Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 1774
529/260
 
 

   
 
 
 
Медведев Сергей

Наивный роман
Произведение опубликовано в спецвыпуске "Точка ZRения"

Упущенный вызов – «пусто». Текстовые сообщения – «старые». И вчера и сегодня - всё то же – «пусто, старые, старые, пусто». Старые сообщения, старый телефон, старая собака и похоже старый я. Всё... приехали.

- Чёрт! Где зеркало? - На лбу морщины, волосики - так себе, под глазами мешки.

Вот вам я. Такой вот мужчина.

Кошмар.

Одно греет. Не один я такой, думается мне, ну уж никак не один. А скорее - полным полно нас таких вот мужчин, мужчинок, мужичков сидят, едут, плывут, жуют, или что там ещё делают? Словом живут. Тогда как я, сижу-живу на даче. Зима, за окном -20, в печке щёлкают дрова, старый пёс наелся и спит. В кресле. Ему хорошо. Он уже ничего не хочет и не ждёт. Разве только следующей еды. Но я - само ожидание. Жду звонка, или хотя бы s.m.s. . Разумеется от неё - гордой, насмешливой, мучительно желанной. Но, увы, ти- ши- на. Ещё только пять часов, а уже темно. Что делать-то мне, господи...

Влип я с ней. Ждать - мука смертная, вспоминать прошедшее - тревожить сон, эфемерный, как порхание бабочки, томительно сладкий и жестокий одновременно.

Но я вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю.

Началось всё летом, в самую жару, когда город плавал в удушливом сизом мареве, измученные люди брели по тротуарам, остатки тополиного пуха, скрученными валиками свисали с бордюров на дорогу и лишь беспечные голуби, вышагивали между серыми клочьями, тюкая клювами какую-то шелуху, казалось, жара никак не может им навредить. Как писалось тогда:

... лишь голубей беспечных эскадрилья
царапает засиженный шесток...

Совершенно мокрый и злой как чёрт, я вломился в двери "фирмы", с одним только единственным желанием - поскорей сдать деньги и рвануть на дачу. Туда где прохлада бревенчатого дома, щебет птиц, ледяной колодец и много, много чего ещё приятного. Отдуваясь, вывернул перевязанную пачку из заднего кармана брючины, прилипшей к потной ноге, когда со скрипом откинулась дверца окошка в кассу и - тут я увидел её.

Не сразу.

В полутьме коридора, глаза постепенно привыкали к яркому свету из окна напротив, и это было как проявка фотографического снимка. Тот же эффект. Сначала проявляется контур, потом мелкие детали, наконец изображение становится чётким и ясным.

Так и тогда. Она проявилась словно фотография, и - я замер с пачкой в руке.

Новенькая - мелькнуло в голове. Раньше её не было.

- Здрассссте - прохрипел я пересохшей глоткой, протянул деньги. Она улыбнулась и взяла их. Руки. Очень красивые, особенно кисти рук - вот, что сразило меня сразу; какие-то беззащитные и уверенно-крепкие одновременно. И ещё глаза. Сам взгляд.

Она что-то говорила мелодичным грудным голосом, делая свою работу, я тупо кивал как пластмассовая собачка с панели автомобиля восьмидесятых, но смысл её речи не доходил до меня.

- Приходите почаще, - наконец вплыло в сознание. Дверца с тем же скрипом закрылась, наступил полумрак, чудесное видение исчезло.

Постояв немного ещё, развернулся и, тыкаясь не в те двери, вышел. Уже в машине испытал какую-то неясную тревогу, как будто потерял что-то, в ту ночь спал плохо, а на утро понял - хочу отвезти деньги и как можно скорее. Неделя ползла улиткой, а я всё спрашивал себя: - Что это было? Что нашло на меня? - Да и было ли вообще? Может жара подействовала? А мой ступор всего лишь результат игры света и воображения? Да и может ли быть со мной такое, со мной! - Повидавшим столько и стольких.

Как писалось опять же тогда:

... скольких женщин любил
не упомнить теперь,
сколько шишек набил,
об раскрытую дверь,

сколько божьих щедрот
упустил,
проморгал,
сколько денег насмешнику ветру
раздал...

Ну и холод сегодня. По ногам сквозит, и чай быстро остыл. К печке сиротливо приткнулись три поленца. Придётся идти за дровами - как неохота одеваться. Поистине зима в России - больше чем зима! Да не обидятся поэты.

Вот в этом кресле напротив, она сидела тогда после бани с сигаретой между тонких пальцев и, сощурив глаза от дыма, рассказывала о своих походах с подругой на рок концерты, когда им было по восемнадцать лет. Потом она жарила семечки на плите, а я феном сушил её волосы, нежно перебирая локоны и вдыхая их аромат. Волшебный сон...

В который раз дёргаю телефон –«пусто». Старенький "Siemens" с истыканными кнопками молчит как партизан – что б тебя...

Нехотя приполз следующий понедельник. Лестница в четыре этажа уже не показалась такой длинной, но сердце стучало.

Охранник, царапнув взглядом, распахнул железную дверь и я почти сразу увидел её.

