Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 983
529/260
 
 

   
 
 
 
Уланова Наталья

Больше работы звонарю

История эта засела в памяти так прочно, что до сих пор, когда вспоминаются прежние дни, нет сил, — воспротивиться этой судорожной волне из прошлого…

Кап…кап…кап…

«Ну, кто придумал эти железные козырьки?!»

Кап…кап…кап…

Ведь и дождя, как такового, должно быть, давно нет… Но плюхаются эти капельки одна за другой, и плюхаются.

Тук…тук…тук…

Ну да, а теперь, будто молоточками. Непогода, шум в голове начинают перебивать сон, охватывают и томят непокоем.

Тук…тук…тук…

И вот, уж вся голова наполнена звуком. Сердце или бьется, или стучит с перебоями.
Вот и подушка теперь такая неудобная! А в этом одеяле пух за ночь сбивается куда-то ближе к ногам!
Всё это разом, — сегодня невозможно обижает. …И вот, уже закушена губа.

А был бы день солнечным и легким, и всё бы вокруг чудилось таким приветливым, таким дружеским, таким распахнутым. В долгожданном напряжении, когда же Кира проснется, чтобы, наконец, одарить мир своей нехитрой улыбкой.

Но как-то не заладилось с утра…

И нет ничего интересного во всей этой давней истории. Но прописная истина, что первая незаметная с виду мелочь обычно и становится началом глобального изменения. А может, всё гораздо проще? И тогда всего лишь усмехнулось безудержное стремление получить больше того, что уже есть? Чтобы показать, как легко и быстро можно всё потерять. Хм, вполне возможно.

Так вот, был бы день солнечным и легким, — разве она вздыхала, ворочалась сейчас в постели с бока на бок? Разве она внушала себе, что нет никаких капель и молоточков? Разве гнала от себя ворох воспоминаний? Да она давно бы хлопотала на светлой веселой кухне, варила какао, жарила гренки, посматривала в окошко на своих разных соседей и крошечного старичка.

Возле этого уличного торговца постоянно завязывалось какое-то действо, вернее, он сам его провоцировал. Выходившие из множества близлежащих контор в разном настроении посетители, как в зеркале отражались в этом участливом старичке. Он с ходу включался в эмоциональность незнакомого человека, пары слов которого было достаточно, чтобы вызвать в дедушке прилив такого искреннего возмущения, что человек оторопевал и, мгновенно притихший, наблюдал теперь со стороны за силой волнения, что вобрал в себя и теперь выпускал наружу этот тщедушный старик. Человек, неуверенно поколебавшись, что ему теперь делать, через какое-то время уходил, а дед еще долго сотрясал воздух руками… Когда же прохожих не случалось, он понуро расхаживал возле своих ящиков с помидорами и прочей мелкой снедью. Грустил.

…А главное, — давно бы звучали песни, без которых не начинается субботнее утро.
Но все дальше, дальше от сегодняшнего дня. Плюхающиеся капельки вели и вели к живо мерцающему далекому пятнышку. Пятнышко притягивало, манило, звало…

Рабочий день был в самом разгаре. Кира с ворохом бумаг шла от одного здания в другое. Вдалеке, в клумбе, сквозь зелень травы проглядывалось что-то белое. Она подошла, но никак не могла рассмотреть: тряпка это или... Наконец-то дошло — котёнок! Не успела подумать, как белый комочек оживился и на пьяненьких лапках направился к ней. Подошел почти вплотную, деловито уселся, задрал свою мордашку и уставился в самые-самые глаза.

— Возьми.

Кира вздрогнула и обернулась. Позади стоял их бывший парторг и тоже любовался белым чудом. Но смотрел котенок только в её глаза.

— Откуда он здесь? — она, наконец, смогла оторваться от этого взгляда и задать вопрос.

— Кто-то подбросил, наверное… Возьми.

Кира внимательно посмотрела на бывшего парторга. Еще одно странное стечение обстоятельств. Он давно работал в другой отрасли, но отчего-то оказался здесь и сейчас. Кира его побаивалась и сторонилась с той давней девичьей поры, когда живы были идеалы и значимы рухнувшие ныне идолы. Но благоговейная память оказалась живучее. Кроме того, их связывал казусный случай, которого бывший парторг мог никогда и не помнить… Но помнила она. Надо было такому случиться, что во внеурочное время они лоб в лоб столкнулись в городе. Рассеянно поздоровались и разошлись. Но разом полиняло, перегорело прежде счастливое состояние души, в воздухе стал угадываться удушливый машинный угар, зашло солнце, и среди бела дня на город опустились неторопливые сумерки.

«Скажет, не скажет… Сдаст, не сдаст…»

Как скор на расправы и как громок в голосе этот человек, — знали все.

