Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 280
529/259
 
 

   
 
 
 
Каденская Ирина

Прощённым, говорят, дорога в рай /Глава 11. "Первый допрос"/
Произведение опубликовано в 116 выпуске "Точка ZRения"

Глеб сидел в небольшой кофейне "Райский сад" у Площади Восстания и ждал Лизу. Они договорились встретиться на семь вечера, но девушка немного опаздывала. Она должна была привезти копии материалов, которые ей удалось посмотреть в архиве, а также распечатку ответа из архива Вельска. Как ни странно, Лиза почти сразу согласилась на встречу с ним в кафе. Глеб взглянул на часы. Было уже 19:15. Он перевёл взгляд в окно, за которым падали крупные белые хлопья снега.

- Привет! - из состояния задумчивости его вывел голос Лизы. Немного запыхавшаяся девушка быстро села напротив него за столик.

- В пробку попала, ты уж извини, что тебе пришлось ждать.

- Да ничего страшного, Лиз. Привет, - сказал Глеб, почувствовав радость оттого, что просто видит её рядом.

Подошла официантка, и Глеб заказал у нее печенье с миндалем и две чашечки эспрессо.

- Помнишь, что я люблю миндальное, - улыбнулась Лиза.

- Конечно, помню, - ответил Глеб, - Я помню всё, что касается тебя.

- Ладно, - Лиза слегка поморщилась, - Давай лучше о деле. Вот, что мне удалось узнать.

Она извлекла из сумки прозрачную папку с бумагами, - Это копии того, что я посмотрела в нашем архиве. А это, - она достала вторую папку и вынула из нее несколько листов, - Это распечатки того, что мне скинули по почте из архива Вельска. Здесь протокол допроса, всего их было два. Затем Солганского перевели в Петроград.

- А почему перевели? - спросил Глеб, - Петроград от Вельска вроде не так близко.

- Ну, у них там были свои интересы. Я раньше уже говорила, что его обвинили в заговоре с целью свержения существующей власти. Конечно, всё там было шито белыми нитками, человек был не виновен.

- Что за заговор? - спросил Глеб.

- Да полностью сфабрикованный. Я порылась и насчёт этого тоже. В декабре девятнадцатого года в Петрограде якобы был раскрыт какой-то крупный антибольшевистский заговор. Вдохновителем его был некто Петр Нестеренко, глава одного крупного издательства. Одного из немногих, которое продолжало существовать и при новой власти.

Официантка принесла им две чашечки кофе и блюдце с печеньем.

- Спасибо, - машинально поблагодарил её Глеб, продолжая внимательно слушать Лизу.

Девушка положила перед ним листок бумаги.

- Это распечатка одного из допросов Солганского в Петрограде. Их было много. Сначала он всё отрицал, но потом всё-таки сознался. При тех методах получения показаний, какие тогда применялись, это не удивительно.

- Спасибо, Лиз, - Глеб пробежал глазами по бумаге, - Я тогда заберу это с собой? Дома перечитаю внимательно.

- Конечно, я для тебя их и привезла. Мне-то они зачем, - улыбнулась Лиза.

- Значит, никакого заговора не было?

- Не-а, - Лиза аккуратно размешивала сахар в чашечке с кофе, - Я поняла всё это так - у этого Нестеренко нашли дома какой-то антибольшевистский памфлет в нескольких экземплярах. Конечно, он был арестован, а под следствием видимо назвал несколько других фамилий. Людей, с которыми он раньше контактировал и общался. Вероятно, был назван и Солганский. Таким образом, он и стал обвиняемым в соучастии в заговоре. Все эти заговоры - это ведь было очень выгодное дело, скольких людей можно было легко объединить в один процесс.

- Страшно всё это, - проговорил Глеб

- Ещё как.

Глеб сделал глоток кофе.

- И он признался?

- Да, в акте последнего допроса стоит его подпись. В 91-ом году всё это дело было пересмотрено, установлено, что никакого "заговора" не было.

Нестеренко, Солганский и ещё десять человек, обвиненных в этом, были полностью реабилитированы.

- Понятно, - проговорил Глеб.

- Вот еще протоколы допросов в Вельске, я сделала копии, - Лиза быстрым движением положили перед ним еще две бумаги.

- А вот это, - поверх она положила третью, - Показания свидетеля.

- Свидетеля?

- Угу, свидетель по делу Солганского в Вельске был только один. На его словах и строилось всё обвинение.

Глеб пробежал глазами по бумаге и дойдя до конца, где стояла подпись, вздрогнул.

- Да-да, - сказала Лиза, - Я тоже это заметила, - Подпись там внизу - Михаил Николаевич Демичев. Это не твой родственник, случайно?

- Да, - тихо сказал Глеб, - Скорее всего это мой прадед. Его тоже звали Михаил.

***

Солганский прошёл в угол, куда ему указал Игнат Степанов и опустился на солому. От долгого перехода он устал и очень замерз. Здесь, в камере, было хотя бы теплее и можно было немного согреться.

- Что, парень? - услышал он рядом какой-то хриплый голос и обернулся. Рядом сидел человек, судя по одежде, священник. Волосы его были всклокочены, взгляд был какой-то мутный,

- Всё это за грехи наши, - продолжал говорить он, - Бог любит нас, вот и испытывает. Терпеть надо страдания... и откроется нам истина. Терпеть и прощать надо, не ведают они, что творят.

- Сколько же ещё терпеть? - хрипло спросил у него Солганский.

- А не перечь мне! - вдруг разозлился его новый собеседник, - Бог сам терпел...А что уж мы, людишки жалкие.

