Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 1753
529/260
 
 

   
 
 
 
Алёна Подобед

Пряная нежность креветки
Произведение опубликовано в 76 выпуске "Точка ZRения"

I. Скажи, что любишь меня...

– Нина, ну, ты как маленькая. Неужели никогда писем не писала молодым людям?

– Нет, я писала в армию одному соседу по подъезду. Меня его мама просила, для поддержания духа. А что тут писать, не знаю.

– Что писать, что писать… А пиши, что хочешь. Интернет безлик, и никто из твоих адресатов пока знать не знает, кто такая Нина и какая она на самом деле… Ну, вот для примера…

– А для примера вы сами бы и попробовали. Неужели и вам хорошо одной?..

– А и попробую…

***

С фотографии смотрит приятный мужчина средних лет. Голубые глаза, серебристо-седая шевелюра, породистая эспаньолка и усики, строгая черная рубашка… Естественная поза – спиной к окну, руки опираются о подоконник, ироничная полуулыбка…

– Привет, у вас в анкете написано, что любите кататься на роликах. Научите?

– Привет, милая незнакомка. Конечно, научу, как только вернусь из командировки. Я сейчас в Питере. А давайте сразу и условимся – ровно через неделю, в 19.00. встречаемся в «Аквариуме», что у театра им. Моссовета.

– Вот так сразу? А как же переписка?

– А зачем нам переписка, вы же с конкретной просьбой – научиться кататься на роликах…

– Согласна.

***

Метро «Маяковская». Ровно через неделю. 19.00.

Невысокий седой мужчина, улыбаясь, идет навстречу. С фотографией его роднят только бородка да небольшие голубые глаза. Легкое разочарование или... пока не спешить с выводами?..

– Здравствуйте, а вы точно такая же, как на фото.

– Нет, в жизни я еще лучше, – смеешься и распахиваешь полы широкого черного плаща, демонстрируя изящную фигурку, затянутую в строгий офисный костюм. – Видите, и не такая уж толстая, как могу показаться.

– Вижу, все вижу. Вы прелесть.

– А где же ролики?

– А ролики отменяются. Я в Питере докатался – упал посреди Невского и расшиб колено. Вот потрогайте – наколенник при мне.

Смеешься. Смотришь, прислушиваешься к своим ощущениям. Легкая картавинка, улыбающиеся глаза и самоирония в каждом слове. Пока тебе просто любопытно.

– Вы когда-нибудь ели суши?

– Нет, никогда.

– Ну, тогда сегодня ваш день. А я буду только пиво. Дочка меня часто сюда таскает – она фанатка. Да и я морепродукты люблю, но не сырые.

Из суши-бара переходите в кафе «Аквариума» и допоздна сидите там – болтаете, смеетесь.

Тебе интересно и уже немного жалко этого милого человека. Он не похож на твой идеал. Ты с юности грезишь высокими брюнетами. А тут – полноватая фигура, рост – ты на каблуках, и вы почти вровень. Это при твоих-то ста шестидесяти см…

Милый, очень милый, но не твой. И ты все уже решила: проводит до метро и простишься, поблагодарив, но больше никаких встреч.

У дверей вагона, в самую последнюю секунду, он целует тебя в губы…

И счастье, непонятно откуда взявшееся там, где его и быть-то не должно, рушит все твои планы и стереотипы… Вот так – посреди перрона… И ты уезжаешь, а это счастье машет тебе рукой и улыбается уголками голубых глаз…

***

Химия, химия в чистом виде. Иначе это и не назовешь… Вы встречаетесь каждый вечер после работы и бродите переулками и парками, катаетесь на речном трамвайчике и целуетесь на скамейках, как школьники, которым уже пора домой, а все никак не расстаться. Зачем спешить, когда так хорошо и впереди только самое лучшее. И сентябрь еще такой теплый, и хочется гулять и дышать этим пряным воздухом, и смотреть на ночное небо, забывая о том, что вам уже даже и не по сорок, и что в принципе вам некого бояться и не от кого прятаться… И вы можете прямо сейчас поехать к нему и остаться там насовсем…

***

– Да, сегодня мы едем ко мне. Отказы не принимаются. Я уже и креветок закупил и укропу веник. Ты разве не знаешь, что креветки без укропа – не креветки? Я так замечательно их готовлю…

Креветки… Ну, потом, конечно, будут и креветки, и он будет ими тебя кормить, заботливо очищая и кладя прямо в рот со словами:

– Вот, самую жирненькую тебе.

