Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
- Игуану свою вы бы лучше в зоомагазин сдали. Она ведь еще вас укусит, не сомневайтесь… Кто один раз попробовал укусить, тот обязательно повторит.
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 192
528/257
 
 

   
 
 
 
Шацких Елена

Птички
Произведение опубликовано в 110 выпуске "Точка ZRения"

«Смотри, опять она пришла», - встревожено чирикнула юркая Амбра, обращаясь к дремавшему на жердочке под потолком клетки коричневому сонному воробью с белым брюшком, которое ей было особенно хорошо видно в утренних лучах тёплого солнца северной Италии.  Амато, а именно так звали её друга, с которым она делила небольшое пространство деревянной клетки с куполообразным верхом, всё ещё досматривал свой сон, и ему никак не хотелось просыпаться.

Для этого была веская причина – ему снилась та самая приветливая роща, те самые сочные шелковые травы и те самые загадочные облака, повисшие, как надорванное кружево, над головой, которые он видел в последний раз много дней назад, когда случайно попал в силки деревенского мальчишки, а вскоре был продан башмачнику Уберто. Башмачник был добрым одиноким немолодым человеком и сразу полюбил птичку. Сам сделал клетку с домиком на полу, где Амато прятался в холодные и пасмурные дни. Сам придумал ему имя, которое означало «любимый» и  сам кормил с руки и гладил по маленькой голове с коричневой «шапочкой» всякий раз, когда делал перерыв в работе и особенно перед сном. 

Амато довольно быстро привык к новому месту, но привыкнуть к новой жизни так и не смог. Одиночество не украшает ничью жизнь, а потому башмачник, понимая это, как никто другой, вскоре принёс Амато подружку – аккуратную кругленькую буро-серую пташку, тихую и немного напуганную происходящим. Впрочем, вскоре она осмелела и уже с утра чирикала о том и о сём, суетливо прыгая по клетке, перелетая то и дело с жердочки на жердочку.

Вот и сейчас она никак не могла оставить без внимания появление в мастерской Уберто молодой девушки Виолетты, жившей по соседству и зачастившей к одинокому мастеру в последнее время.

«Да, проснись же ты, наконец! Она сегодня опять принесла туфли в починку. Это сколько ж у неё пар должно быть, чтоб ходить сюда почти каждый день, - недоумевала птаха. – А, может, она и не свои вовсе носит, а подружек своих, чтоб была причина сюда заявиться», - возмущалась вторжением соседки неугомонная Амбра. Она была убеждена, что это их дом, их башмачник, их мастерская, а девушка сюда зачастила неспроста. Как Амато ни старался убедить её в том, что девушка годится хозяину в дочки, никак у него это не получалось. Амбра вбила в свою маленькую головку, что на хозяина «глаз положили». Да и сам Уберто, хоть и понимал, что Виолетта юна и наивна, не мог уже и дня без неё прожить. С другой стороны – жених он был завидный: дом и мастерская под одной крышей, в доме всё на своих местах в полном порядке, деньги почти не тратились, да и на кого их было тратить, если он один, как перст. А тут соседка, как подарок судьбы. Он, конечно, спрашивал себя, что она в нём нашла, и всякий раз убеждался, отвечая себе на этот вопрос, что достойный он человек и хорошая партия для любой девушки.

Но с решением не спешил.

Амато же никак не мог понять, зачем люди строят себе клетки. Кто побогаче – такие большие из дорогого камня с мраморными фонтанами и фруктовыми садами, кто победнее – дома попроще с маленькими вазонами перед входом. Для него домом было небо над головой, оливковые рощи, где можно укрыться от дождя и зноя, ручей с чистой и вкусной водой, скользящий змейкой между блестящими камнями на опушке, и шелковистая трава, дающая прохладу в летний полдень. Он с грустью думал о том, что даже в компании  весёлой Амбры он не был так счастлив, как тогда на свободе, где  день был полон событий, а ночь приносила долгожданный отдых и сладкий сон. «Вот если обратно в рощу», - часто думал он, поглядывая на Амбру. Но Амбра была поглощена одной мыслью о молодой девушке, такой навязчивой и надоедливой по её мнению.

А что же девушка?  Она была счастлива, как никогда. Её восторженное сердечко так и выстукивало имя любимого «Уберто-уберто-уберто…», а вечером, когда она засыпала безмятежным сном, ей непременно снились цветы в полях, сочные персики с золотистыми боками на красивом блюде, красное, как закат, вино в хрустальном бокале и любимый Уберто. Она ждала и чувствовала перемены в её светлой и безгрешной жизни, перемены, о которых мечтает каждая девушка в её возрасте.

