Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 1772
529/260
 
 

   
 
 
 
Лопотецкий Юрий

Мудрый совет
Произведение опубликовано в спецвыпуске "Точка ZRения"

Из цикла "Приключения Вадика и Мишки"

— Слушай, Вадик, а давай тоже будем всем давать советы?
— Точно! Давать советы — это здорово! Получается, что когда ты помогаешь кому-нибудь советом, люди становятся приветливыми…
— И весёлыми!
— И в ответ делятся своей радостью с другими людьми!
— И с нами! Ура! Идём давать советы!

И мы с Мишкой пошли давать советы.

Выскочив на улицу, мы тут же увидели водопроводчика. Водопроводчик как раз вылезал из канализационного люка, где выполнял какую-то хитрую работу. Вылезши из колодца, он трижды сплюнул, и принялся методично шуровать в своих подземных владениях какой-то гибкой штукой: то ли шлангом, то ли толстым тросом. Внизу, в люке, что-то смачно хлюпало, зловеще фырчало и загадочно булькало. Наподобие того, как бывает, когда бабушка Сулико варит суп харчо. Только суп харчо у неё всегда вкусный, и пахнет очень здорово, а из люка пахло… как-то не особенно аппетитно. Мы с Мишкой тут же зажали носы, и подумали, какой же он у нас геройский, дядя-водопроводчик! Даже гораздо героичнее космонавта, который летает в морозном космическом холоде вокруг земного шара. Потому что не только я и Мишка, но и даже отмороженный космонавт — мы все упали бы в обморок от огорчения, если бы нам довелось сидеть в колодце и шуровать кишкой, когда там такой чумовой запах.

— Смотри, Вадька, какие у него грязные галоши! Наверно мама не научила его в детстве тщательно следить за своей обувью.
— Точно! Обувь необходимо как можно чаще протирать, особенно если выходишь из дому на люди. Или тем более, когда идёшь на работу или в школу. Только не галоши это у него, а сапоги. Но все равно грязные.
— Идём, дадим ему совет, как надо ухаживать за обувью.

— Здравствуйте, дядя! Я — Вадик, а это — Мишка. А Вас как зовут?
— Привет, пацаны. Меня зовут дядя Митрофан.
— Понятно. А что Вы делаете?
— Работу работаю.
— А как называется ваша работа?
— Моя работа называется… — тут водопроводчик как-то по особенному крякнул, вероятно потому, что кишка зацепилась за что-то постороннее, и, ухнув, с усилием протолкнул свою штуковину дальше. — Она, паренёк, называется… у-у-ух, э-э-эх, ООО "МУП СпецГорВодоКаналЛивнеОчист…-тьфу", — в общем, малец, тебе лучше не знать, как она, ёшка-кочерёшка, называется.
— Почему?

Водопроводчик насупился, сделал важное лицо, затем грозно нахмурил брови, и сказал зловещим шёпотом:

— Опасное это дело. И вообще, парень, это секретная организация.
— Да? А знаете, дядя Митрофан, мы хотели бы подсказать одну умную мысль.
— Да ну?
— Обувь необходимо как можно чаще протирать, особенно если выходишь из дому на люди, — авторитетно заявил Мишка, неторопливо почесав веснушчатый нос.
— А чтобы Ваши сапожки всегда имели благопристойный вид, их нужно раз в неделю смазывать специальным водоотталкивающим кремом. И тогда они будут блестеть! — веско добавил я, заложив руки за спину.
— Чего-о-о?

В этот момент в глубине колодца что-то чмокнуло, и недовольно, утробно забурчало. Причём бурчание было такое угрожающее, что нам с Мишкой стало немного боязно. Потом мы услышали ещё один особенно сильный чмок, следом за ним — всхлип, и… Вдруг из колодца хлестанул мощный фонтан чего-то коричневого; затем фонтан исчез, но взамен него как-то вызывающе и нагло полезла бурлящая грязно-жёлтая пена, наподобие той, которая бывает у бабушки Сулико, когда она проглядит убегающий суп. Только харчо у бабушки Сулико пахнет вкусно и завлекательно, а от пены из колодца хотелось сейчас же куда-то убежать, сверкая пятками и зажав нос.

И не успели мы с Мишкой подумать, какая же героическая секретная работа у нашего водопроводчика, как его, дядю Митрофана, сразу же по самые колени залило злобно бурчащей жижей. Потому что дядя Митрофан сидел, свесивши ноги в люк, и, развесив от удивления рот, убрать их не успел. Наверно ему сильно понравился наш мудрый совет.

