Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 192
528/257
 
 

   
 
 
 
Бернгард Эдуард

Эскиз скИТАЛьца
Произведение опубликовано в 115 выпуске "Точка ZRения"

Древние римляне... хотя почему только римляне? италийцы или, скажем так, апеннинцы - народ, организованный, по современной ассоциации, наподобие стройбата (ладно, инженерных войск), - отличились акведуком и предтечей ватерклозета, кошмарными казнями и не менее жуткими зрелищами, а также гомерическими (буде позволено притянуть сюда ещё более древнего грека) курьёзами, кои при желании, да и с основанием, можно назвать апогеями глупости.

Дороги они прокладывали буквально по струнке – строгие прямые линии, за редким (неодолимым) исключением без отклонений, упрямо-тупо... и если впереди была гора, всё равно какой высоты, они не вели дорогу в обход, а сизифо-карабкали её круто вверх и затем вниз по склону. Полагая при этом, что путь тем самым получается кратчайший... :)) А могли бы и подумать (?). Могли бы (или не могли?!) догадаться, что маршрут в гору и с горы – это уже не прямая линия и не кратчайший путь, а петля (только вот вертикальная), и дорога в обход горы может даже оказаться короче, не говоря уже о потогонной изнуряющей трудности бессмысленного восхождения и столь же неудобного для ног спуска...

Из любви к прямоте древним римлянам следовало бы рыть туннели, но силёнок и духу тогда явно не хватало.

Мда.

Тем не менее, строили они умеючи, с толком. Да и легионы их были по тем временам образцовые. Уж чего-чего...

...Одна из больших площадей таинственного Рима в дождь всегда напоминает-навевает венецианскую Пьяцца Сан-Марко периода наводнения, роднится с ней – на площади сей неотвратимо скапливается вода, почти по щиколотку: ещё чуть, и наберёшь в туфли... Вот и шлёпаешь по огороженной бордюром огромной прямоугольной луже равномерной глубины – сток здесь явно не продуман, вода убывает слишком медленно... Уж конечно, в Германии подобного не обнаружится...

Да, Рим это дело такое: то уничтожать заблудших христиан, то стать во главе их, наделив себя всеми сакральными полномочиями и – ещё пуще истреблять теперь уже заблудших нехристей.

А не всё ли равно, какая именно секта в итоге одержит верх? Суть одна у них у всех. И назначение то же самое: одурять-обирать-карать... "Мировые религии" – успешные секты, преуспевшие в охмурении, обмане, злодеяниях.

Ватикан долженствовало расположить вокруг Колизея, где самое место Папским палатам.

Напротив там – гражданско-языческий Форум Романум, этаким вызовом саркастическим...

При устройстве в непритязательную римскую гостиницу: владелец заведения проводит меня в скромный номер; изрекая фразы, отчасти похожие на английские, вручает ключи: этот – от двери комнаты, а вот этот – от двери туалета. Реагируя на моё замешательство: да-да, у вас тут будет собственный туалет – только для вас! – он находится вон там – выводит меня из номера и показывает на дверь в конце коридорчика...

Впервые за все мои многочисленные поездки оказываюсь в апартаментах без сокровенных удобств... И как-то неприятно, согласитесь, покидать свой номер – особливо ночью, – дабы справить нужду. Пытаюсь донести означенную экзистенциальную концепцию до хозяина – дохлый номер. Широко фальшиво улыбаясь, он долдонит и камланит: только у вас есть ключ от того туалета, только у вас, только у вас...

На следующий день удалось всё же номер поменять. В новом пристанище уже имелось это благо, это чудо – туалет! Мы забываем его ценить, люди.

С итальянскими служащими приходится соблюдать особенную осторожность и бдительность. Приобретаешь, например, в киоске билеты на пользование общественным транспортом – тебя, иностранца, наверняка объегорят. А если успеешь заметить несоответствие взысканной с тебя суммы данному тарифу или недостаток сдачи, то итальянец очень обидится, окинет тебя этаким презрительным взглядом, трагически всплеснёт руками, протараторит нечто негодующее...

Или как однажды в Милане: не отходишь сразу от окошка, пересчитываешь сдачу – недостаёт двух евро! – поднимаешь вопрошающий взор на служаку: злая искорка в его глазах, кулак мошенника разжимается, оттуда наклонно выскальзывает к тебе двухъевровая монета... и он смотрит на тебя сурово-недовольно в ответ: мол, чего уставился, всё же правильно...