Она любила приходить в мастерскую к башмачнику, любила с ним разговаривать, любила слушать его рассказы о жизни и о хороших людях, которые его окружали. Ей казалось, что счастье – это его маленькая мастерская, неухоженные цветы в вазоне у входной двери, молчаливый и грустный дом и кухня, на которой редко топилась печь для приготовления ужина. Она уже представляла себя хозяйкой и на кухне и в спальне и в маленькой гостиной, куда будут приходить друзья и родственники в праздничные и выходные дни. Эти мысли согревали её и давали надежду на лучшее завтра.

Амато, наконец, окончательно проснулся, неохотно попрощавшись со своим таким родным сном, и открыл глаза. Первое, что он увидел, была девушка. Он внимательно на неё посмотрел, как будто пытался понять искренность её чувства к хозяину, и вдруг отчётливо понял, что она ему нравится. Не только своей молодостью и неискушенностью, но и вдумчивым взглядом, с которым она смотрела на башмачника, вкрадчивым голосом и весёлым озорным негромким смехом то и дело нарушавшим унылую тишину дома. Она всегда приносила немного зёрен и кормила с ладошки птиц, при этом напевая какую-то незатейливую народную песенку. Амато так и хотелось ей подпеть, но он был занят обедом – клевать и петь одновременно у него не получалось.

Сегодня всё было каким-то особенным. В воздухе парили флюиды надежд и перемен. Уберто с раннего утра сидел на своей грубо сколоченной табуретке за рабочим столом, на котором аккуратно разложил  инструменты и теперь чинил туфли одной состоятельной и довольно капризной дамы. Она могла бы относить обувь в починку другому мастеру, но Уберто был мастером с фантазией. Починить мог любой. Починить так, чтобы туфли превратились в волшебные туфельки Золушки, мог только один башмачник в городе – Уберто. Он терпеливо выслушивал её замечания по поводу того или иного стежка, проложенного по её мнению неровно, или её пространные речи о том, как нынче стало дорого чинить, а тем более делать на заказ новую обувь. Ей-то это было точно по карману – она слыла богатой вдовушкой местного купца, державшего небольшую лавку скобяных изделий. Была у Уберто мысль, что ходит она к нему не только обувь чинить, но не пришлась она ему по душе, так что дальше отремонтированной обуви дело не продвинулось.

Вот и сегодня эта напыщенная дама появилась, едва Уберто открыл двери своей мастерской. Поздоровавшись, она долго рассказывала ему, как плотно поела ветчины и сыра с фруктами накануне  перед сном, а потом всю ночь ворочалась с одного бока на другой, и снился ей большой и волосатый людоед, который подносил её, дрожащую от ужаса, к своему огромному, как пропасть, рту и пытался её проглотить.  «И чего не проглотил»,  - с иронией подумал башмачник, но для порядка повздыхал и поохал в нужных местах.

Он уже не чаял дождаться её ухода, когда в дверь заглянуло любопытное личико Виолетты. Женщины, увидев друг друга, холодно кивнули в знак приветствия, капризная дама неохотно попрощалась с Уберто и покинула мастерскую. Её место тут же заняла взволнованная неожиданной встречей Виолетта. Взглянув на неё, Уберто, сам того не ожидая от себя, вдруг сказал: «Распрекрасная красавица, выходите за меня замуж. Будем утро вместе встречать».

Ночь после свадьбы выдалась на редкость прохладной для этого времени года. Счастливые молодожёны проводили гостей и удалились в свою спальню, которая была наполнена запахом роз и лилий, как будто все цветы мира посылали поздравления и желали счастья двум влюблённым.

Амато и Амбра уже дремали в своей клетке, украшенной по такому торжественному случаю свежей травой и полевыми цветами, когда рядом кто-то остановился, прошлёпав босыми ногами по деревянному полу, и стал открывать замок на дверце клетки. Птицы тут же проснулись, обеспокоенные внезапным шумом, но увидев счастливое лицо Виолетты, успокоились. «Наверно, пришла сказать спокойной ночи, она ж теперь здесь хозяйка», - подумали они. Замок не сразу открылся, но когда Виолетта распахнула дверцу из медных прутьев, она с улыбкой сказала: «Летите, птички, а я уж тут останусь. Где вам, птицам, неволя, нам, людям – дом и счастье».


<<<Другие произведения автора
(2)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2017