— Етицкая сила!— выкрикнул в сердцах водопроводчик. Лицо его почему-то побагровело, и, бросив свою кишку, он бросился наутёк. — Брысь отсюда, шпана! — на прощание крикнул он, скрываясь в полных воды, хлюпающих сапогах за углом соседнего здания. Наверное, побежал за подмогой — только пятки заблестели.
— Сдаётся мне, ему не очень понравился наш совет,— пробормотал Мишка.
— Сдаётся мне, не такой уж он и герой. Только время на него зря потратили.
— Точно! Идём ещё кому-нибудь мудрый совет дадим?— нашёлся Мишка.

И мы пошли искать, кому бы ещё дать мудрый совет.

***

Шли мы, шли, и вдруг по дороге нам попался кинотеатр "Сатурн". Судя по афишам, там опять крутили "Хоббитов".
— Айда на "Хоббитов"!— с энтузиазмом предложил Мишук.
— Подожди! Мы же уже видели "Хоббитов"?
— Мы-то видели, а все эти несчастные люди пока ещё нет. И наш долг — помочь им добрым советом на тот ужасающий случай, если им чего-то в "Хоббитах" будет непонятно.
— Думаешь?
— Конечно! Вспомни сам, как мы мучились, когда смотрели эту трынду в первый раз? Ничего не разберешь: кто идёт, куда идёт, чего несёт, зачем прячет... Просто сплошная абракадабра.
— Точно! Особенно мы мучились, отчего у хоббитов такие большие ноги.
— Ага! Мы ещё сначала свистели киномеханику, что у него плёнка бракованная.

Едва в зале погасили свет, как Мишка сразу сделался важным-преважным. Он картинно сложил руки на груди и презрительно выпятил нижнюю губу. Я тоже последовал его примеру, но лишь отчасти: сложил руки на груди, но выпячивать губу не стал, а взамен этого напустил на лицо кривую ироническую ухмылку. Папа не устаёт мне повторять, что каждый уважающий себя человек должен иметь определённую индивидуальность — дабы не уподобляться массе. Что он понимает под словом "масса", мне спросить всё время недосуг, но, в любом случае, я догадываюсь, что это нечто позорное. Причём совсем не то, о чём толкует учитель физики. Яков Альбертович, в отличие от папы, массу ничем предосудительным не считает. Более того, он её регулярно перемножает в своих залихватских формулах то с квадратом скорости, то с плотностью или, хуже того — с объёмом. В любом случае, чтобы чем-то отличаться от Мишки, я никогда не выпячиваю губу, как он, а, взамен этого, если требуют обстоятельства, напускаю кривую ироническую ухмылку. Уж не знаю, как это смотрится со стороны, но, в любом случае, думаю никому не придёт в голову умножать меня на плотность, или, того хуже — на квадрат скорости.

Примерно на пятнадцатой минуте фильма мужчина с большущей коробкой из-под пылесоса наклонился к своей спутнице, и вкрадчиво произнёс:

— Я что-то не пойму: что у этого парня с ногами? Он урод, или мне так кажется?
— Не думаю, — ответила спутница — женщина в пенсне, увешанная котомками, пакетами, коробками и коробочками. Если бы он был урод, то это обязательно обозначили бы в сюжете особым образом. Понял? По закону жанра не может быть у персонажа уродства, если его уродство не задействовано в сценарии специально для развития сюжета.
— Ты прекрати умничать. Просто скажи: он урод, или мне кажется?
— Тебе это кажется. Из-за специфического угла зрения, традиционно свойственного первому месту первого ряда, что, в свою очередь, косвенно характеризует твою бережливость, называемую в просторечии "жабой". Тем более, второй паренёк тоже со ступнями, как у пожилого кенгуру.
— Ну и что?
— А то, что не может быть в фильме сразу два урода с одинаковым дефектом уродства, — авторитетно заявила тётенька в пенсне, увешанная котомками, пакетами, коробками и коробочками.
— Да? Если они не уроды, то это мне только кажется? Логично?
— Логично.
— А если мне это только кажется, то, разумеется, кажется только мне, и именно — мне. Логично?
— Логично.
— А если это кажется только мне, значит — об этом знаю только я. Как ты, в таком случае определила, что у второго парня ноги тоже как у кенгуру? Ведь я об этом умолчал?
— Определила. Это… специальная логика. Женская. Вам, мужланам, непонятная.

