Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
Синицей в окно постучавшее утро
Склевало с ладоней рассвета звезду,
И время, густевшее быстро и круто,
Декабрьским деньком растеклось по холсту.
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 193
529/257
 
 

   
 
 
 
Каденская Ирина

Прощённым, говорят, дорога в рай /Глава 13. "Страстная неделя"/
Произведение опубликовано в 118 выпуске "Точка ZRения"

Следующие два дня Солганского на допрос не вызывали, и ему удалось немного отлежаться. Правда лежать на узких жестких нарах было больно, и он устроился в углу, набросав туда побольше соломы. Нотариус Сергей Покровский отдал ему своё пальто, и Ян устроил себе что-то вроде постели.

Ниночка всё ждала, что её отпустят, но к вечеру вера в это у нее почти исчезла.

А на другой день Ниночка, доверившись Солганскому, рассказала ему историю своего ареста.

Она присела рядом с Солганским на солому.

- Это всё из-за Дуньки - как-то совсем по-детски сказала Ниночка.

- Что за Дунька? - спросил Ян.

- Дуня - наша кухарка. Мама уволила её неделю назад... и вот, результат - Ниночка грустно вздохнула, - То, что это она - я уверена. Больше некому. Она одна знала, куда я спрятала эти вещи.

Спрятанными вещами была серебряная сахарница и икона в золотом окладе с дорогими камнями.

- Всё это давно надо было сдать, а я спрятала, и Дуня мне сама помогала тогда. Даже место для тайника мы с ней вместе выбрали, - Ниночка грустно посмотрела на Солганского, - Но просто эту икону у меня рука не поднималась им отдать. А сахарница... я её хотела немного попозже обменять на продукты, хоть на кусочек сала или муку. Маме сейчас надо питаться получше, у неё недавно опять чахотка открылась.

В глазах у Ниночки блеснули слёзы.

- Мама совсем больная была в тот день, лежала в постели. Поэтому её не взяли вместе со мной. Но я теперь так боюсь, что и её арестуют, - по щекам Ниночки побежали крупные слёзы.

- Ну-ну, не плачьте, - попытался утешить её Солганский, - Будем надеяться на лучшее. У Вас есть кто-то ещё из родных?

- Отец умер четыре года назад. А брат... Володя... его убили в 18-ом, нам написал об этом его друг. Он служил у Корнилова.

Плечи Ниночки дрогнули.

- Я не могу простить Дуню, - прошептала девушка, - Зачем она с нами так?

Солганский приподнялся и слегка обнял её за плечи.

- Нина, очень трудно простить предательство. Меня вот друг предал.

- Друг? - она посмотрела на него расширенными глазами, - Но почему? И что же Вы такого сделали?

- Сделал ему больно в своё время. А он решил, что его боль я должен смыть кровью, - Солганский горько усмехнулся, - Я тоже никак не могу простить его, Нина. Пока не могу.

- Боже мой! - воскликнула Ниночка, - Что случилось с людьми? Или...они всегда были такими, а мы просто не замечали этого?

- Может быть, - ответил Ян.

Возникла пауза.

- Сколько Вам лет? - нарушил молчание Солганский.

- Восемнадцать. Совсем скоро девятнадцать исполнится, в мае, - поспешно добавила Ниночка, как будто хотела казаться старше своих лет.

"Марусе сейчас тоже восемнадцать" - подумал Солганский, - "Совсем ребёнок. Ладно - меня и остальных мучают, но её-то сюда за что?"

И он почувствовал глухую злость, нараставшую внутри.

- А у Вас, - Ниночка слегка дотронулась до его рукава и заглянула в глаза, - У Вас есть родные?

- Родители умерли, - ответил Ян, - Есть жена, но она в другом городе. Далеко отсюда.

Ниночка внимательно смотрела на него.

- Наверное, она красивая? - вдруг спросила она.

- Очень. Самая красивая женщина на свете.

- Это здорово. А я..., - Ниночка опустила глаза и замолчала, - Я никогда никого ещё не любила. Даже не целовалась ни с кем. Хочется ведь по любви...

Она немного покраснела.

- Вообще, ерунду какую-то говорю. Простите. Это от нервов наверное и от усталости.

- Ничего, Ниночка, - сказал ей Ян, - И это не ерунда. Всё ещё у Вас будет хорошо. И любовь будет.

Нина смотрела на него совсем по-детски, верила.

На следующий день, в воскресенье, был приём передач от родственников. И Ниночка тоже получила узелок с передачей от своей матери.

Усевшись на нары, девушка развязала слабо затянутый тряпичный узел.

- Ой, - громко воскликнула она, - Здесь точно уже кто-то порылся!

Солганский с трудом встал со своей лежанки и подошёл к ней.

Ну, смотрите, Ян! - Ниночка показала ему на содержимое развязанного узелка. Там лежала пара яблок, немного жженых леденцов и половина пирога, явно уже отломанная.

- Ниночка, здесь это обычное дело. Они вскрывают все передачи, смотрят и что получше из них забирают себе, - Солганский сел рядом с ней на деревянные доски.

