Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
"Где же Глеб?" - подумала Лиза. Она отошла от этой счастливой пары в сторону, наклонилась к крупному алому маку, на котором сидела какая-то маленькая бабочка. И... проснулась.
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 1243
529/260
 
 

   
 
 
 
Ширманова Галина

Евдокия и ее звери
Произведение опубликовано в 64 выпуске "Точка ZRения"

Евдокия Андреевна, еще крепкая, костистая старуха восьмидесяти лет, вздыхая и постанывая, перевернулась на другой бок. Кровать под ней заскрипела изношенными пружинами, закачалась, но выдержала пять пудов хозяйского весу. Точнее, закачались три ножки, а четвертой давно не было: она исчезла первой, в эпоху грандиозных ремонтов. Вместо нее, казалось, на время, а выяснилось бессрочно, приспособили три кирпича. "Три ножки и три кирпича, - усмехнулась старуха, - а со стороны выглядит как новенькая! Так и я - без третьей ноги никуда". Она обвела взглядом противоположную стену и улыбнулась еще одному ветерану. Старинные часы с боем, - свадебный подарок родителей мужа, - стали священной коровой семьи, которую не продали даже в голодные годы. Муж давно умер, а часы исправно несли службу. " Ценная вещь, не сравнить с китайским ширпотребом!" - Евдокия с укором посмотрела на электронные часы, мерцающие зеленью на прикроватной тумбочке. Пластмассовый будильник встрепенулся, и, подтверждаю свою пунктуальность, моргнул шесть раз, следом торжественно и неспешно отбили поклоны стенные. Можно было еще поспать, но сон куда-то пропал, и старуха погрузилась в привычное ночное занятие – воспоминания.

"Ловко я отучила внучку от кофе! По ночам компьютер, видишь ли, хорошо работает в этом, слово какое-то, вроде НЕТ чего-то, да мозгов у них НЕТ! Что завлекательного, сказать не могут, время только попусту тратют, да здоровье портют… Богачка нашлась, купила дорогую банку, по утрам кофей пить для бодрости. Ночами спи, и кофей пить не надо! Да, сода милое дело, ведь не соль сыпать, сразу бы догадалась и обиделась. А так ничего не заметила, только сказала, что плохой продукт продают, некачественный…Банку красивую хотела выбросить, тоже мне богачка" - Воспоминания старухи напоминали многосерийный фильм, где перемешены смешные и грустные сюжеты. Они всплывали в мозгу по сценарию, утвержденному старухой, и на этот раз нарезка содержала только смешные эпизоды. Но тут просмотр серии "Жизнь без наркотиков" прервала Анфиска. Будучи сдвинутая с места на хозяйском боку, кошка перебралась на голову, чем вызвала огонь критики на себя.

"Нет, чтобы в ногах спать, так норовит на туловище, али на голову. Сбросишь - укусит за руку! Это моментально, потому как породистый зверь – "полонез", называется. И что ей на моей голове? Внучку послушать, книжки читает, а что удумала… Бабуля, голова твоя лежит на гео… гео. Господи, слово какое-то, не упомнишь! Все мудреные слова, … зона, слава богу, вспомнила. Мол, на зоне лежит голова… Тоже мне грамотная, а понятия нет! Голова на зоне, а туловище, значит, на воле?! Плохая зона! Я на этой зоне пятьдесят лет, и не жалуюсь, сплю спокойно… Валька, у той болезни на уме … кошка ложится на голову, значит, чует больное место. Лекарку нашла!!! Ежели бы не мыши, и откуда они только завелись на третьем этаже? Верно, зря летом дверь на лестничную площадку открываю? Так свет … экономлю! Сроду бы подлую зверушку в дом не впустила. Тоже мне, принцесса, всего-то двух мышей поймала! А преподнесла?! Одного на стол затащила, другого на кровать, мне под нос, …мол, любуйся, какая охотница. Охотница - до чужого печенья! Печенье всякий любит, а вот хлеб пожуй. Так нет, Валька разбаловала, кошачий корм ей покупает - "КИТ и КОТ". А не покормишь КОТОМ - за цветы принимается. И так всю зелень на веранде сломала. Зараза! Толкает, пока не сбросит… побежала на кухню, пора вставать".

Евдокия спустила ноги с кровати и принялась медленно облачаться в теплые вещи. Одевшись, поплелась, механически переставляя затекшие ноги, в туалет, а оттуда на кухню. Там освободила от ночного плена попугая, стянув с клетки белый платок. Кеша первым делом приветствовал врага: "Анфиска, зараза…Анфиска…зараза" Кошка оторвалась от созерцания пустой кормушки, зажмурила глаза и облизнулась в сторону попугая. Евдокия зажгла газовую плиту, поставила на одну конфорку кастрюльку с водой, а на другую, побитый временем и квартирантами, эмалированный чайник. Достала из недр старинного буфета мешочек с гречневой крупой, аккуратно отмерила полстакана, всыпала в горячую воду, посолила. Вспомнила про Анфису, насыпала немного корма в блюдце. Потом достала из холодильника два пряника и положила разогреваться на чайник. Обвела глазами кухню, - решила, что ничего не забыла, хотя, минуту назад, собиралась покормить попугая, - и села к окну. Теперь настал черед привычного дневного занятия - наблюдения.