Тут Мишка толкнул меня в бок, и многозначительно покивал головой: "Вот, мол, видишь, я же говорил?" Мне и самому уже казалось, что пора вмешаться, пока они не перессорились из-за пустяка. Я собрался духом и, деликатно постучав мужчине с коробкой от пылесоса по плечу (он сидел в соседнем ряду, впереди нас), прошептал:

— Дяденька, вы не ссорьтесь! Вам это не кажется. У них на самом деле очень большие ноги. Невзирая на спефици… сфеципи… фический угол зрения.
— Да? Правда? Значит всё-таки уроды? — мужчина с пылесосом заинтересованно обернулся через плечо, чтобы посмотреть, кто из соседнего ряда даёт такой мудрый совет. И, самое главное, даёт — вовремя.
— Нет, не уроды. Так было задумано!— веско дал свои ценные разъяснения Мишка. Ещё больше выпятив нижнюю губу.
— Дело в том, что все хоббиты от рождения такие, — продолжил я. — Если хотите, большие ступни — их отличительный признак, фирменная фишка.
— Фишка? Странно. Ну ладно. Спасибо, мальчики, за комментарии. Вы нам здорово помогли.

Услышав похвалы мужчины с пылесосом, мы с Мишкой буквально раздулись от гордости. Что интересно, даже в темноте было видно, что Мишкины руки, сложенные на груди, стали ещё значительнее и выпятились вперёд ещё больше. Так же как и его знаменитая губа. Чу! Неожиданно для себя я обнаружил, что на его презрительно оттопыренную губу теперь ещё накладывается и кривая ироническая ухмылка.

Моя ухмылка!

Зато теперь я имею полное моральное право презрительно оттопыривать нижнюю губу. Так, как это имеет обыкновение делать Мишка. Правда… когда я попытался добавить к своей кривой иронической ухмылке элегантно отвисшую губу, у меня это почему-то не получилось. И тогда я решил это делать поочерёдно: ухмылка — губа, губа — ухмылка.

***

— Красивая девушка… Только вот уши всё дело портят, — негромко пробормотал дядька с пылесосом, когда на экране появилась королева эльфов. Затем, наклонившись к своей спутнице, добавил: — Ей бы эти уши, если уж они такие торчащие, под причёской спрятать. Не находишь?
— Не нахожу! — резко ответила спутница и почему-то чувствительно пихнула дяденьку с пылесосом локтём под рёбра. Дядя как-то сдавленно ойкнул, а мы с Мишкой многозначительно переглянулись. Что и говорить, вероятно им опять потребовалась наша помощь и мудрый совет.
— Ничего подобного! — вскричал Мишка, и принялся трясти дядю с пылесосом за плечо. — Вы ничего не понимаете! Остроконечные уши — признак эльфийской расы!
— Куда уж нам, лапотникам! — ядовито ответила тётенька в пенсне, увешанная котомками, пакетами, коробками и коробочками. Дядька же ничего не ответил, только странно съёжился, втянув голову в плечи. Возможно потому, что пенсне как-то нехорошо и многообещающе блеснули в свете кинопроектора. Многообещающе — в смысле обещающие хоть и много, но ничего хорошего…
— Я говорю, — ещё громче и ещё настойчивее принялся за разъяснения Мишка, что мир Кольца вообще населён самыми разными существами и расами. Вот, например, тролли. Их отличием является…
— Послушай, малыш, — угрожающе молвил Мишкин сосед слева, худощавый лысый тип в очках металлической оправы, — я бы не советовал тебе пересказывать всё кино. — Очень не советовал! — очки как-то нехорошо блеснули в темноте зала, отразив череп из изображения на экране.

Не знаю, что почувствовал Мишка, но мне от его зловещего, словно из преисподней голоса, стало не по себе. Да и вообще, внешний антураж не прибавлял дружелюбия его внешности: сухощавая, жилистая фигура, бликующая золотая фикса на огромных, лошадиных зубах, чёрная майка со скелетом, распятым на мачте пиратского парусника…

— Да я что? Я ничего, я только помочь хотел! — хорохорился Мишка.
— Вот не надо помогать, угу? Очень не советую.

Мишка сидел затравленным воробышком.

— Не слышу ответа! Угу?
— Угу… — прохрипел раздавленный обстоятельствами Мишка.

***

— Не пойму, чего этот уродец бормочет? — хихикнула девочка с пачкой чего-то хрустящего. Возможно, это были вафли, а может и какие-нибудь печенья.
— Ага. Странный он какой-то, — прошептал ей в самое ухо мальчишка, сидевший рядом с ней.
— И ничего он не странный. Просто он таким родился<>
— Правда? — девочка из соседнего ряда на мгновение обернулась, и стрельнула глазами на нас.
— А хотите, мы пересядем к вам и всё подробно объясним?
— Нет, не хотим! — сквозь зубы прошипел мальчик, сидящий рядом с ней. При этом он выпрямился в кресле и стал намного выше ростом. Нам стало понятно, что он вовсе не мальчик, а совсем взрослый парень, и, что самое печальное, намного крупнее нас с Мишкой. Как бы невзначай, он положил руку поверх спинки девочкиного кресла, демонстративно сжав ладонь в кулак.