Свет стал не мил. Кира живо представила, как назавтра она стоит перед длинным столом, затянутым кумачовой скатертью, за которым восседают напряженные насупленные взрослые. Поначалу они сидят молчаливые и строгие, и в этой тишине стынет кровь. Потом шумно, очень шумно. И вот, подписан страшный приговор. Но в этот момент она проваливается сквозь землю от стыда и позора перед всеми…

Так день шел за днем, она и опасалась, и проваливалась… Год сменил год, но ничего не происходило. Правда, рухнула советская власть, не стало парткома и парторга. Бояться теперь вроде нечего и некого, но горьковатый страх, переросший в опасение и заставляющий вздрагивать при встрече — остался.

Не догадалась она, никогда не догадалась, что внеурочным тогда время было не только для нее… А эта виновато-блуждающая улыбка на его лице должна была ей о многом сказать. Но не сказала.

И вот теперь, много лет спустя, они столкнулись вновь. Ожидание, долгое, напряженное, разрешилось внезапно, как это всегда и бывает.
Стоят теперь и любуются белым чудом. А дядька этот страшный, и не страшный вроде… Улыбается. Наклонился, погладил котенка…

По крошечному тельцу покатилась легкая дрожь. Он застыл под ладонью, склонился покорный и ласковый, и будто ждал, что будет дальше. Но это только казалось. Всё сейчас зависело от других.

— Возьми.

— Возьму.

И откуда-то ощутимо потянуло тихим теплом, вытеснив устоявшийся трепет перед этим человеком. Тихо было, а стало еще тише. Гуще сделалась тишина. Все поплыло, оживая и набираясь силы.

— А как же я его повезу?

— А мы с тобой сейчас коробку найдем…

Действительно, сразу нашлась коробка. Правда, порванная уже во многих местах.

— Ну, ничего, ты придерживай здесь и вот здесь… — нашел выход из положения бывший парторг.

— Так он отсюда полезет…

— Вот молодежь! Всему надо учить! А ты и здесь держать не можешь?

Прикрывая все дыры, они вскоре получили не коробку, а плотную оберточную бумагу. Ну, что ты тут теперь поделаешь…
Импровизируя, даже утомились.
Но и котенок не сидел без дела. Он проныривал в отверстия, помогая их делать шире, а себя виднее. Ведь ему так важно было видеть глаза… И еще так не вовремя чесался нос…

— Эх ты, какой шустрый разбойник.

— Почему это разбойник? — искренне возмутилась Кира.

А бывший парторг усмехнулся довольно.

— Раз защищаешь, значит, точно твой! Назовешь как?

Кира пожала плечами. В каждой минуте жизни есть свои сокровенные тайны, и этот миг она сейчас явно почуяла. Отступили суета и нервность.

— Его будут звать Сноу…

И пришла уверенность, как быстро и бесповоротно поменяется отныне её жизнь в искристо белую сторону. К вящему удивлению, в чем очень скоро и убедилась.
А котик, белый котик, всегда рядом…

С радостью праздничной, подчеркнуто веселой, успокоенной, наполненной душевным смыслом, сладкой истомой и красотой, плыла Кира по новой жизни. Жизни — до краев полной счастьем. Эх, не выплеснуть бы!
В этой толще утонула её тревожная озабоченность, и чувствовалась теперь какая-то новая уверенность, если даже не вызов. Ах, как славно пахла та жизнь!
А котик, белый котик, всегда рядом…

Тук…тук…тук… По самой что ни на есть голове.

Бередит, но и согревает теплым дыханием прошедшая жизнь.

Она светилась, переливалась, шумела молодо и беззаботно. Но однажды налетевшая буря в раз грубо и безжалостно прижала к земле. После бури настали солнечные дни, но лежа вниз лицом их не увидать…
От, поначалу кричащей, но день ото дня всё смолкающей боли, — темнели глаза.
А котик, белый котик, всегда рядом…

Припекало, всё припекало солнце. Море шумело, дышало тяжело и устало. Волны, подкатываясь к берегу маленькими пенистыми барашками, обрамляли его седой бородой, выставляя настоящим грустным старче.
Каждый видит, любит море по-своему…

Сегодня в последний раз они на море. Сегодня в последний раз они на даче.
А котик, белый котик, всегда рядом…

И вот, переданы новым хозяевам ключи, сказаны последние слова… Пора садиться и уезжать отсюда навсегда. Но как тяжело, оказывается, уйти…
Вот и Сноу, доброго, спокойного, ручного кота неожиданно тянет куда-то бежать… Уже в машине, только заслышав, как повернулся ключ зажигания, он сорвался с рук, и сквозь раскрытое окно стремглав бросился прочь. В глубину сада. Теперь, чужого сада.

Руки еще помнили его тепло, но оборвалось сердце, а глаза не поверили.
Кира кинулась следом. Ноги вязли в мягком песке, затягивая, замедляя каждый новый шаг… Но куда там! Сноу исчез бесследно.

Новые хозяева, тяготясь излишним присутствием и недоумевая, как можно так убиваться по какой-то кошке, клятвенно уверяли, что как только кот появится, то будет задержан и сохранен вплоть до приезда за ним. Ждите звонка.

