Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 1678
529/260
 
 

   
 
 
 
Джон Маверик

Кнопка
Произведение опубликовано в 94 выпуске "Точка ZRения"

Мы называли его Маленьким Принцем, хотя на принца он походил меньше всего. Тощий и кривобокий, и ходил чудно — одной ногой шагал, другую приволакивал. Да и с головой у него было не в порядке.

- Я, - говорил он всем, кто соглашался слушать, а таких с каждым разом находилось все меньше и меньше, - хранитель. И дед мой всю жизнь прожил хранителем, и отец — это у нас в семье наследственное. Передается от отца к сыну». Если вы имели глупость спросить, кто такой хранитель — бегите, пока Маленький Принц не сел на своего любимого конька. Иначе он заболтает вас до смерти.

- Когда Бог творил Землю, - примется он рассказывать и, если вы не успели удрать, вцепится вам в рукав мертвой хваткой, - он все хорошо продумал. Весь механизм, и как солнце встает, а потом опять садится, и как звезды загораются, и как весна приходит после зимы, и приливы-отливы морские, и фазы луны. И как яблоки зреют, и снег идет, и гусеницы превращаются в бабочек, и птицы высиживают птенцов. Все должно было происходить автоматически и в правильном порядке.

Так говорил Маленький Принц, и, если в этом месте вы начинали смеяться, лицо его кривилось, точно от боли, и щеку сводил тик.

- Да, вот как Бог создал Землю! - говорил он, захлебываясь слюной, и от волнения получалось очень громко. Почти крик выходил. - Придумал так, что лучше и не надо. Но потом что-то разладилось. Земля-то старая, и механизм, что ей управляет — старый. Теперь, чтобы день начался, надо нажимать на аварийную кнопку. Тогда шторки поднимаются и становится светло, и просыпается солнце, птицы поют... Она, эта кнопка, специально сделана на случай, если что-то заест, а не затем, чтобы пользоваться ей постоянно. Но если по-другому никак не работает, приходится все время давить на кнопку, правда? Давить и давить — пока рука не отсохнет.

Самое смешное, что у Маленького Принца, и в самом деле, была сухая рука. Поэтому даже те, кто до этого сохранял серьезность — усмехались, а девчонки прыскали в кулак.

- Звезды выключить — кнопка! Туман разогнать — кнопка! Или, наоборот, облака собрать в кучу, чтобы пошел дождь. Кнопка! Да без нее ни один цветок не раскроется! Глаза продрать не успею, а уже бегу — нажимать. На пять минут опоздаешь, и люди поймут, что-то в мире не так. Сломалось. А понять они не должны. Начнется паника. Вот и кручусь, и отец мой так крутился, и дед, и прадед.

В общем, «проснулся утром — убери свою планету, иначе она вся зарастет баобабами».

Звали его по-настоящему то ли Карл, то ли Клаус, а то и вовсе Клод, какое-то стариковское имя, провонявшее нафталином. И, под стать имени, одежда, словно вынутая из бабкиного сундука, висела на нем, как на пугале.

- И это чучело — хранитель какого-то вселенского движка? - хохотали мы. - Клаус, а Клаус, а где она, твоя кнопка?

Маленький Принц напускал на себя таинственный и печальный вид.

- Не разглядите ни за что. Нужно знать, где она, а вы не знаете. Вы не понимаете, как все в мире устроено. Я знаю, и отец мой знал, а больше никто. Посмотрите, - он складывал обе ладони лодочкой, указывая ими куда-то вниз, себе под ноги, - вся Земля полая. А внутри у нее — рычаги и шестеренки. Как в часах, только сложнее. И кнопка — там же. Она маленькая и невзрачная, надо, чтобы кто-то показал. Иначе не заметишь.