Кулак был увесистый. С якорем и обвитой вокруг него русалкой.

— Да мы что? Мы — ничего. Просто хотели, чтобы вам было понятнее. А то не так всё поймёте. Видите ли, у них…
— Видим! Нам — всё понятно, усёк, комментатор? — парень недвусмысленно постучал кулаком по девочкиному креслу. Русалка вильнула хвостом, а девочка хихикнула.
— Да он, похоже, недоумок! — лысый в очках с фиксой и скелетом чувствительно сдавил Мишкину шею. Почему я думаю, что это было чувствительно? Да потому что иначе Мишка бы не хрюкнул. А он именно хрюкнул. Отчётливо хрюкнул, как-то странно засопел и перестал подавать признаки жизни.
— Чего вы злитесь? — вступился за Мишку я. — Если люди не понимают, что тут с этим фильмом, то наш долг — помочь!
— Да кончится это когда-нибудь!— пронзительно заверещала тётенька в пенсне, увешанная котомками, пакетами, коробками и коробочками.
— Точно! Кто сюда пустил этих говорунов? — возопил гражданин в шляпе из мелкой сеточки. — Дадут нам, в конце концов, кино смотреть? То ноги, понимаешь у них большие, то уши острые. Гнать их!
— Зачем же гнать? — зловеще вопросил лысый в очках с фиксой и скелетом. Мы их культурно попросим. И всё отрегулируем. Ага?
— Ага…— торопливо подтвердил я. А что мне оставалось, если он меня ухватил за шею, так, как недавно Мишку? Рука у лысого была охватистая и жилистая. Сильная рука. В шее что-то нехорошо хрустнуло, и перед глазами поплыли круги.
— Точно! Ходят сами не знают зачем! — поддержала всеобщее негодование девочка с пачкой чего-то хрустящего. Возможно, что это были не вафли, а обычные сушки.
— Да выведут их когда-нибудь!— продолжала вопить тётенька в пенсне, увешанная котомками, пакетами, коробками и коробочками. При этом она обозлилась на нас с Мишкой так, что размахивая коробочками, она угодила котомкой дядьке с пылесосом по голове.
— А вот я сейчас разберусь! — дядечка отложил свой пылесос на соседнее кресло и принялся вытягивать в проход своё тучное тело.
— Давно пора! — язвительно заметил гражданин с мелкой сеточкой. — И вообще, остановите фильму и включите свет! Мы их, подлецов, определим на чистую воду!
— А ты-ы-ы… малыш, — протяжно прошипел лысый в очках с фиксой и скелетом, — когда-нибудь видел, как сворачивают шею курёнку, а?

И тут началось такое…

***

Мишка выглядел очень смешно: его важно оттопыренная губа так комично гармонировала с правым ухом, которое после кинотеатра стало похоже на спелый баклажан, что удержаться от смеха было очень трудно. Ухо набухло, налилось чернильным цветом и оттопыривалось так вызывающе, что если бы я не знал Мишку с самого детства, обязательно бы решил, что он герой фильма ужасов. Если бы заплывший левый глаз находился с той же стороны, что и баклажановое ухо, то вероятно было бы не так смешно. Но ухо было правым, а заплывший глаз — левым. И потому я сдерживался из последних сил. Когда стало совсем невмоготу, я, чтобы не обидеть Мишука, сделал вид, что разглядываю витрину. За витриной лениво плавали сомы, забавно кругля губы.

А ещё с витрины на нас смотрели два клоуна. У обоих вместо ушей висели спелые баклажаны. Только у того, что стоял напротив Мишки, баклажан был справа, а у его товарища с глупой кривой ухмылкой, — того, что расположился напротив меня — баклажан оказался слева. Оба клоуна издевательски теребили подбитые глаза. Мишкин напарник, субъект с презрительно отвисшей губой, всё время трогал левый глаз, а тот, что стоял в витрине напротив меня — правый. Потом клоуны одновременно рассмеялись. Уничтожающе и заразительно.

В этот момент к магазину подъехал фургон. Скорее всего, водитель привёз в магазин новый товар и собирался устроить разгрузку. Мы с Мишкой, единственным незаплывшим глазом сразу определили, что водитель неопытный. Ну, по крайней мере, в нашем районе города он впервые. Водитель всё время лихорадочно дёргал за рычаг переключения скоростей и отчаянно вертел рулевым колесом. Но у него мало что получалось. Когда он хотел направить машину задним ходом, чтобы подъехать к грузовым дверям магазина, у него из этой затеи ничего не выходило. Наверно потому, что фургон загораживал водителю задний вид. В машине что-то фырчало, утробно вздыхало, хрюкало, надрывно вибрировало, водитель с хрустом дергал за рычаг, но фургон упорно не хотел попадать задней стенкой к дверям.

