Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 1675
529/260
 
 

   
 
 
 
Иванов Юрий

Холодильник

Жизнь похожа на пустой холодильник — манит таинственным светом и разочаровывает отсутствием содержимого.
Встаю темной ночью с похмелья и сразу же плетусь на кухню. Почему мы всегда приходим именно туда? Зов ли это подсознания, безошибочно выбирающего наши дороги или, может, там  просто пахнет едой?
Из моей кухни едой не пахнет уже давно. Я пью вторую неделю. Дома бываю редко — шарюсь по знакомым, по приятелям  и случайно выбранным в мобильнике бабам. В такие периоды я выбрасываю все съестные запасы, чтобы, не дай бог, не протухло. Опыт прежних загулов научил меня этому, ибо я никогда не могу точно дать ответ: а когда это все закончится. Особенно после того, как однажды я отсутствовал дома более месяца. Неожиданно для самого себя я оказался в Питере, где на бомжеватой квартире каких-то странных приятелей пил вчерную, ночуя на драном обоссанном  диване. Когда я вернулся, дома воняло не хуже, чем в питерской ночлежке.
Я живу один. Мне некого стесняться и некому стесняться за меня. И мне все равно от того, что мой моральный облик не соответствует светлому образу строителя развитого капитализма. Мне срать и на облик, и на капитализм, и на светлое будущее, которое он мне обещает. Мне вообще на все насрать, потому что будущего у меня нет.
Мне сорок семь. У меня есть весьма неплохая прокурорская пенсия, однокомнатная квартира с обстановкой и машина. Есть и работа — я консультант (а по совместительству — специалист по особым поручениям) в одной крупной фирме со свободным графиком работы и уютной каморкой в дальнем конце коридора третьего этажа.  Зарплату мне платят раз в месяц в конверте, и я на нее не жалуюсь.
Такой чудной работой меня обеспечил мой бывший подследственный-бандит Петя Пузырев, по кличке Запор. Чудовищно и невероятно, но мы тогда подружились, хоть я его и оформил по статье за вымогательство весьма честно и аккуратно.  Когда же Петя откинулся, он выкопал из схрона выдоенные у коммерсов деньги, и стал добропорядочным бизнесменом. Поначалу продавал трактора и экскаваторы и со временем  значительно поднялся в гору.
Работая у Запора, я  помогал ему медленно, но верно принимать облик нормального, цивилизованного человека и,  кажется, весьма в этом преуспел. Теперь Петр Сергеич  Пузырев — добрый друг детей, животных и растений, один из крупнейших строительных магнатов города, известный хлебосол и дачник, а также главный спонсор всех детских спортивных мероприятий и конкурсов изобразительного искусства.  Его быковатая радостная, круглая физиономия украшает ныне рекламные щиты и обложки газет и журналов. Он обаятелен для трусоватого плебса. С ним здороваются руководители города,  и никто не полощет его светлое имя в грязном корыте уголовного прошлого.  Все это — моя заслуга.  Петя это знает и меня никогда не обижает.
А сегодня я пью и мне плевать на  Петин имидж, как, собственно, и на свой тоже. Имидж — ничто,  жажда — всё.
Октябрьская ночь. За окном темно-темно. Вместо люстры, открыт пустой холодильник. Он фантастично освещает стены, потолок и меня, сидящего на стуле в одних трусах — погрузневшего, седоватого человека со съехавшим вниз бледным лицом и глазами битой собаки. Да я, вообще, целиком,  как собака,  и всю жизнь ею был. А ведь мог бы стать свободным волком и грызть невинных людей. Вместо этого стал служебным псом  и научился грызть волков, которые жрут людей. Если задуматься, я тоже людоед, только во второй стадии. Или человеческая кровь когда-то показалась слишком острой для меня, и я стал предпочитать ее в разбавленном волчьей кровью виде?
Эстет, мля… Не знаю. Все это белиберда, по-моему. Но в голове что-то есть, какой-то порог, какая-то грань, вал, ров, забор из колючей проволоки… Преграда, через которую я не могу перетащить свои мысли. Они видят за  забором другого человека — свежего, улыбающегося, с добрым взглядом святого, но придти ко мне (тому, другому) не могут. Но он — там, и над ним яркий нимб, и мысли мои стесняются его и останавливаются на последнем шаге в пропасть греха.  И оттого им плохо,  и мне все больше хочется сойти с ума.
Водка — тупит. Шустрые иглы извилин становятся вялыми, дрябнут и повисают,  как член после секса, и не так колются. Они оживут и встанут, конечно, и ты это знаешь, но все равно пьешь, чтобы хоть ненадолго побыть от них подальше, в одиночестве. Их вечная патологическая эрекция утомляет и, если учесть, что трахаешь ты своими извилинами самого себя,  — убивает психику и желание жить дальше.
В теле всё мелко вибрирует, сухость во рту и мутно в желудке. Я тяжело вздыхаю и пью прямо из чайника. Вода там какая-то прелая и меня откровенно тянет блевануть. Я сдерживаюсь — не люблю этот процесс. Дышу, покрываюсь потом, сердце тянется вниз к солнечному сплетению и хочется плюнуть. Нечем. Тяну из пачки сигарету, прикуриваю — руки трясутся.
Бля…! Вот же, допился, ур-род… Холодильник раззявил рот и нагло улыбается. Изо рта тянет холодом и я подвигаюсь к нему поближе. Мне хочется съязвить ему в ответ, но губы не слушаются меня, – так мне плохо.
