Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 535
529/259
 
 

   
 
 
 
Каденская Ирина

Прощённым, говорят, дорога в рай /Глава 15. "И падал снег... "/
Произведение опубликовано в 120 выпуске "Точка ZRения"

- Простите меня, Ян, - тихо произнесла Ниночка, когда их отвели обратно в камеру, - Простите. Из-за меня Вы всё это подписали. Это я во всём виновата.

Её плечи вздрагивали, она закрыла лицо руками, - И ещё мне... мне так стыдно.

Солганский сел рядом с ней на нары.

- Нина, Вы ни в чём не виноваты. Посмотрите на меня.

Она подняла голову и посмотрела на него покрасневшими заплаканными глазами.

- Вы ни в чём не виноваты, - повторил Ян - Успокойтесь, Ниночка.

Она прикрыла руками грудь, видневшуюся из порванной блузки.

- У Вас есть ещё какая-нибудь одежда переодеться? - спросил Солганский.

- Да, - пробормотала Ниночка, - Есть ещё одна блузка, я взяла её из дома.

- Переоденьтесь и ложитесь. И попробуйте успокоиться.

Он обнял её за плечи и поцеловал в висок, как ребёнка. И Ниночка на мгновение прижалась к нему тоже, как ребенок - доверительно и беззащитно.

- Спасибо Вам, Ян - прошептала она.

И потянулось время ожидания. Но уже не очередного допроса, а того, самого страшного момента, когда в камеру войдут со списком в руках, выкрикивая фамилии тех, кто обречён. И кому-то надо будет встать и идти. Чтобы больше уже никогда не вернуться. Солганский понимал, что он из таких обречённых, надеяться было не на что. Но всё-таки какая-то часть его сознания продолжала во что-то верить. Во что - он и сам уже не знал. В чудо, которое никогда бы не произошло.

А в какие-то мгновения ему отчётливо казалось, что всё, что происходит вокруг - просто затянувшийся длинный безысходный сон. От которого почему-то никак не получается проснуться.

В воскресенье был очередной приём передач. Ниночка получила свой узелок и развязала его.

- Кулич! - радостно воскликнула она, - Они его не тронули! Даже не верится.

Солганский улыбнулся, глядя, на неё. Ниночка расстелила на деревянных досках тряпку, в которую была завёрнута передача и поставила на неё кулич. Вокруг него положила несколько яиц, выкрашенных луковой шелухой.

- Сегодня же Пасха, - сказала она.

- Да, - вспомнил Солганский.

- Христос воскрес.

- Воистину воскрес

- Возьмите, Ян, пожалуйста - Ниночка протянула ему вареное яйцо и кусок кулича. Возьмите, иначе я обижусь.

Глядя на это, Солганский вспомнил, как всегда отмечали Пасху дома, и отвернулся в сторону, чтобы Ниночка не заметила выступившие у него на глазах слёзы.

- Ян! - девушка настойчиво тянула к нему кусок кулича, - Возьмите же.

- Спасибо, Ниночка - поблагодарил Солганский, попробовав небольшой кусок, - Очень вкусно.

К ним подошёл Сергей Покровский.

- Слышишь, Солганский, - начал он, садясь с ним рядом на нары.

- Что, Сергей?

- Да ты тоже, наверное, замечаешь - давно разменов не было. Говорят, новую партию готовят.

Ниночка с тревогой посмотрела на них, прислушиваясь к разговору.

- Давай-ка отойдем, - сказал Солганский.

Он закашлялся, встал и отошёл в сторону, подальше от Ниночки. Покровский подошёл к нему.

- Кто это говорит? - спросил Ян.

- Многие. Игнат вон вчера видел, когда его на допрос вызывали, как они к себе целый ящик водки протащили. Думаешь, это просто так? - Покровский заметно нервничал.

- Да, плохо дело, - тихо сказал Солганский, - Но я уже давно готовлюсь к худшему.

- А я не готов, - резко сказал Покровский, - Не хочу я умирать. Да ещё и безвинно, понимаешь?

- Никто не хочет, Сергей. Но... разве есть у нас выбор...

Покровский посмотрел на него с каким-то отчаянием и отошёл в сторону.

Ян вернулся к Нине.

- О чём вы говорили? - спросила девушка.

- Ниночка, - Солганский сел рядом с ней, взял за руку и посмотрел ей в глаза, - Могу я попросить Вас об одной вещи?

- Конечно, Ян. А что я должна сделать?

- Я скажу Вам один адрес. Это адрес моей жены, где она сейчас живёт. Не буду его записывать, да и нечем. И чтобы у Вас неприятностей не было, если вдруг его у Вас найдут.