Ждите звонка… Ждите звонка… Ждите звонка…

И она ждала. Верила, с терпением-нетерпением, что вот-вот позвонят… Но проходили дни, месяцы, менялись времена года. И был в этом исчислении, чем-то похожем на жизнь, главный смысл: «Вот-вот».

Однажды на исходе ноября, она решилась поехать туда. Поздняя осень, не греющее, но яркое солнце, и стылый колючий ветер. Но еще страшнее стучать в чужую дверь, что когда-то была твоей…

С ветром налетел дождик. Она и так робела, а тут еще он. Земля под ногами совсем не ощутима, хочется пожалеть себя и приласкаться к теплому родному Сноу.
«Только бы он был тут, за этой дверью…»
Холодом дышит пространство.

Сторож долго не мог сообразить: чего же от него хотят.

— Что? Кошку хотите? Конечно, есть. Сколько вам надо? Они вечером придут.

— А белый, белый приходит?!!

— Белый? — сторож задумался, почесал в затылке.

Кира понимала и так, что за время скитания Сноу давно уж не белый, но не могла назвать его иначе…

— Белый? Да, белый точно есть! — убедительно заверил её сторож. — Вечером я его закрою, а завтра забирайте свою кошку. Мне меньше кормить будет. Еда у меня никудышная, но какая ни на есть, а еда.

Кира подпрыгнула от дикой радости, и, слава Богу, что удержалась, не затискала сторожа. Она радовалась, забыв о приличии. Тот тоже, поддавшись настроению, улыбался теперь широко и щербато. Будто сразу наступила весна. Да, так бывает…
Сторож раздобрился, отступил назад, приглашая. Но Кира, разом посерьезневшая, боялась не то, что зайти, она боялась смотреть в глубину. Невыносимо боялась.

— Завтра, завтра я приеду. Вы только не потеряйте его…

— Вот тебе раз, у меня ничего не теряется, у меня всё на месте! — разобиделся сторож.

— Хорошо, хорошо, не обижайтесь, пожалуйста. — Глаза вновь светились счастьем веры в завтрашнее обретение.

…Но жизнь — штука сложная. Приехать не получилось ни завтра, ни послезавтра… Кроме того, дорога дальняя, непролазная, редко кто соглашался ломать машину по тем ухабам… Насмешка какая-то. Сноу там, заперт, ждет, а она… Насмешка какая-то.

Но нет, не права! Добра жизнь!

Сосед, прознавший о такой беде, предложил заехать туда, забрать кота. Кира вновь поверила в свою удачу, и даже прикинула на часах, — сколько осталось до встречи. Не верилось, но ведь, правда, уже недолго… Как же не улыбнуться-то!

— Только… я не зайду туда, в машине подожду… Ты сможешь его сам забрать?

Парень удивленно глянул, но, сразу поняв многое, кивнул и быстро направился к воротам. Он был частицей того мира, в котором вырастает все доброе.

Насвистывая, подошел сторож. Подошел уверенно, как человек, здесь всё и про всех знающий.

— Наконец! Приехали! Ну, пойдем.

Хитро посмеиваясь, он подозвал парня к маленькому деревянному домику. Деловито снял навесной замок. За дверью послышалось бурное оживление.

…Кира не ждала такого быстрого возвращения соседа. Он выглянул из-за ворот и спросил:

— Кира, а у твоего кота разве было желтое пятно на ухе?

— Нет… — Кира аж задохнулась. — А, может, грязь?

— Да, нет, я потёр. Яркий рыжий цвет.

— А одноцветно белого разве нет?.. — она сделалась отчужденной.

— Нет, — сочувствующе мотнул головой тоже погрустневший сосед. — Пойдем, сама посмотришь.

Кира, как зная где, кинулась к домику, рванула дверь.

Все в домике было перевернуто вверх дном. Натомившиеся же в неволе коты бестолково оглядывались, нервно терлись, топорщили хвосты, тревожно мяукали, видимо, не совсем понимая, в чем дело. Открывают, закрывают, не выпускают…
Но сориентировались быстро. Потянув носами свежий воздух, коты, продираясь сквозь ноги, пулей ринулись прочь.

— Нет, моего тут не было.

Сторож всплеснул руками и от души принялся браниться в усы.

— Да чего я держал их столько дней? Ловил, собирал, кормил… Да какая разница, какая кошка: белая или с пятном! Одно только пятно, они и нос воротят… Да какая разница!

Вспыхнуло возмущение. Но робость склеила губы.

— Он не мой, понимаете… — Крупные капли покатились по щекам.

Быстро темнеет.
В одну минуту стало совсем темно. В небе громыхнуло, и в пику нервам сверкнула молния. Кира заторопилась поскорее уйти, бросилась к воротам и с великим трудом отворила железную дверь.
Что-то не то. Что-то не так...

Где же ты, Сноу? Уже не найти.

Охваченная дрожью, Кира всю дорогу домой шептала: «Прощай! Прощай!..» Когда успокоится сердце, все вокруг обретет иной смысл. А пока…

Молнии прошивали небо. Крупные капли катились и шлепались куда-то вниз.


<<<Другие произведения автора
(5)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2019