А ты будешь сидеть у него на кухне, завернутая в пушистый махровый халат, и блаженно улыбаться, и есть креветки, и запивать их пивом, и поминутно охать и ахать:

– Как вкусно, я не знала, не знала.

– А я еще и спагетти с мидиями прекрасно готовлю, и…

– Ты волшебник.

– А ты, ты просто девочка. Вот смотрю на тебя – ну как тебе дашь больше девятнадцати?..

– Это я без косметики…

– А тебе и краситься не надо – бровки черные, как наведенные, и губки розовые… и глазки-вишенки… Скажи, что любишь меня…

– Люблю ли?.. Вот так сразу и сказать? Знаешь, я боюсь этого слова, так боюсь… А вдруг, если я произнесу его, ты исчезнешь?

– Да, вот так сразу и скажи… и ничего не бойся…

– Дай мне время, я хочу понять себя и тебя… не торопи… И, потом, я не знаю, любишь ли ты меня…

– Я люблю тебя. Видишь, как просто…

Утром вы вместе едете на работу на метро, и ты крепко держишь его за руку и все смотришь в глаза… и вы улыбаетесь друг другу… А вечером ты опять у него, и опять, и опять… и так – целый месяц…

Ты потеряла голову и будто забыла, что твои дети еще не слишком самостоятельны, что бывший муж – бывший только на деле, а по документам – самый что ни на есть настоящий. И он смотрит на тебя затравленным зверем… Да, жить с ним невозможно, он пьет почти беспробудно, но он видит, как ты уходишь из дому в понедельник утром, а возвращаешься только в четверг – лишь для того, чтобы что-то приготовить семье на скорую руку, загрузить стиралку да переодеться и снова уйти на три дня… «Сука, какая же ты сука…» – шипит он в спину… И ты приходишь в себя, но все равно уезжаешь...к Нему...

Ночью во сне ты плачешь, а Он ничего не может понять и будит тебя, целуя в глаза и спрашивая, что же случилось?..

И ты сквозь слезы шепчешь Ему о том, как сильно любишь Его…

И Он, такой взрослый, вдруг тоже начинает плакать… И ты веришь Ему и наконец-то рассказываешь, как у тебя все непросто – откровенно, словно самому близкому на свете…

***

Ты успокаиваешься и засыпаешь и потому не видишь, как Он тихонечко встает и идет на кухню – к ноутбуку. Как восстанавливает свою анкету на сайте знакомств, а потом пишет письмо и отправляет на твой e-mail:

«Я не люблю тебя больше. Прощай…»

 

II. Duck Bloom

Он вернулся в постель, но заснуть не смог. Лежал и успокаивал себя тем, что терпеть твое зареванное лицо, слащавый заискивающий взгляд и запах, в одно мгновение ставший чужим, осталось недолго.

Что и говорить, в своем упрямстве ты держалась дольше других, и до последней минуты верилось, что ты и есть та единственная, беспроблемная и позитивная…

С едва скрываемой неприязнью Он наблюдал за тем, как ты проснулась, растрепанная, некрасивая, с большущими мешками под глазами...

Он уже пятнадцать лет в разводе. Круг самых близких давно определен: дочь – умница, красавица, студентка Московской консерватории, мама и брат в Екатеринбурге, единственный лучший друг в Питере. Куда больше? У Него прекрасная перспективная работа и Интернет, где таких несчастных клуш, как ты – море.

Полгода назад Он уже имел глупость почти жениться. И даже сдал свою квартиру – так настояла Его тогдашняя избранница. Мол, жить все равно будете у нее – там и места больше, а деньги от жильцов пойдут на путешествия или покупку машины…

Он выдержал лишь неделю совместной жизни. Ушел со скандалом, а потом еще три недели, пока заканчивался месяц аренды, спал на кухне у бывшей жены, с нею-то они давно уже ничего не делят…

Почему развелся? Да из-за шурина, которого тогда срочно перевели на руководящую работу в Москву, и вся родня поднялась на крыло следом. Он в составе этой стаи и прибыл тогда в столицу – фактически насильно, но так выгодно, как казалось в начале…

Ушел через год. В чем стоял. Три года потом мыкался по общагам, но дал себе слово – больше никогда не пускать в свою жизнь ни чужие победы, ни тем более чужие проблемы… И вот опять и опять, и опять…