- Хорошо, Ян, - Нина внимательно смотрела на него, - Я постараюсь его запомнить.

- А не запомните, и Бог с ним. Просто я хочу попросить Вас... именно Вас, Ниночка... когда Вы выйдете отсюда... а Вы непременно выйдете, я верю в это...

Вы освободитесь, и всё у Вас будет хорошо. Напишите потом Люсе пару слов обо мне. Я обещал ей написать, но она так и не получила от меня ни одного письма.

Солганский сильно закашлялся.

- Не говорите так, Ян! - воскликнула Ниночка. В её глазах блеснули слёзы, - Вы тоже выйдете отсюда! Я так верю, что мы вместе освободимся.

- Нет, Нина, - Солганский покачал головой.

- Ну-ну, не надо плакать, - он обнял её за плечи, наклонился и прошептал ей на ухо несколько слов.

- Это совсем простой адрес, - тихо сказала Ниночка, повторив услышанные слова несколько раз, - Я его запомню. И обязательно напишу Вашей жене.

- Простите меня за эту просьбу.

- Да что Вы, Ян, не просите прощения. Я рада что-то сделать для Вас.

- И вот ещё что, Нина. Хочу передать Вам это сейчас, потом времени может уже не будет, - Солганский снял с шеи крест, большой, серебряный и надел его на шею Ниночке.

- Этот крестик ещё от моей матери остался. Я хочу, чтобы он теперь был у Вас, Нина. Да хранит Вас Бог.

Ниночка молча смотрела на него сквозь слёзы.

***

"Страшна не сама смерть, а её ожидание". Последнее время Солганский часто вспоминал эти слова и думал об этом. Как, наверное, и многие обитатели камеры, над которыми смерть уже занесла своё невидимое и неумолимое крыло. И даже физическая боль уже не казалась чем-то запредельным по сравнению с той болью, которую испытывала душа. Но надо было держаться. И выбора не было.

Прошло Пасхальное воскресенье и понедельник. Единственным утешением Солганского было то, что его больше не вызывали на допросы и не избивали.

"Всё закончено" - думал он, - "Теперь осталось выдержать самое последнее".

А Ниночка в эти дни почти не отходила от него. Солганский тоже успел привязаться к ней. Нина рассказала ему немного про своего брата Володю, он был старше её на восемь лет.

- Знаете, Ян - сказала она Солганскому, - А Вы чем-то на него похожи.

- Внешне? - спросил он.

- И внешне…  и так, характером. Он, правда, стихов не писал. А я пробовала... но у меня не получается ничего. Способностей нет, - Ниночка вздохнула.

- Нина, мне иногда кажется, что всё это было в какой-то прошлой жизни и не со мной - и стихи, и...всё-всё.

- Что ещё? - спросила Нина.

- Да всё. Или просто был сон, добрый милый сон.

- Нет, Ян, - серьёзно сказала Ниночка, - Была обычная жизнь. А сон - это то, что сейчас происходит. Какой-то страшный сон. И люди спят. Те люди, которые творят всё это, весь этот ужас. Но когда же они проснутся? Когда?

Солганский молчал. Он не знал, что ей ответить.


***

Во вторник после полудня заскрежетали запоры и в камеру вошли сразу несколько чекистов. Ещё, ни услышав ни слова, заключённые как-то интуитивно поняли, что их ожидает. На мгновение повисла гнетущая тишина, а потом один из чекистов, держа перед собой список, стал громко называть фамилии.

Назвали уже пять несчастных, очередь дошла до буквы "М". Солганский напрягся. Ниночкину фамилию - Маркова - не назвали. Был назван Сергей Покровский, Игнат Степанов. Свою фамилию Ян тоже услышал.

Подбежавшая к нему Ниночка сильно стиснула его руку.

Чекист всё ещё называл фамилии по списку. Партия на этот раз действительно получалась большая.

- Ян, - быстро проговорила Ниночка, - Наклонитесь ко мне... скорее, я боюсь не успеть.

Ян нагнулся к ней, и она вдруг обхватила его руками за шею и поцеловала в губы.

- Ниночка... - прошептал Солганский.

- Я...я люблю Вас, Ян, - сбивчиво проговорила девушка, обнимая его, - Я люблю Вас. Я никогда Вас не забуду.

Солганский обнял её крепко-крепко и вспомнил тот день, когда почти два года назад он прощался с Лу-Лу, стоя на перроне в Вельске.

- "Бедная моя девочка", - прошептал он.

По Ниночкиным щекам катились крупные слёзы.

- Нина, - он взял её за руку и посмотрел ей в глаза, - Вы помните то, что я Вам сказал? Вы выйдете отсюда. Обязательно выйдете,  и всё у Вас ещё будет хорошо.