Солганский слегка отодвинулся от него. Похоже, священник явно был не в себе.

- Да-да, - вдруг шепотом подтвердил его догадку подошедший Игнат Степанов, - отец Сергий, он это того... умом немного тронулся, странные вещи иногда говорит. У него на глазах сына месяц назад расстреляли, после этого он таким и стал.

- Понятно, - проговорил Солганский.

Он очень устал от всего пережитого за последнее время и прилег на солому. Усталость от постоянного нервного напряжения всё-таки пересилила, и ему удалось задремать.

Разбудил Солганского скрежет металлических запоров и крики:

- Ужин! Давай, шевелись быстрее!

Он открыл глаза, и первое время не мог сообразить, где находится. Потом вспомнил, и тоска тяжелой волной накрыла его сердце.

Было восемь вечера, арестованным в это время выдавали то, что громко называлось "ужином". Солганский тоже получил, как и все, пару гнилых картофелин и стакан кипятка.

Первые три дня его не трогали, никуда не вызывали и не допрашивали. За это время Солганский немного освоился в камере, присматриваясь к тем, кто её населял.

Народу было человек двадцать. Но как-то сблизился он пока только с Игнатом Степановым, и ещё с одним человеком, бывшим нотариусом Покровским. Покровского арестовали за то, что он якобы выгораживал какого-то богача. Хотя, как он говорил, делал всё совершенно честно. Но понятия честности теперь никого не интересовали. У Игната Степанова тоже была своя история.

До ареста он владел небольшой мельницей. Мельницу экспроприировали в пользу молодой республики, Степанова объявили буржуем, и так он оказался в ЧК.

- Слава Богу, жена не дожила до этого, - говорил погрустневший Степанов, - Умерла четыре года назад, ещё до того, как началось всё это.

У Игната был и взрослый сын, живущий с женой где-то на Украине.

- Надеюсь, он жив, - вздохнул Степанов, - Ну а у тебя жена, дети есть?, - спросил он Солганского.

- Детей не успел завести, - ответил Ян, - А жена есть.

- В Петрограде она?

- Нет, в Тюмени.

- Ну, это хорошо, - Игнат похлопал его по плечу, - Ты радоваться должен. Они до неё хоть не доберутся. А то ведь и такое бывает - схватят кого-то из близких и шантажируют арестованного.

- Да, слава Богу, что Люся далеко, - проговорил Ян.

И тоска по Лу-Лу холодной лапой сжала его сердце. Страшно захотелось курить, но теперь это стало небывалой роскошью. Как и всё, что осталось там. На свободе. В другой жизни.

Через два дня двух людей из их камеры увели на расстрел. Был уже вечер, когда вдруг раздался скрежет запоров, в камеру вошло двое чекистов, грубо выкрикивая фамилии обреченных. Один из них прошёл совсем близко от Солганского, и он запомнил его какой-то оцепеневший взгляд.

Освободилось место на нарах, и Солганский перебрался туда. И лёжа на жестких досках, он так и не смог уже заснуть до самого утра.

На следующий день его вызвали на первый допрос. Следователь Юдин удостоверил его личность и задал несколько вопросов об участии Солганского в Добровольческой армии. Отрицать это было уже бессмысленно, и Ян отвечал правду.

- Ну а вот это, - Юдин бросил перед ним на стол какую-то тонкую брошюру, - Это Вам известно?

И он в упор посмотрел на арестованного.

Солганский взял брошюру в руки. Она называлась "Манифест. Ленин. Истинное лицо". Пролистал несколько страниц. В брошюре высмеивалась деятельность большевиков, на последней странице была напечатана даже какая-то карикатура.

- Это я первый раз вижу, - спокойно ответил Солганский и отложил манифест в сторону.

- Неужели, - ехидно спросил Юдин, - Может быть, не знаете и того, кто её написал?

- Не знаю, - ответил Солганский, - К тому же брошюра анонимная, автор не указан.

- Вы за дураков нас держите? - понизил голос Юдин, - Человек, у которого всё это было обнаружено, указал и на Вас.

- У кого это было обнаружено? - резко спросил Ян.

- Фамилия Нестеренко Вам о чём-нибудь говорит?

Солганский вспомнил, что когда-то работал в издательстве у Петра Нестеренко. Ещё до революции. Работал он там года полтора, потом открыл свой книжный магазин и от Нестеренко ушёл.

- Да, когда-то я работал у него в издательстве журналистом, - ответил он, - Это было еще в 1914-ом году. Потом я уволился, и больше мы не общались.

- Когда это было?

- В конце 1915-го года.

- И с тех пор вы не общались?

- Нет.

- Перестаньте лгать! - вдруг крикнул Юдин, подходя к Солганскому вплотную, - Нестеренко утверждал, что общался с Вами всё последнее время. Более того, Вы и помогли ему написать этот манифест.

- Дайте мне с ним очную ставку, - твердо сказал Ян.

- Очную ставку, - засмеялся Юдин, - Боюсь, это невозможно.

- Почему?

- Вина Нестеренко была доказана, и он был расстрелян в декабре прошлого года.

Наступила напряжённая пауза.

- Ну, так что же, - нарушил молчание Юдин, подходя к Солганскому вплотную, - Вы сами вспомните про этот манифест? Или Вам немного помочь?

- Идите к чёрту! - вдруг крикнул Ян, - Никаких манифестов я не писал.

- Отрицаете очевидное, значит, - проговорил Юдин, - А вот это зря. Очень зря.

И он ударил Солганского кулаком в лицо.

Через некоторое время Солганского, сильно избитого, кинули обратно в камеру.


<<<Другие произведения автора
(6)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2018