В обед начала названивать ты. Трубку не брал, с этим просто. А еще через две недели улетел в Египет с предыдущей, в знак примирения…

***

Ты возвращалась с корпоратива по случаю юбилея фирмы. День клонился к закату, но было еще не поздно и очень скучно… Ну поели, ну попили, ну потанцевали…

Ах, как ты любишь танцевать! Нет, не медленные, когда приходится брать за плечи совершенно чужого тебе мужчину и терпеть его запах и слушать дежурные комплименты, нет…

Ты любишь танцевать… а-ля фламенко, когда руки и ноги, в такт музыке, сами выделывают немыслимые и грациозные па! Но это возможно лишь с партнером, который в состоянии включиться в игру и танцевать, не касаясь, но высекая ответную искру и в тебе, и в зрителях… «Балет, балет, – вызывающе смеешься в ответ на стандартное приглашение к танцу: – балет и только балет!»

Натанцевавшись, ты потихоньку ушла из ресторана вслед за закатом – вдоль трамвайной узкоколейки по бугристой брусчатке старой Москвы, аккуратно ступая на носочки, чтобы не сломать любимые шпильки…

Рука самопроизвольно достала из кармана плаща сотовый и набрала номер Его телефона. Откуда всплыли эти ненавистные цифры, если сама же дала себе слово – забыть навсегда, и целенаправленно путала и тасовала их в голове до тех пор, пока действительно не забыла?..

Забыла, как рыдала на работе, прочитав Его приговор, и как успокаивала тебя Нина:

– Да сдался Вам этот старый хрыч? Вы на себя-то посмотрите! Что он и что Вы!

И ты почти забыла, как не обрадовались твоему возращению и даже не хотели в него верить домашние. Их, оказывается, вполне устраивал твой уход, учитывая то, что деньги в дом ты по-прежнему носила регулярно…

***

Трубку взял сразу и радостно закричал:

– Ну, наконец-то!

А ты просто спросила, как дойти до ближайшего метро. Ну, вот идешь, идешь по рельсам, а трамвая все нет и нет, и не задавиться и не доехать… И долго ли так идти – не знаешь… Что написано на ближайшем доме? О, это смешно до невозможности– «Щипок»!

– Приезжай прямо сейчас, я так по тебе соскучился, ты не представляешь! Телепатия существует, если еще секунду назад я думал о тебе! Приезжай! Я только что с самолета, привез подарок! Тебе понравится, ну приезжай!

Нервы, загудели проводами… Сердце начало выдавать такие коленца, что ты едва успела прислониться к телеграфному столбу, чтобы не упасть…

– Да нет, спасибо, как-нибудь в другой раз..., – и положила трубку…

***

Недели две Он звонил тебе каждый вечер, ровно в 23.00, перед сном, и ровно 15 минут заботливо расспрашивал о том, как прошел твой очередной день. И ты что-то отвечала Ему на автомате, запрещая чувствам принимать в этом участие...

А потом Он позвонил в пять утра и пьяным несчастным голосом сообщил тебе, что тоже шел с корпоратива, слегка подшафе и что у метро Его остановили менты и попросили документы, а Он, такой благообразный и приличный, не пожелал подчиниться, потому, как они не имели никакого права... И что ночь Он провел на полу карцера, избитый и связанный, и что Он теперь уже дома, и синяков не видно – бить они умеют, но боль во всем теле невыносимая… Но тебе приезжать не надо, потому что Он понимает – нет Ему прощения...

И ты примчалась, и голод твой по Нему был неутолим, и ты дышала Им и не могла надышаться, а Он смотрел на тебя, смеясь одними уголками глаз, и повторял, поминутно трогая кровоточащую после ночной эпопеи губу: «О, не обнимай меня! Кажется, пару ребер мне все-таки сломали». А сам обнимал тебя так, как будто вы не виделись целую вечность…

Потеряв однажды, ты стала более чутко прислушиваться к Его мнению. Даже не так. Ты стала жить Его советами и думать так, как нравилось Ему, угадывать настроение по глазам и уходить за минуту до того, как Он начинал тобой тяготиться и класть трубку за секунду до истечения обязательных пятнадцати минут… Ты читала Его любимого Фаулза и смотрела спортивные телепередачи. С удовольствием ела морепродукты с укропом и слушала Лару Фабиан…