Курить на пустой желудок с похмелья трудно. Даже противно. Вкус кошачьего дерьма и запах горелой соломы. Но привычка требует своего,  и я, вопреки всему, курю, не понимая зачем. Как ни странно, но становится чуть легче. Я с трудом открываю стеклопакет настежь, свешиваюсь с подоконника и смотрю вниз. Внизу ничего нет: колодец двора черен, как адов сортир. Ни одно окно не светится.  Вверху тоже ничего нет, звезд не видно. Лишь свет моего холодильника позади, тает сразу же за стеклом.
Я — фонарик со слабой батарейкой. Рассеянный свет нехотя выползает из него наружу и тут же пропадает. Ничего этот фонарик осветить не может, и никто его не увидит. Он — иллюзия, фантом. Для того, кто его держит во мраке, — он соломинка или ниточка, не дающая сойти с ума…
Так и я — обессиленный и полумертвый, нужный женщинам лишь для того, чтобы погреть их холодные ноги, а мужикам, чтобы выморщить  побольше денег. Ни друзей, ни любимых.  Целый мир вокруг, но никого нет. Фонарик, лежащий на дне пустого колодца. Его уронили, однако, подбирать его уже никто не собирается: фонарик-то — дерьмо полное. Чинить дороже — сам сдохнет.
От таких мыслей снова становится тошно. Я сползаю с подоконника, влезаю в джинсы, ищу куртку. На улицу! Тошнота становится невыносимее, давит сердце и стоит звон в ушах. Голова пухнет изнутри и сейчас разорвется.
Больше не могу — надо идти за пивом в ларек. Водки не купить — круглосуточный магазин далеко. Садисты. Как же было хорошо в добрые девяностые, а сейчас? Опять совки подняли свои головы и опять  запрещают, запрещают, запрещают… Всё и вся,  и якобы для нашего же блага, при этом нас не спрашивая.
И верно, зачем спрашивать быдло?  Народ российский жаждет хозяина, кнута, рваных ноздрей и вывернутых на дыбе рук… Если хозяина нет, он сам придумает его из любого говорливого выскочки. Поможет ему, даст кнут, подставит спину  для восшествия на престол. И сделает всё, благоговея перед властью, задыхаясь от переполняющих чувств рабского почтения, умоляя бить его покрепче. Народ — мазохист, счастливый только в побитом и обобранном состоянии. «Царство свободы» по синусоиде падает вниз к рабским истокам и это движение не остановить.
За что мне любить тебя, Родина? Ты даже похмелить человека не в состоянии.
В ларьке беру две бутылки пива и сигарет. Долго стою на мигающем перекрестке.  Ветер шевелит облетающие липы, вырывая листья из пестрых крон. Мелкая, мокрая сыпь туманцем взвешена в воздухе. Иду во двор, сажусь на сырую скамейку и пью. Пиво легко всасывается в кровь и мозги чуть-чуть отпускает. Но сердце все равно распухает и давит, давит на горло и трудно дышать. Я снова пью, потом открываю другую бутылку и снова торопливо пью. Пиво проливается на майку, ноги, на скамейку…
Там вырезана надпись «Любка — дура», а рядом сердце, пронзенное стрелой. Я этого не вижу, но знаю, что они есть. Лихорадочно перебирая пальцами по шершавому дереву,  я трогаю эти иероглифы пальцами и вдруг начинаю плакать.
О чём? Ни о чем. Просто так. Как говорится: «А слёзы капали, а слёзы горькия…». Глупо, но это так. Хорошо, что никого нет. Я утираю тыльной стороной ладони глаза и шмыгаю носом, впуская в себя через ноздри потоки черной ночи.
Мне страшно, домой я не хочу — мой дом похож на гроб за стальной крышкой. Я прекрасно понимаю, что если не смогу что-то изменить в своей жизни, просто  подохну в нем и буду долго лежать в  квартире с распахнутыми окнами и балконом,  у своего пустого холодильника. И никто не всполошится от того, что меня долго нет. Никто не поднимет тревогу и не станет меня искать.  Превратившись в тощую мумию, я буду валяться там веками, пока меня не откопают археологи далекого будущего из-под развалин.
— Кто этот человек? — спросят они, пытливо вглядываясь в мое иссохшее лицо.
А и правда… Кто я?
Мне не объяснить.  Как не понять, а зачем, собственно, я прожил свою жизнь? Зачем служил, женился, учился, воспитывал детей, помогал людям, страдал от неразделенной любви, морочил головы женщинам, писал всякую чушь, называя  это литературой? — Не знаю. Шел куда-то, шел. Пил-ел, спал с бабами, ездил куда-то, мечтал о чем-то… Зачем, брат? — Да не знаю я!
Цели потеряны, желания ссохлись. И ведь ещё мог бы многое,  да ничего уже не хочется.
Дождь идет всё сильнее. Иду  домой коротать время до утра, чтобы утром пойти за водкой и снова начать всё сначала. Я приду в свой футляр, к своему холодильнику, которому стану снова рассказывать о детстве, о маме, о первой любви.  О том, как мне когда-то хотелось жить, переделывать мир, стать героем и спасти Родину от зла. О том, как я пытался это делать, как бился насмерть с летучими голландцами и ветряными мельницами, пока они не победили меня.
А холодильник будет слушать, раскрыв свой светящийся  рот и таинственно вздыхая горячим сердцем, молча завидовать моей интересной судьбе.

***


<<<Другие произведения автора
(10)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2019