Ниночка всхлипывая, кивнула.

И опять обняла его.

- Эй вы, кончайте там миловаться! - грубо крикнул им один из охранников, подходя к ним. Ниночку оторвали от Солганского, а его пихнули в спину.

- Давай на выход!

В коридоре стояло уже довольно много людей, которых согнали сюда из других камер. Им связали руки, а потом погнали на выход, во двор. На улице у Солганского закружилась голова, впервые за последние три месяца сидения в душном помещении он оказался на свежем воздухе. Чувствовалась весна, небо было пасмурное, но с небольшими светлыми просветами. У ограды уже пробивалась небольшая зеленая травка. И Солганский вдруг почувствовал невыносимую тоску от вида этой, начинавшейся новой жизни. И от осознания того, что совсем скоро ему и всем этим людям придётся умереть. В этом было что-то ненормальное, не правильное.

"Боже мой, как жить хочется" - подумал он, - "И как хочется увидеть Люсю в последний раз. Хоть на минутку".

- Ну вот и всё, парень, - услышал он рядом с собой голос Игната Степанова, - Пришёл и наш черёд. А я смерти не боюсь, отжил уже своё. Молодых вот только жаль, им бы жить и жить ещё. А я может и с своей Надей там свижусь. Устал я без неё".

Надей звали его умершую жену.

У ворот стоял грузовик с крытым брезентом фургоном. В него по очереди заталкивали людей. Чуть впереди Ян увидел Сергея Покровского. Он плакал и говорил про свою невесту и старенькую мать. Чекист грубо взял его за локти и толкнул в фургон. Вслед за ним в фургон запихнули женщину, на вид лет тридцати, худенькую и светловолосую, в совсем лёгком платье. Ян подумал про Ниночку. "Спаси её Бог. Только бы её не коснулось это", - подумал он.

Потом пришёл и его черёд, и он тоже оказался внутри фургона, набитого обреченными связанными людьми.

Грузовик остановился. Их куда-то привезли.

"Спаси Господи и прости нас", - проговорила та молодая светловолосая женщина.

- Ну, господа буржуи, вылезайте! Прибыли по месту назначения! - бодро сказал один из чекистов, поднимая брезент. В глаза Солганскому ударил дневной свет.

Вместе со всеми он вылез из фургона и осмотрелся. С весеннего неба крупными ровными хлопьями почему-то падал снег. А небо из весеннего, вдруг стало белым-белым.

- Что это за место? - хрипло спросил он, оглядываясь.

Его вопрос услышал какой-то, стоявший рядом с ним человек.

- Так это ж Киреевка, - ответил он, - Знакомые места.

Живу я здесь. Эх... хоть помирать не так страшно будет.

Солганский поднял голову и посмотрел на небо. Снег всё падал и падал.

- Пошли вперёд! - грубо приказал им чекист, и люди двинулись, подчиняясь приказу. Молодую женщину била крупная дрожь, платье на ней было совсем легкое.

- Ну, ничего, барышня, в раю согреешься, - хохотнул один из охранников, нагнувшись к ней. Идущий рядом Cолганский ощутил, что от чекиста сильно пахло спиртным.

Он вспомнил слова Покровского про привезенную недавно чекистами водку. И обернулся, ища его глазами. Сергей был сзади, но шёл с совершенно мертвым белым лицом, глядя в землю.

Они прошли метров пятьдесят и увидели то, что их ожидало. Это был широкий ров. Солганский посмотрел вниз и сразу же отвёл глаза. Он посмотрел на небо. Снежные хлопья все также падали и падали, как будто ещё сильнее.

- Подошли к краю рва! Живо! - скомандовал начальник расстрельной команды, - На колени встали!

Солганский почувствовал, как внутри опять поднимается злость.

"Да всё... всё" - подумал он, - "Осталось совсем немного. Так какая разница"

И он тоже встал, как и остальные. Внизу хлюпала глинистая грязь и мокрый снег.

Раздался первый выстрел. Затем ещё один. К обреченным подходили по очереди и стреляли сзади в голову. Солганский услышал, как тонко вскрикнула та светловолосая молодая женщина. Затем раздался выстрел,  и ее тело полетело вниз, вслед за остальными.

Он закрыл глаза. Стоял и слушал, считая, глухие удары собственного сердца. А ещё ударов через тридцать почувствовал затылком жесткое холодное дуло...
Раздался выстрел.

Минут через двадцать всё было закончено. В ров покидали лопатами немного сырой земли. И грузовик уехал. А снег всё также шёл и шёл, засыпая ров и лежащих в нем убитых людей.


<<<Другие произведения автора
(6)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2018