- Но ведь это так несправедливо! - громко воскликнула девушка.

"Справедливость... теперь это слово ничего не значит", - подумал Ян.

Но вслух сказал ей другое:

- Ну что поделать, Нина, нам приходится терпеть всё это.

- Ладно, - она вытерла кулачком глаза и, отломив кусок оттого, что осталось от пирога, протянула его Солганскому.

- Возьмите, пожалуйста. Я одна есть всё равно не буду.

И мне ведь приносят, а у Вас в Петрограде никого нет.

Ян стал наотрез отказываться, но Ниночка чуть ли не закричала, настаивая.

Она оказалась очень эмоциональной.

-  Cпасибо, милая Ниночка, - Солганский всё-таки взял из ее рук кусок пирога и откусил его, - Очень вкусно. Я уже забыл, когда ел домашнюю еду.

- На здоровье, Ян, - она улыбнулась, - А знаете, какой сегодня день?

- Какой?

- Вербное воскресенье.

- Да, верно. Я совсем забыл. У меня все дни как-то смешались.

- Завтра начинается страстная неделя. А следующее воскресенье светлая Пасха Христова. Я так люблю этот праздник, - тихо сказала Ниночка.

На другой день ближе к вечеру Нину вызвали на допрос. Солганский беспокоился за неё. Молоденькая симпатичная девушка наверняка могла вызвать нездоровый интерес у чекистов. Её не было минут сорок, и он уже начал сильно волноваться.

- Ну что, как себя чувствуешь? - рядом с ним на солому сел Сергей Покровский.

- Да ничего вроде, болит только всё, - ответил Ян, - Но второй день уже не трогают.

Солганский посмотрел на Сергея.

- Да ты никак побрился? - удивился он, - И как тебе это удалось?

- Побрился, - гордо ответил Покровский, - Надоело, как скотине ходить. А как...да просто приплатил одному, вот меня и побрили, в наручниках конечно.

Могу и насчёт тебя договориться.

- Ладно, Сергей, не надо, - Солганский закашлялся, - Побреюсь, когда выйду отсюда.

Заскрежетали запоры, дверь отворилась, и в камеру втолкнули бледную Ниночку.

- Ну что, Ниночка? - спросил Ян, когда она подошла и села рядом с ним, - Как всё прошло?

Ниночка стала рассказывать. Обращались с ней довольно спокойно, не приставали. Сначала удостоверили личность, потом были вопросы про известные уже икону и сахарницу.

- Зачем я их спрятала всё спрашивали, - Нина подняла на Солганского большие серые глаза, - А ещё спрашивали про брата.

- Про Вашего брата?

- Да. Где он воевал, в какой армии, ну и всякие мелочи ещё.

- И что Вы ответили?

- Я всё честно ответила, как было.

- Нина, зачем? - громко спросил Солганский.

Девушка испуганно посмотрела на него.

- Зачем Вы всё это рассказали?

- Но... какое это теперь имеет значение? - запинаясь, проговорила она, - Володя уже почти два года как мёртв.

- Да какая разница, Нина, - Солганский взял её за руку, - Им главное хоть к чему-нибудь прицепиться, найти хоть какую-то вину, хотя бы косвенную.

Вы понимаете?

- Но что же теперь делать? - губы Ниночки дрогнули, - Я им уже всё рассказала про брата.

- Ладно, Ниночка, - Солганский слегка обнял её, увидев, что глаза девушки наполняются слезами, - Будем надеяться на лучшее.

- Да, - всхлипнула она, - Спасибо Вам, Ян.

Два дня Солганского не трогали. А на третий, во вторник его опять вызвали на допрос.

"Боже, дай мне сил", - подумал Ян, услышав свою фамилию и знакомое: "На выход"

- Давай, шевелись! - прокричал ему, стоящий у двери охранник, - Или тебя, что, до вечера нам ждать?!

Ему опять надели наручники, и повели к Юдину.

- Ну что же, не изменили своего мнения? - поинтересовался у него чекист, когда Солганского грубо пихнули перед ним на стул.

Ян молчал.

- Или Вы теперь в молчанку решили поиграть, а? - резко крикнул Юдин ему в лицо, перегнувшись через стол.

От него пахло перегаром.

Солганский отвернулся к окну. Юдин взял его за ворот и притянул к себе, со злостью глядя ему в глаза.

- Послушайте, Солганский, Вы уже всех здесь утомили своим упрямством.

Мы ведь с Вами ещё по-хорошему обращаемся. Пока что. Но скоро будет по-плохому.

Ян всё также молчал.

Юдин отпустил его ворот и кивнул двум, стоящим у дверей чекистам.

- Ну что, сука, долго ещё геройствовать будешь? - Юдин нагнулся и выкрикнул эти слова в лицо лежащему неподвижно на полу избитому человеку, - Долго ещё?!

Всё равно ведь в расход пойдешь!
 
Юдин сел за стол, вытащил из портсигара сигарету и закурил.

- Уберите его, - бросил он охранникам, - Сегодня он уже вряд ли что-то скажет.


<<<Другие произведения автора
(6)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2018