Два-три шага от киоска; обернулся: ненавидящий взгляд вослед.

П.Анненков в своих мемуарах рассказывает, как их с Гоголем и другими русскими путешественниками обсчитывали итальянские возницы, и все, кроме Гоголя, возмущались этим и ставили в пример Германию, где не обманывают. Италофил-германофоб Гоголь кривился и отмахивался, брюзжа, что это, мол, только в карточной игре хорошо, когда не обманывают.

Хм.

Итальянские «парни» зачастую выказывают более чем откровенную неприязнь к туристам из «нордических» стран и главным образом к немцам (впрочем, и к американцам). Из трёх моих посещений Италии лишь последняя поездка не принесла негативных впечатлений в этом плане; первые же две, увы, сопровождались специфическими огорчениями...

Летом 1993-го я, новоприбывший, отправился бродить ранним вечером по городку Пьетра-Лигуре... Надо заметить, физиономия моя выдаёт этническую принадлежность... Неприкрыто глумливо взирали на меня местные юнцы, кучковавшиеся там и сям, некоторые горланили нечто явно оскорбительное и недружелюбно жестикулировали.

Разумеется, покоробило. «Это так неожиданно». Считал ведь Италию цивилизованной страной.

Юный велосипедист, обогнавший меня, приостановился и с нахальной ухмылкой вытянул по направлению ко мне руку со вздёрнутым средним пальцем. Надо полагать, вам известно значение жеста сего.

Погодя, на другой улочке, я услышал за своей спиной вполне понятное обругивание в мой адрес – именно как немецкого туриста.

Уже в гостинице, буквально отравленный этими первыми - столь «чудесными» - итальянскими впечатлениями (дольче вита мля), я пытался хоть как-то объяснить поведение «гостеприимной» здешней молодёжи. Вполне возможно, - говорил я себе, - во многих немцах есть что-то не по вкусу итальянцам... Наверное, не нравятся итальянцам толпы немецких туристов... Хотя эти самые толпы поддерживают Италию «на плаву» – без туризма она обнищала бы и зачахла... Почему же тогда, терзался я, они избрали объектом для атаки именно такого немца, который вовсе не склонен к стадности и тихо-мирно бродит один, сам по себе, – почему?

Алан Буллок в своём объёмном труде «Гитлер и Сталин» коснулся и темы германо-итальянских отношений. Итальянцев, пишет он, издавна гложет жгучая зависть к опережающим, превосходящим их (почти во всех сферах) немцам, что никак не может способствовать дружеской расположенности... Оттого и перманентные эксцессы всякие.

Вторая Мировая тоже проявила сие наглядно. В 1943-м, когда сильно «запахло жареным», итальянцы «просто» (запросто) приняли противоположную сторону. А прежде их спасали на севере Африки, в Греции и Югославии немецкие дивизии, фатально отрываемые от ключевых фронтов...

Румынский солдат, переживший советский плен, вспоминает: когда интернационально составленные части вермахта попали в окружение и были захвачены советскими войсками, пленные – немцы, австрийцы, румыны, венгры и другие – старались, насколько это было возможно в таких условиях – сохранять достоинство, держаться мужественно... и только итальянцы (одни они!) дружно плакали, скулили и умоляли русских/советских пощадить их и позволить им вернуться домой... (!)

К маме.

В помянутом местечке Пьетра-Лигуре: знойный полдень увёл меня с кривой, обставленной беззаботно-обшарпанными зданиями улочки в почти безлюдное в сей час «наружное» кафе под дарившим тень тентом, и там за ближайшим к прилавку столиком восседал розовощёкий молодой брюнет, с аппетитом трапезничавший и часто взывавший: «мАмо!.. мАмо!», после чего к нему выходила средних лет женщина, выслушивала какие-то его «откровения», то бишь бойкие пожелания, согласно-нежно-певуче отвечала, то и дело ставила на стол очередное яство либо питьё...

Почему-то сценка сия стала-осталась для меня неким символом Италии.

А вот ещё один не столько символ, сколько симптом Италии: вездесущие мотороллеры и мопеды, куда более вонючие, нежели шумные – именно что всюду, повсеместно, на каждой улице и улочке... назойливые, бесчисленные, адскую вонь источающие...