На дворе растекалось хлябью февральское утро. Раскачивались тяжелые скелеты деревьев, каркали вороны, скворцы чистили перья на ветке клена. Раздавались протяжные крики молочницы: восточный двор пробуждается рано. "Анфиску надо закрыть в туалете, пусть привыкает к дисциплине", - подумала Евдокия, и уже встрепенулась идти, но опять прильнула к окну. Из подъезда с бидоном вышла Маргарита Ивановна, - бывшая подруга, а теперь враг номер один, - и поковыляла навстречу молочнице. "Гляньте, доярка, на дойку отправилась", - подумала с завистью старуха. Собственная пенсия не позволяла ей регулярно покупать молоко, лишь сметана, - один килограмм в месяц, - держалась на столе. Она с обидой вспомнила о несправедливо начисленной пенсии; о почтальонке, которая приносит ей пенсию в последнюю, а фальшивым ветеранам в первую очередь; о Валькиной семье, от которой помощи не видать. "Надо искать квартирантку на маленькую комнату - без арендных денег не обойтись…обязательно медсестру, чтобы уколы сердешные делала. А может бросить все и уехать к Ниночке?! осси" Старуха давно вынашивала планы перебраться в Россию, поближе к старшей дочери. Но все время что-то не срасталось, хотя, если честно, она первая делал отмашку: в критический момент вспоминала младшую дочь, которая маялась с мужем алкоголиком. Евдокия уверовала, что без ее контроля эта семья потеряет все, и, в первую очередь, квартиру.

К подъезду подкатила черная иностранная машина. Евдокия принялась искать очки, обычно лежащие в столе, завернутые в мягкую тряпочку и обвязанные цветной тесемочкой. Пока она разбиралась с очками, машина уехала, оставшись неопознанной, но зато вернулась соседка с молоком и пакетом творога. "Сплетница, весь двор перессорила. Зря дочка в прошлом году ее ко мне на день рождения пригласила. Нашла шибко дорогую гостью, которая все вкусное на столе норовит слопать…пять лет назад баночку икры мойвы одна слизала, как корова языком. А Ниночка из России везла тяжести…Нахалка, чтобы подарок поднести, так денег нету. Приперлась с пустыми руками, мол, потом принесу. До сих пор несет…"

На плите свистел, исходил паром чайник. Старуха выбрала из кучи мытой посуды заварочник, бросила в него щепочку зеленого чаю, залила кипятком, и прихлопнула крышку пестрым вязаным петухом. Из той же кучи достала фарфоровую чашку ленинградского завода, с сине-золотой росписью, и стол сразу преобразился - наполнился уютом. Следом подоспела каша: забулькала, испуская душистый аромат. Моментально на подоконник слетел ручной ворон Карлуша, - друг хозяйки и личный враг Анфиски, - и давай стучать в стекло. Попугай Кеша последовал его примеру, заорал "Дураков кормить…Дураков кормить". Старуха подсыпала зерновой смеси попугаю и бросила горсть ворону. Стрелки настенных ходиков с кукушкой подкрадывались к восьми. По давней привычке она ела всегда в одно и тоже время. По расписанию – ровно в восемь.

Память вернула Евдокию на три года назад, когда дочка Валентина купила путевку в местный санаторий, и она согласилась съездить, подлечиться. Животных дочь взяла к себе. "Лучше бы не ездила, испортили птицу. Борька (муж Валентины), чтоб ему лихо, алкоголик подшитый, научил Кешу плохим словам; вся семейка там друг на друга лает, а что бедной птице оставалось". Бабка нахмурилась, вспоминая богатый лексикон попугая, но один эпизод из Кешиного прошлого вызвал у нее улыбку. " Славно Кеша заморочил голову сантехнику. Кеша алкоголиков сразу видит…"Водяру лей… водяру…лей". Разве птица виновата, чужие слова повторяет! А сантехник пристал, будто репей, продайте, мамаша, птицу, хорошо заплачу. На что мне его деньги?! Кеша со мной уже десять лет - член семьи; Ниночка приезжала, подарила…" Кукушка прохрипела восемь раз.

" Эх, молочка бы! А то каша сухая получилась, да и маслице вышло! Кусок в горло не полезет" - думала старуха, накладываю кашу в тарелку. Именно в этот момент раздался звонок телефона. " И кому я понадобилась в неурочный час? – возмутилась она про себя, но довольно шустро подоспела к третьему звонку. Беспокоила дочь Валентина: проглатываю слова, повторяясь, сообщила, что нашла для любимой мамочки молодую квартирантку. "Она даже лучше медсестры, работает санитарным врачом на гормолзаводе. Теперь ты, мамочка, будешь с молоком! Им там по льготным расценкам отпускают…". Евдокия по укоренившейся привычке хотела возразить дочери, но моментально одумалась: ибо перед глазами разлилась молочная река с кисельными берегами, и даже сухая каша показалась временной помехой, не достойной сожаления. Так начался очередной день ее жизни, выгодно отличающийся от вереницы прочих, ушедших в архив воспоминаний.


<<<Другие произведения автора
(6)
(4)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2019