Теперь полностью. Всю. В профиль. Она сидела на диванчике в комнате для сотрудников одна. На столе закипал чайник. Волосы длинные, светлые, с чуть загнутыми кончиками, изящная фигурка. Руки... они спокойно лежали на коленях слегка повёрнутыми вверх ладонями, ровная спина, взгляд устремлён в проём окна, чуть выше подоконника. Стало неудобно подглядывать, но она, словно угадав моё присутствие, вдруг рассмеялась, легко встала и шагнула к столу.

- "Чай? Кофе"?

Звякнуло стекло, забулькала вода. Тревожно втиснулся в какое-то пилотское кресло, дымящаяся чашка уже стояла рядом. Глаза прилипли к полу. Да что же это со мной?

С усилием поднял голову и:
тут мы встретились глазами. Бухнуло в виски. Да! Вот оно! Пропал навсегда. Абсолютно и без всякой отсрочки.

Кипяток обжег губы, но я даже и не поморщился. Как ни странно - он вернул меня в реальность. Язык ожил. Стали выговариваться слова, но это чувство... оно пронзило меня как вертел цыпленка, а кровь сочится до сих пор. Я осторожно рассказывал о себе, дозируя подробности, она внимательно слушала, держа в полуоткрытой ладони чашку, слегка покачивая ногой и смотрела мне прямо в глаза. Я готов был сидеть так вечность, но стали заходить люди, разговор прервался, я сдал деньги и уехал. Понедельники превратились теперь в праздники, я ждал их, как мальчишка ждёт дня рожденья, зная о том, что ему уготован чудесный подарок. Я жил ими, как сейчас живу ожиданием звонка, я рассказывал ей всё больше и больше про дачу, смакуя подробности. Видя, как глаза её загораются интересом, прямо спросил:

- Хочешь, я украду тебя отсюда и увезу на дачу, попариться в настоящей бане?

- Я не буду сопротивляться, - улыбнулась она. Так поселилась надежда на встречу.

Как-то на лестнице, мы курили вдвоём, сидя совсем рядом на какой-то доске, она приблизила ко мне свою душистую головку и тихо сказала:

- Я ухожу в отпуск и уже не вернусь.

У меня потемнело в глазах - счастливые понедельники уходили в небытие. Не успев начаться, все, похоже, заканчивается. Накануне, взяв у неё номер телефона, по дороге домой продиктовал ей свой, сказав - будет совсем плохо - позвони.

Потянулись дни, потом недели без неё. Память, штришок за штришком растворяла её образ. Я по-прежнему приезжал и привозил деньги. За створкой дверцы в кассу сидело какое-то существо женского пола, в очках и с выдвинутой вперёд челюстью. Комнатка опустела, кофе утратил свой вкус, всё превратилось в рутину.

Однако холод просто невыносим. Обреченно напяливаю пуховик, нахлобучиваю шапку. Ветер за дверью валит с ног, косой снег сечёт лицо. "Добро пожаловать в ад" - невольно вспоминается кошмарная фраза. Откуда она? Вроде что-то про концлагерь. Да уж, похоже... Придерживая подбородком верхнее полено, крадусь в темноте обратно. Проклятый сучок впился в горло, только бы не упасть. А кто-то сейчас на Сейшелах там, или Карибах, впрочем, я не ропщу, лишь бы позвонила. Полена с грохотом сыплются на железный лист. Кошусь на телефон - "старые", "пусто".

Ненасытное жерло, поглощая короткие тупые деревяшки, мгновенно взвивает гудящее пламя, жар опаляет лицо, блики пляшут по стенам, безжалостно высвечивая уголки моей измученной памяти.

Прошло больше месяца. Я уже совсем перестал ждать и почти успокоился, когда на пол пути до Москвы, в машине раздался телефонный звонок. Это была она. Полузабытый сладостный тембр. Я оцепенел как насекомое, машина ехала сама.

- Хочу с вами встретиться - спустилось, откуда - то с небес. Чуть не съехал в глубокий кювет, пришлось остановиться. Перевёл дух. В зеркальце увидел своё идиотски-блаженное лицо. Подумалось - наверное, вот так выигрывают в казино. Да, есть Бог! Как долетел, не помню.

Уже в Москве, в придорожном павильончике, схватил крупную розу, бросив на ходу смятую купюру.

У подъезда наковырял прыгающими пальцами заветные цифры, тревожно выдохнул

- Я внизу и - грёза наяву:

Казалось, она не шла, а плыла мне навстречу, как инопланетян ка, чуть наклонив набок головку. Летнее полу-прозрачное платье и светлые волосы, феерически подсвечивались сзади закатным солнцем. Лёгкая фигурка была почти обнажена его лучами. Осторожно приняв цветок, с улыбкой, медленно, едва касаясь, поцеловала прямо в губы.

Меня затрясло...

Интересная вешь печка: топишь, топишь, а тепла всё нет, но в том-то и хитрость - тепло придёт потом, когда закроешь заслонку.

