят сильнее, чем преданных...

Люсьена больше не объявлялась....

И никто не знает, что скрывает обшарпанная дверь холостяцкой берлоги старого котяры…

А таится за этой дверью волшебный мир зазеркалья… С полу до потолка все зеркала, в которых Котофеев видит себя, ухоженного и солидного, и своего двухлетнего сына - румяного и веселого Васеньку, и жену - миниатюрную и сдержанную даму-редакторшу Милую, никогда не снимающую папильоток... Нет, в дни выхода книг она таки распускает свои кудри, и тогда соседи Котофеева слышат до самого утра музыку, и веселые крики, и сладкие стоны из-за облупленной неказистой двери…


<<<Другие произведения автора
(2)
(1)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2017