Он так и пыжился, стараясь показать, какая на нем лежит ответственность. Топал ногой в разношенном ботинке, так, что из-под его подметок летела пыль, и видны становились контуры продолговатого люка с чугунной надписью: «гидрант». Таких люков было полно по всей улице. Совсем крошечных, не более десяти сантиметров в поперечнике, и продолговатых, и больших, в которые, откинув крышку, вполне мог бы спуститься человек. В «гидрантах» прятались водопроводные краны — я сам видел, как их доставали во время дорожных работ, в маленьких люках — провода и розетки, а большие, очевидно, вели в канализационные шахты. Получалось, что улица и в самом деле полая изнутри, начиненная всяким оборудованием, и Маленький Принц в какой-то мере оказывался прав.

Конечно, над ним издевались, как всегда издеваются над такими, как он. Мелюзга — чаще, а старшие ребята — изощреннее. Вымазать мелом дверь, которая болталась на одной петле и не запиралась — видно, и красть у бедолаги было нечего — или позвонить в звонок и убежать — это забава для первоклашек. Оставить на пороге целлофановый пакет с водой — тоже много ума не надо. Мы умели штуки покруче. Петер, к примеру, подходил этак небрежно, с серьезным лицом, когда чудик сидел на лавочке у своего дома, и спрашивал:

- Не подскажете, который час?

У Маленького Принца отчего-то были сложные отношения со временем. Оно его пугало, почти вгоняло в ступор. Он застывал столбом и, бледнея, кренился, как дерево в бурю. Губы начинали дрожать, перекашивалась щека, и весь его облик, и без того уродливый и кривой, уродовался и кривился еще больше. На невинный вопрос о времени он или не отвечал ничего или — невпопад — цедил, сквозь зубы:

- Поздно.

Мы с Аникой давились от хохота, а Петер подчеркнуто вежливо переспрашивал:

- Что? Который, говоришь, час? А, Карл?

Тогда этот кретин принимался смешно мотать головой, как будто в уши ему зудел целый рой голодных комаров.

Иногда я садился рядом с Маленьким Принцем на скамеечку и, притворяясь взволнованным, шептал:

- Клаус, ну, по секрету? Где твоя кнопка? А то вдруг с тобой что-нибудь случится — и мир пропадет без солнца?

- Со мной? - пугался он. - Нет, не должно!

- А вдруг?

Тогда этот придурок Клод смотрел на меня долгим, прозрачным взглядом, и глаза его становились, как морская вода, синими и пустыми.

- А вдруг? - повторял он растерянно. - Нет, не хорошо. Кнопку я получил от отца, который ее получил от моего деда, значит, я должен передать ее своему сыну.

И тут, из-за угла, как чертенята из табакерки, выныривали Петер и Аника, и мы, втроем, хохотали:

- У тебя никогда не будет сына, Клаус! Посмотри на себя в зеркало!

Но самую забавную шутку выдумала Аника. Она пекла для Карла пирожки со всякой гадостью — просто заворачивала в кусок готового теста что-нибудь несъедобное: бумагу, например, или опилки, и запекала в духовке. Маленький Принц съедал все. Не думаю, что он был такой уж голодный, в конце концов, ему платили какое-то пособие по инвалидности. Скорее, он считал невежливым отказываться от угощения. А может, не хотел огорчать Анику. Морщился, но ел.

- Сожрал! - прыскала в кулак Аника, как только мы скрывались за углом и Карл-Клаус-Клод не мог нас больше услышать.

- А что там было? - интересовался Петер.

- Наверное, его мама в детстве учила не выбрасывать еду, - добавлял я.

- Да угольки, - хихикала Аника. - У нас вчера пицца в плите сгорела, подчистую.

- То-то вкусно! - потешались мы с Петером.

- Сухая трава, - говорила она в другой раз. - Этот тупой мерин сожрал сено. Вот дебил!

Ничего бы, наверное, не случилось, если бы однажды, незадолго до рождества, Маленький Принц на разозлил Анику.

- Бедная девочка, никто тебя не любит, - пробормотал он, откусив очередной пирожок.

Клаус, вероятно, хотел сказать, что некому было научить ее готовить, но Анику и в самом деле никто не любил. Она жила в приемной семье, и неродные папа-мама получали за ее воспитание деньги.