Главное вовремя это сделать. Чуть раньше - угоришь, чуть позже - упустишь жар, надо внимательно следить за углями. Синие язычки пламени - это угарный газ. Как только они исчезают - хлоп! Заслонка закрывается, жар пойман, ему некуда деться он начинает нагревать кирпичи. Другое дело камин. Три - четыре поленца - и сразу тепло. Но оно так же быстро и уходит, стоит им только прогореть, стоит прогореть...

Квартирка оказалась небольшой, но чисто прибранной. Она тоже волновалась - в лифте нажала не ту кнопку. Традиционно сели на кухне.

- Чай? Кофе? - Совсем как тогда, только абсолютно вдвоём и никто не войдёт и не помешает. Я наблюдал её движения, вглядывался в зелёные глаза, слушал музыку её голоса и спрашивал себя: - Ну кто, какой психолог может это объяснить? Я и она, - как это?

Такая разница в возрасте и вообще, и почему она мне позвонила? Запомнился один трогательный жест - кисти рук на столе, подбородок на руках, насмешливо изогнутые брови и улыбка, та самая, непередаваемая.

Пили чай, я с лимоном, она с молоком. Говорили. Курили. Молчали. Пришло время расставаться. Я мучительно нащупывал ответный шаг. Уже внизу, на лестничной площадке, осторожно обнял её за талию.

Она вдруг развернулась и плотно прижалась ко мне вся. Всем телом.

Губы наши слились и с раскачиванием стали жадно поедать друг друга.

Мы задыхались.
Время остановилось.
Окружающее перестало существовать.

Сказать, что я волновался - значит не сказать ничего. Сколько раз в робких мыслях и осмелевших фантазиях, я придумывал сюжеты и выстраивал мизансцены нашей первой любовной встречи, почти испытывая синдром подростковой гиперсексуальности, замешанной на возвышенных чувствах, безнадёжно силясь отыскать верный баланс ощущений.

Всё произошло днём. У неё. Жара не отпускала, навязывая свои неизменные атрибуты - изнуряющую духоту и пропотевшую одежду. Я вцепился в её хрупкое тельце ещё в прихожей и в порыве какого- то безумства, предложил лечь тут же на пол

- ? ! ?

Мудрые зелёные глаза, мягко, как добрая мать, смотрящая на капризное, но любимое дитя, беззвучно остановили меня. Она прошептала:

- Зачем же... ведь есть кровать, нежная ладонь, успокаивающе коснулась моей напряжённой спины.

- Кровать… действительно, что ж это я?

С грохотом, сшибая по пути какой-то скарб, устремился в ванную - этот проклятый пот! Хотя ещё час назад истер себя мочалкой чуть ли ни до дыр, а щетину на лице выскреб, кажется, на неделю в перёд. Перед дверью три раза глубоко вздохнул.

Она лежала на спине, закинув руки, прикрыв глаза. В полумраке витало ожидание близкого счастья. И:

Взявшись за руки, мы подходим к подножию той самой долгожданной горы, на ослепительно сверкающую вершину которой нам предстоит подняться. Сверх осторожно, в медленном, но сладостном темпе, поминутно нащупывая выпуклости и неизвестные места, я начинаю восхождение, бережно увлекая за собой свой бесценный груз. Время от времени она приоткрывает веки и с улыбкой, подбадривает взглядом, исполненным доверия и надежды. Подъёмы сменяются короткими спусками, резкие взлёты затяжными провалами. Сквозь учащенное дыхание ловлю упругие толчки её сердечка. Вперёд! И только вперёд! Плевать на содранные колени и искусанные губы. Тяжело дыша и всхлипывая от изнеможения - вперёд! Уже ни что не в силах остановить эту экспрессию в поисках крыльев.

Скрипит и жалобно стонет протестующая оснастка - вперёд! К сверкающей вершине! Она призывно манит, вот уже выглянула, вот показалась, стремительно вырастая, необратимо приближается, накатывается и наконец - обрушивается на нас, вытянутых в струну, лавиной вскипающего, обжигающего света, просто царством света, где в головокружительной, невообразимо сияющей вышине, останавливается и замирает всё! Абсолютно всё!

И только:
ликующая пус-то-та!

Пустота.

Скребётся и жалобно скулит, стоя у двери, старый пёс, укоризненно виляя хвостом. В чёрное окно постукивают снежные хлопья. Длинный пепел сигареты причудливо выгнулся и застыл. В который раз ловлю рукав опостылевшей куртки. На пороге, при полуоткрытой двери, когда одна моя половина уже в метельной ночи, а другая ещё внутри, левым ухом слышу (или кажется?) то самое узнаваемое, великолепно-изумительное, нежное, как стрекотание молоденького перепела, характерное - трррр-ык телефона и как подстреленный застываю на месте. Как застывает сказочный мистический охотник, много дней без сна и отдыха идущий по следу, боящийся спугнуть то не зримое, эфемерное, призрачное нечто, которое люди, в разных частях света на разных языках, не сговариваясь, назвали одним словом - Счастье, до которого -
"принято стучаться, порой так настойчиво и долго, что стук этот успевает долететь, до самых отдалённых звёзд".


<<<Другие произведения автора
(4)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2023