...Ночью во флорентийском отеле меня измучил комар. И это после нескольких напряжённых суток похождений и недосыпаний, перемещений из города в город... Кряхча, встал с кровати, нашарил в(ы)ключатель настольной лампы... Когда глаза привыкли к свету, принялся тоскливо озираться... Ага. Вон он сидит, подлюка, на потолке... Крупный такой, на южном-то солнце вызревший... Знает ведь, где не достать его – потолки в означенной гостинице высоченные, не меньше трёх с половиной метров (пожалуй, и больше)...

Не успел я беспомощно загрустить, как сонно-бессонную голову мою озарила, что называется, догадка. Извлёк я из пакетика пару бумажных платочков, отправился с ними в ванную, в меру намочил их под краном, скомкал наподобие снежка и – метнул в потолок. Веришь ли, читатель, но комара я изничтожил вот этим самым первым и единственным метанием! – чего сам никак не ожидал: "снежок" упал на пол с раздавленно-прилипшим к нему экс-кровожадно-зудящим летуном.

Какой я, однако, снайпер! ну прямо ПВО, чеснслово... Самодовольная улыбка - хоть я и не видел её - проскользнула по лицу моему. Со вздохом облегчения упал я на кровать, забрался под тонкое одеяло и с чувством глубокого самоуважения безмятежно заснул.

...Вылет из Кёльна/Бонна, примерно над Франкфуртом изрядные турбуленции, трясло будь здоров. Но весело. Южнее прояснилось-утихомирилось, как и положено погодно-географически. Самолёт клюёт влево, и вот и вдруг с правого борта, где я и находился, ослепительно прекрасно ясно открывается Венеция. Вся. Ну вся! Ох, не прощу себе: сумка располагалась у ног: нагнуться, вжикнуть "молнией", извлечь из сумки фотоаппарат (тогда, в 2008-м году, у меня был ещё плёночный), содрать с него чехол – было бы делом нескольких секунд. "Не успею, - думалось, - эх, всё равно не успею..." Балбес. Успел бы.

Не успел. Ну вид был, я вам доложу! Плавно плыл за иллюминатором, с довольно приличной ещё высоты, до мельчайших деталей вырисовывавшийся - крыши-шпили-купола, - искристо-солнечный, извитый-исполосованный сосудами-каналами с поперечинами мостов, чудо-город.

...Перегруженный «вапаретто» на Каналь-Гранде пришвартовался к проходному необязательному для туриста причалу, шутник - из пассажирской тесноты - орёт: «Пьяцца Сан-Марко!»... «Кормчий» тут же выкрикивает подлинное наименование «станции», но эффекта дезинформации, увы, не устраняет... Волнение в тесной публике, сдавленные смешки; засуетилась, задрожала масса; торопясь, смущённо улыбаясь, отделились от неё электроны, на вид скандинавы, переступили с «вапаретто» на твердь пристани, теперь озираются, озираются... где же дожи, где тут дожи... А дожей нету, нет тут дожей... Немножко жаль их, одураченных, но «вапаретто» теперь чуть облегчённый двинул дальше под ещё неутихшие смешки день назад ставших знатоками...

...От потроганного неверящими руками и глазами Колизея до прикосновений к всё никак НЕ падающей непостижимой башне в Пизе, описывая круги вокруг флорентийского чуда Санта-Мария-дель-Фьоре, бродя по прелестной знойной Вероне, балдея в жемчужной Генуе, шалея от фантастики миланской Пьяцца-дель-Дуомо, млея от тихой гармонии Падуи, где автобус остановился, хотя ни остановки, ни перекрёстка, ни светофора там не было, а просто шофёр не хотел мешать тебе сделать снимок, и ты ведь не препятствовал его проезду – стоял на тротуаре, но он затормозил, встал... а ты сначала даже не догадался, что он остановился из-за тебя, ибо подъезжал он сзади, и твоя спина осталась невнимательной... и кто бы мог подумать... кто бы мог подумать!.. А ты щёлкнул, повернулся лицом к автобусу и пошёл, пошёл... Автобус, уже позади тебя, поехал... Молния догадки потрясла твой мозг, ты обернулся и разинул рот... Потом помахал в знак благодарности, но водитель уж наверняка этого не увидел в зеркале... Ты сделался больным от такой своей рассеянности, день был испорчен...

Ах, полноте! Не кручинься – ведь есть, наконец, Венец... и Я!

Какая всё-таки невероятная перемена в нашей с вами биографии, вырвавшиеся из советского штрафлагеря больные искалеченные затравленные одурманенные озлобленные люди.


<<<Другие произведения автора
(15)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2017