Так что Аника взбесилась.

- Ну, я ему покажу! Я ему завтра так-о-е испеку! - грозилась она, и глаза ее недобро блестели.

Стоял бесснежный, холодный декабрь, и Клаус-Клод сидел у дверей своего дома, постелив на скамейку газету. Мы подошли гурьбой — мерзлая земля хрустела под ногами — и Аника протянула ему свою выпечку. Завернутое в кусок теста подгоревшее нечто, оно еще хранило, казалось, домашнее тепло, и Маленький Принц благодарно взял его двумя руками.

- Спасибо, - он откусил примерно треть и проглотил, не пережевывая, как пеликан глотает рыбу. - Горячий! Хорошо зимой, согревает... А знаете, я передумал, друзья. Я покажу вам кнопку. Вам троим. Вдруг сына у меня не будет, и мало ли что.

Мы с Петером так и покатились со смеху. Но не смеялась Аника, и Клод отчего-то сник и, застонав, схватился за живот.

- Поздно, - буркнул он, хоть никто и не спрашивал, который час, и, согнувшись в три погибели, уполз домой.

Мы переглянулись.

- Что это он? - недоуменно спросил Петер. - Живот прихватило?

- Ребята, - сказала Аника, и голос ее морозно звенел, - я ему стекло насыпала в пирожок. Утром стакан разбила, случайно, а осколки смешала с хлебными крошками и...

- Зачем?! - одновременно закричали мы с Петером.

- Я не думала, что он сразу проглотит. Думала, откусит и язык обрежет...

Она беспомощно пожала плечами.

- Может, в больницу позвонить? - предложил я. - Пусть скорую за ним пришлют. А то помрет еще.

- Да ну, - отмахнулся Петер. - Ты хочешь, чтобы у нас неприятности были? Сам позвонит. Уж телефон-то у него дома есть?

- Я не уверен. И не сделают нам ничего. Мы несовершеннолетние.

- Пошли отсюда, - разозлился Петер.

Он, действительно, развернулся и ушел, а мы с Аникой немного пошатались по улицам. Настроение было испорчено. Мысли все время крутились вокруг Маленького Принца.

Хоть и никчемный тип, но и плохого он никому не делал. Не за что было его стеклом кормить.

Стоя у соседского палисадника, Аника вдруг расплакалась.

- Алекс, а если он, и правда, умрет? Урод этот. Я что, получается, человека убила?

- Ну... - я не знал, что сказать ей в утешение. - Ну, и ладно. Может, обойдется как-нибудь. Хочешь, я для тебя зимний цветок сорву?

Посреди колкого куста, на гибком, точно резиновом стебельке торчала полусухая роза.

- Не надо, она чужая, - Аника вытерла слезы. - Пока, Алекс. До завтра.

В декабре дни короткие. Не успеешь оглянуться, как уже стемнело, но этот — съежился как-то удивительно быстро, увял, точно зимняя роза. Закатные оранжевые лучи скользнули по голым верхушкам яблонь - словно попрощались.

Зато ночь тянулась и тянулась. Я просыпался, открывал глаза и, видя, что темно, снова засыпал. Каникулы, в школу идти не нужно. Наконец, почувствовал, что выспался, что больше не хочу. Встал и подошел к окну. Темнота. Только за поворотом горел фонарь, и там, где на асфальт падал его свет, улица блестела.

И тут зазвонил телефон.

- Алекс, - заорал в трубку Петер, - ты знаешь который час?

- Поздно, - буркнул я машинально, - ...э... что?

- Полдвенадцатого!

- Дня или ночи?

Я плохо соображал спросонья. В густом пепельном мраке сиял фонарь. Блестела улица. Мир словно превратился в дом с наглухо закрытыми ставнями.

- Дня, идиот!

- И что?

- Что-что! А то, что нам теперь самим придется искать эту чертову кнопку!


<<<Другие произведения автора
(1)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2019