Ты безоговорочно приняла негласно установленное правило – встречаться два раза в неделю: в среду ходить в кафе, кино или театр – после работы, а в субботу, навкалывавшись дома, приезжать к Нему под вечер – с ночевкой. Он встречал тебя у вагона метро в своем Бирюлево неизменным букетом цветов и вел домой за руку, заводя по дороге в магазины и покупая к столу все самое любимое и вкусное, со словами: «ну, надо же ребенка хоть чем-то кормить»…

Входя в квартиру, ты прямо с порога забиралась в душ, потом заворачивалась в тот самый махровый халат и усаживалась на кухне, наблюдая за тем, как Он готовит. После недели трудов на благо других, ты наконец-то могла просто расслабиться и получать удовольствие…

Та история с вытрезвителем, конечно, была случайной, но выпить Он был не дурак, и сам в шутку называл это бытовым алкоголизмом. Да, в субботу вечером – раз в неделю, вы пили пиво или водку – под идеальную закуску. А потом дурачились и занимались любовью – отвязно и самозабвенно.

В воскресенье ты готовила обед, убирала со стола и старательно читала толстенный том занудного Фаулза или делала вид, что смотришь большой теннис или футбол и радуешься тому, как Он громко орет, «болея»… И четко знала, когда пора собираться домой… Не поздно, чтобы у Него еще оставалось время и на себя, и чтобы ровно в 23.00 Он мог успеть пожелать тебе спокойной ночи по телефону…

***

Ты наконец-то подала на развод и муж, потерявший рычаги воздействия на твою совесть, совсем растерялся… Надо было идти работать или искать другую жену. Подумав, он выбрал последнее… А ты, уже втянувшись в новый ритм жизни, была готова кормить и обихаживать всех, лишь бы не упрекали…

Ему о разводе ты не сказала, чувствуя, что эта новость может не понравиться…

***

По воскресеньям, в еженедельных телефонных беседах с матерью, братом или дочерью, Он непременно упоминал о тебе и даже передавал трубку и просил сказать пару приветственных слов. Это служило гарантией серьезности Его отношений, и не могло не нравиться… Тебе вообще все нравилось в нем, вот только этот злополучный «Фавн» от Фаулза. Ты старательно перечитывала одни и те же главы, но не могла заставить себя проникнуться сюжетом и полюбить героев. Они были тебе неинтересны и даже неприятны. А Он это видел, и, кажется, начинал понемногу вскипать…

Слава Богу, случился Новый Год!

Вы поехали в Питер и остановились на квартире Его друга. Ходили в театры, музеи и кафе и ты упивалась тем, что о тебе заботятся и за тебя принимают решения, и надо только быть послушной и помалкивать о своих проблемах, которые непонятным образом вроде бы и проблемами быть перестали, когда ты взглянула на них издалека…

Уже по возвращении, в Москве, в вагоне метро, ты чуть все не испортила, сказав, что сейчас поедешь к Нему… Он напрягся, и ты покорно вышла на своей станции…

И все осталось по-прежнему – и среды, и субботы, и половинки воскресений и нудный Фаулз, который и не думал кончаться, сколько его не читай…

Однажды ты задержалась у Него дольше обычного, решив проверить черту дозволенности. И Он, выдержав паузу, предложил заняться генеральной уборкой. И пока Он пылесосил ковровые дорожки и покрывала, ты стирала несуществующую пыль с телевизора, мебели, подоконников, и сувениров, в великом множестве гнездящихся между томами его любимых книг…

Вот тут-то ты и нашла пачку снимков Его последней поездки в Египет…

На фото была женщина, которую Он показывал тебе раньше, когда говорил о неудачной попытке второго брака… И ты спросила Его, как это понимать? А Он ответил, что не надо понимать никак, раз сейчас вы вместе, и закрыл твой рот поцелуем…

***

За неделю до восьмого марта ты получила он Него письмо, в точности повторяющее то, страшное. Но уже не поверила и не испугалась, лишь сделала вид, шутливо ответив: «А что ж так?»

И Он тут же разъяснил: «Да переводят меня в Питер на повышение, так что давай прощаться. И без слез».

В субботу ты к Нему не поехала, решила проучить. Хотя назавтра был международный женский день.

В воскресенье Он позвонил и стал настойчиво требовать, чтобы ты перестала дурить и что у Него для тебя подарок, но ты бросила трубку…

В понедельник Он написал тебе письмо:

«Не хочу тебя видеть больше никогда, особенно сегодня вечером, в 19.00 в грузинском ресторане, что у Никитских ворот».