— Давай-давай-давай! — уверенным голосом опытного лоцмана взялся командовать Мишка. — Влево руль! Ещё круче влево! Ещё! Ага! Так держать! Теперь ещё назад! Давай-давай-давай! Ещё давай, я крикну, когда стоп!

Растерявшийся водитель, парень лет двадцати, заметно повеселел, и, слушая Мишку, принялся вертеть баранку гораздо увереннее. Машина сразу же перестала хрюкать, а лишь аппетитно мурчала где-то там, в глубине утробы. "Вот какой у меня бывалый и опытный друг!" — с удовольствием подумал я, и волна гордости поднялась к самому горлу, распирая грудь.

Но тут у Мишки зазвонил телефон. Мой друг элегантным жестом выхватил мобильник, и принялся кому-то что-то энергично втолковывать. Грудь его вздымалась от важности, губа солидно оттопыривалась, и даже баклажановое ухо выглядело уже не так позорно, а скорее даже — солидно.

Пока Мишка любовался собой на витрине магазина в позе солидного бизнесмена, а я любовался Мишкой, раздался пронзительный хруст, затем звон, и витрина с Мишкиным двойником куда-то исчезла…

— Етицкая сила!— закричал кто-то, стремительно выбегая из магазина. — Опять эти клоуны с ушами!

Перед нами стоял разъярённый дядя Митрофан с обрезком водопроводной трубы, а под ногами у него копошились сомы, забавно кругля губы. Свои сапожки он так и не почистил.

Из кабины фургона осторожно вылез водитель и, на негнущихся ногах, угрюмо побрёл к бывшей витрине, опасливо переступая через сомов, которые норовили хлобыстнуть его хвостами. Только вот беда: недолго его ноги были негнущимися:

— Йех! — раздался залихватский рык дяди Митрофана, когда он протянул водителя поперёк спины водопроводной трубой. Ноги водителя подогнулись, и он обессилено уселся в лужу с сомами, забавно кругля губы, словно зачем-то дразнил засыпающих великанов.

— Мальчик… Ты же сказал, что крикнешь, когда "стоп". Уже наверно стоп? — убито вопросил несчастный водитель Мишку.
— Так это… Всякое в жизни бывает… — виновато пробормотал Мишук. — Скажи, дядя Митрофан?
— Я тебе, паренёк, всё скажу! Я тебе, паренёк, сейчас уж так всё скажу-растолкую! Я этот аквариум неделю монтировал! И такая у меня, паренёк, теперь радость несусветная к тебе и твоим родителям, что… — поигрывая трубой, Митрофан направился к Мишке. Да вот беда: нечаянно наступил на скользкого сома…
— Сдаётся мне, им опять не по душе мой совет,— пробормотал Мишка.
— Сдаётся мне, нам нужно делать ноги, — ответил я, и начал медленно пятиться. Да вот беда: под пятку попало нечто скользкое и извивающееся…

***

— Как же вас так угораздило? — улыбаясь, вопрошал папа, созерцая два Мишкиных баклажана.
— Мы советы давали…— потерянно пробубнил Мишук. — Понимаете, дядя Фёдор, мы хотели как лучше, стремились людям помочь.
— А люди, значит, ваши старания не оценили? Да? Что молчишь? — отец иронически посмотрел на меня, надевая китель.
— Понимаешь, пап, многие люди сами не знают, как правильно поступить. И им нужна помощь.
— А вы значит, лучше самих людей знаете, что и когда им полезнее и в какой форме? Так выходит? Вы, значит, глубже них вникли в тонкости их работы и добросовестно изучили их обстоятельства?

Я тяжело вздохнул, и тоскливо погладил свои баклажаны. Сначала левый, а потом уже и правый. Разумеется, мы и сами уже начинали понимать, что делаем что-то не то. Не хватало только последнего толчка. И вот папа, мой мудрый и справедливый папа, сразу же расставил все мои мысли по полочкам.

— Помогать людям советом — это большая ответственность. А тем более — вмешиваться в чужую судьбу. Запомните это, ребята. Иначе любое, даже самое доброе дело может принести вред. Согласны?

Мы с Мишкой виновато переглянулись, и согласно кивнули. На душе полегчало.

 


<<<Другие произведения автора
(9)
(2)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2022