Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 
Купить кровать в воронеже каталог и цены детская кровать voronezh.pinskdrev.ru.
 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 983
529/260
 
 

   
 
 
 
Полонская Елизавета

Пойдем домой
Произведение опубликовано в 61 выпуске "Точка ZRения"

Саш, иди домой! Нас ждут к обеду. Папа принёс синенькие с базара. Так что будет твоя любимая икра и, конечно, борщ. Мне давали пробовать. Мама говорила: не хватает соли, а папа говорил, что кислоты. Ну как всегда. Я сказала: всего хватает. Но к столу не садимся, пока ты не придёшь. Аромат - по всему дому.

Хотела бы я научиться варить такой борщ. Как это у них выходит?

Папа ставит на огонь огромную кастрюлю - мама чистит овощи, папа режет капусту и картофель - мама плачет над луком и трёт на тёрке помидоры. В отдельной миске булькает кругленький буряк.

Папа знает, что за чем класть в воду. Мама знает, как смешать морковь, томаты и лук. И получается красное с золотом варево. Важно вовремя оттенить бульон густым свекольным цветом. Чеснок и зелень тоже сыграют свою роль. Как и красно-желтый болгарский перец, что плывёт между золотыми кольцами горячего жира и тиной укропа.

Но есть что-то ещё. А что? Разве теперь узнаешь?

У нас на Киевской в каждом доме свой борщ. И всякий считает, что у него самый правильный рецепт. Но мы-то с тобой знаем: папомамин лучше всех.

Что ж ты не идёшь? В прохладе сумрачного коридора в тазу припорошена сахаром вишня. Вечером сварим варенье. Я ободрала руки-ноги, пока её рвала в саду на солнцепеке. Ты вовремя улизнул. Как что-то поручат нам, так тебя и след простыл. И все косточки уже выдавила. А так пострелялись бы на веранде.

Похоже, не успеваешь в этот сон... Тогда загляни в другой. Там я сижу с наружной стороны подоконника (на втором этаже) и втягиваю в окно столовой ветки шелковицы. И не страшно совсем. Папа снизу, задрав голову, кричит: «Осторожно, упадёшь»! А мне не страшно. От папиного присутствия тепло. И спелая чёрная шелковица во рту. Приходи, я угощу.

Покидаемся подушками в спальне. Я буду вопить после каждого меткого броска. А сама - всё время промахиваться. Достанется "Берёзовой роще" Левитана и чугунному профилю Пушкина. Пролетев мимо тебя, они окажутся на полу. И все подушки тоже.

Тут, как на грех, войдет мама. Она не верит, что мне больно ("подушки мягкие"), и велит всё убрать.

Ты, конечно, ничего убирать не собираешься (для этого есть младшая сестра), идёшь в гостиную наигрывать дразнилку на пианино.

"Замуууучен тяжёёёлой нево-о-о-лей", - выводишь ты "злодейским" баритоном под раскатистые аккорды, следя через открытую дверь, как я собираю осевшие на ковёр перья. Противная такая дразнилка. Я, значит, в неволе, а ты на воле.

Но во сне не обидно. Там мама. И папа. И дом на Киевской. С таинственными книжными шкафами, где интереснее всего рыться на верхних полках, туда даже взрослые нечасто заглядывают: высоко.

А я пододвину большой овальный стол, на него поставлю стул, на стул - табуретку. И сижу на ней, рассматриваю картинки в старинной географии Реклю. Наискосок, покачиваясь, тихонько звенит люстра стеклянными трубочками. В них преломляется солнечный луч. Он пыльно сочится сквозь закрытые ставни - значит, солнце почти в зените.

После пяти вечера его пустят сюда и закроют ставни в спальне, выходящей на запад. Тогда будет уже не так интересно, зулусы в странных перьях тем загадочнее, чем меньше света падает на страницу.

Или позови меня в свой сон. Уверена, там тот же дом. Но мы с тобой на первом этаже, в мастерской, заваленной радиодеталями и номерами журнала "Юный техник".

Я пытаюсь выклянчить заманчивые металлические уголки с дырочками - поиграть. Ты не даёшь. Ну и ладно. Начинаю потрошить сигареты, спрятанные от родителей в пенале с паяльником. Ловко получается: насыпаю табак в консервную банку - вот каша, раскручиваю фильтр - вот хлеб.

Этот сон пахнет канифолью - ты паяешь схему.

Мы безмятежно смотрим из окна во двор, где мама кормит Барсика, лохматого беспородного пса с кошачьей кличкой. Он был назван Джульбарсом в младенчестве, да так до этого гордого имени и не дорос...

Ни за что не пустим в наши сны бесповоротное:

папы нет
и мамы нет.

И никто на улице Киевской не вспомнит длинноволосого подростка, выезжающего на мотоцикле из ворот дома номер 23 с маленькой девочкой на заднем сиденье. (Пассажирка вцепилась в джинсовую курточку водителя. Каштановые кудри взлетают из-под шлемов. Мотоцикл набирает скорость, исчезает из виду).

Потому что нет больше на улице Киевской ни одного старого дома, ни одного вишневого или абрикосового дерева.

А выросшие мальчик и девочка живут в разных странах, равноудаленные от далекого украинского городка своего детства и друг друга.

Пойдем, братик, домой. Ты ведь знаешь дорогу.


<<<Другие произведения автора
(7)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2019