Ты приехала в 21.00, когда банкет по случаю Его отъезда в Питер уже заканчивался. Среди начальников Он был самым молодым и самым элегантным, и все тебя встретили с удивленным восхищением. По очереди прикладывались к ручке и уверяли, что если бы знали о твоем существовании, то непременно приняли бы меры, но что ты можешь на них рассчитывать и что там, в Питере, тебя тоже ждут. А ты улыбнулась и, глядя Ему в глаза, промолвила:

– Да не беспокойтесь, я лишь попрощаться, Он же неделю назад меня бросил…

– Не слушайте ее, она шутит, - сказал Он, привлекая тебя к себе с видом гордого обладателя и, чтобы ты не ляпнула лишнего, традиционно закрыл твой рот поцелуем, и не выпускал из рук до самого отправления поезда.

А через месяц ты приехала к Нему – не насовсем, просто решала сделать себе подарок на день рождения. Расставаясь с ним, ты трезвела и находила объяснение Его поступкам. Вот и теперь почти понимала, что «в Тулу со своим самоваром» не ездят, а уж Он-то, скорее всего, «плацдарм» в Питере себе подготовить успел. И потому ты приятно удивилась, когда в пять утра Он встретил тебя с поезда и даже отпросился с работы. А потом вы бродили по Эрмитажу, и ты крепко держала Его за руку и странным образом опять ощущала всю силу той первой химической реакции, когда от Его запаха у тебя кружилась голова и ты готова была дышать Им и не могла надышаться…

В день твоего рождения Он наконец-то вручил подарок, купленный к 8 марта – серебряный кулон на цепочке, и вы пошли в театр, а после спектакля, в кафе Он поднял тост и пожелал тебе... хорошего мужа…

Ночью Он не ложился и все сидел в соседней комнате и стучал по клавишам ноута. И ты слушала характерное чириканье переписки сайта знакомств, пока ты не уснула. А на рассвете Он пришел и грубо повернул тебя к себе и так же грубо стал заниматься любовью, и ты думала, что этому не будет конца… и понимала, что это и есть конец всему…

А утром вы опять пошли в Эрмитаж… и бродили там до закрытия…

Дома Он наварил креветок с укропом, достал из холодильника пиво, включил спортивный канал и погрузился с головой в происходящее на экране… Кажется, транслировали баскетбол…

До поезда оставалось два часа и час до выхода из дому…

Ты обняла Его и сказала:

– Давай поговорим, ведь я уезжаю, а мы так и не объяснились… Я люблю Тебя и хочу быть с тобой всегда. Не отпускай меня…

И Он сорвался…

Он орал, что Ты его достала, что ты глупа, вторична, безвольна и бесхребетна, что у тебя нет своего мнения, что ты полуграмотная и тебе невозможно привить вкус к хорошей литературе! Что Его достало твое подобострастное и приторное заискивание перед Ним и что Он не любит тебя!

Ты рыдала, а Он тряс тебя и кричал в лицо, что он тебя не любит, и ты просила его перестать… и ушла в ванную комнату, и включила там воду, чтобы не слышать Его бесконечное «не люблю!»…

Но Он никак не унимался и даже сорвал ручку двери, а потом начал колотить и по самой двери… И тогда ты открыла, взяла свои вещи, и вышла вон…

Ты стояла на улице, посреди чужого города, без зонта, и дождик лил и лил, не переставая на твою непокрытую голову, и мешался с твоими слезами, и ты глотала то ли слезы, то ли дождь и сил идти не было…

И ты опять позвонила Ему и попросила просто проводить на поезд…

На перроне ты стояла, прижавшись к Нему. А Он терпел, ненавидя тебя до боли…

Ну, еще одна последняя минута… двери захлопнутся и химическая реакция наконец-то завершится распадом…

***

Gaga Box Duck Bloom, Шутландия!*

07.12.2012

__________

* – Парфюмерия от Gaga Box околдовывает, искушает, провоцирует, соблазняет. Мужчина с ароматом Duck Bloom независимо от внешности и социального положения – неотразимый сексуальный мачо, который знает, как завоевать женское внимание и произвести приятное впечатление. Мужественная композиция таит в себе ноты, создающие чувство покоя и гармонии.


<<<Другие произведения автора
(4)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2021