Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 535
529/259
 
 

   
 
 
 
Каденская Ирина

Прощённым, говорят, дорога в рай /Глава 20. "Тюмень"/
Произведение опубликовано в 127 выпуске "Точка ZRения"

За два вечера Глеб успел прочитать уже довольно много дневниковых записей Лу-Лу. Вести их она начала вскоре после смерти матери. И писала обо всём достаточно подробно и откровенно. Правда некоторые предложения Глеб разбирал с большим трудом, чернила на пожелтевшей бумаге совсем выцвели. Ему даже приходилось периодически вооружаться лупой, чтобы разглядеть отдельные слова. Но чтение всё-таки продвигалось.

А с того момента, где Лу-Лу впервые упомянула о Михаиле Демичеве, Глеб стал вчитываться в её круглый аккуратный почерк ещё более внимательно.

"У меня появился постоянный поклонник", - писала Лу-Лу, - "Очень приятный молодой человек. Каждый день дарит цветы и провожает меня до дома. И, кажется, он в меня влюблён".

Глеб узнал и о том, что в декабре 1915-го года Михаил Демичев сделал ей предложение.

- Так-так-так, что-то начинает проясняться, - проговорил Глеб, откладывая в сторону старую тетрадь и поднимаясь из-за стола. От напряжённого чтения у него заболели глаза. Он пошёл на кухню, сварил себе чашку крепкого кофе, съел бутерброд с колбасой, выкурил сигарету и задумался, глядя в окно. Посмотрел на часы, было уже пол двенадцатого вечера. На сегодня надо бы уже закругляться и ложиться спать, - подумал Глеб.

Завтра перед работой он хотел ещё успеть заскочить к матери в больницу.

Но вернувшись в комнату, он включил настольную лампу, сел за стол и, открыв старую тетрадку, опять стал читать записи Лу-Лу.

"29-е декабря 1915-года.

Вчера был удивительный день. Я познакомилась с необыкновенным человеком. Это Мишин друг, и они знают друг друга с детских лет, вместе учились в гимназии. А Ян сейчас живёт и работает в Петербурге, а в Вельск приезжает к своей матери. Вот то немногое, что он мне про себя рассказал. А ещё он пишет стихи. Но я как-то постеснялась попросить его что-нибудь почитать, а теперь так жалею об этом. Вдруг мы больше не увидимся? Правда я пригласила его и Мишу к нам с Мусенькой на Рождество. Но кто знает, придёт ли он? Но они с Михаилом обещали придти. А я вела себя вчера, наверное, как глупая девчонка - то краснела, то бледнела. И смеялась не к месту.

Теперь вспоминаю, и мне немного стыдно за себя. Что он обо мне подумал? Но всё равно...мне сейчас так тепло и радостно на душе, как давно уже не было.

Просто от мысли о нём. Скорее бы дожить до Рождества и увидеть Яна ещё раз.

И я не знаю, как сказать Мише... Он ждёт ответ. И я понимаю, что мой отказ его больно ранит. Но всё-таки надо набраться смелости и всё ему сказать".

Глеб прочитал эту запись и почувствовал в груди неприятный холодок. "Чем дальше - тем интереснее" - подумал он, - "Значит,  мой прадед дружил с Солганским, да ещё и с детских лет". Разбросанные ранее отдельные пазлы,  вдруг сложились в его голове в отдельную целостную картинку. Выходила она, правда, довольно безобразной. Как отражение, которое получается, когда смотришь в кривое зеркало.

- Где же эта бумага? - пробормотал Глеб, открыв ящик стола и перелистывая бумаги - протоколы допросов Солганского, которые ему распечатала Лиза.

Наконец он нашёл и вытащил листок, который искал. Листок, помеченный 12-ым февраля 1920-го года. Взяв его в руки, он ещё раз внимательно прочитал, что там было написано. Свидетельские показания Михаила Демичева, которые он давал в Вельской Чрезвычайной комиссии. Показания против его друга, Яна Солганского.

Глеб почувствовал начинающуюся тупую головную боль. В висках запульсировала кровь. Подойдя к форточке, он слегка приоткрыл её и вдохнул свежий морозный воздух.

- Всё понятно, - тихо проговорил Глеб, - Это же получается просто история одного предательства.

Теперь понятно, почему мне снился тот сон про девятый круг ада.

***

В начале 1923-го года Михаил Демичев, как хорошо зарекомендовавший себя работник, пошёл на повышение - стал возглавлять комиссию по конфискатам. Это означало увеличение зарплаты и двойной продовольственный паёк. Кроме того, теперь ему перепадали и некоторые хорошие конфискованные вещи. Ведь далеко не всё отходило в пользу только молодой республики.

Однажды он принёс красивую соболиную шубку и, зайдя в гостиную, накинул её на плечи Лу-Лу, сидевшей в кресле.

- Люся, померяй. Я думаю, тебе подойдет.

Лу-Лу быстро встала, придерживая шубку руками. Нахмурила брови.

- Откуда это у тебя, Миша?

- Не важно. Тебе очень идёт, взгляни сама. Да и ты говорила, что тебе к зиме что-то тёплое надо.

- Это из конфискованных вещей при обыске? - тихо спросила Лу-Лу, - Да, Миша? Или это.. одежда, оставшаяся от расстрелянных? Прости, но я не буду это носить.

И скинув шубку с плеч, она бросила её в кресло.

- И прошу тебя, Миша, не приноси мне больше подобных вещей, - проговорила Лу-Лу и быстро вышла из комнаты.

"Ну и иди к чёрту!" - уже хотел крикнуть ей вслед Демичев. Но взял себя в руки и промолчал.

Последнее время их отношения были натянутыми. Наверное, с того самого момента, когда Демичев ударил Лу-Лу. И хотя потом он всегда старался быть с ней нежным и больше не повторять эту ошибку, он видел, что с женой произошли какие-то необратимые перемены. А невидимый барьер между ними стал ещё сильнее. И от этого Михаил злился. А злость и раздражение, а также напряжение на работе он привык снимать спиртным. Вот и сейчас, как только Лу-Лу вышла, он подошёл к шкафчику, достал графин с водкой, налил в стакан и выпил, даже не закусывая.

Он обернулся к окну, и его взгляд упал на светлую шубку, лежавшую в кресле.

"Красиво смотрелась бы на ней", - подумал Демичев.

И вспомнил слова, которые ему сказала Лу-Лу...

- А даже если и с расстрелянных снято. Ну и что? - проговорил Михаил.

Он со злостью сел за стол, и налил в стакан ещё водки. Выпил.

И ещё последнее время ему почему-то часто вспоминался его последний разговор с Солганским. В ту последнюю ночь перед его арестом.

"Счастье нельзя строить на крови", - вспомнил он сказанные Яном слова и усмехнулся.

И хотя сейчас его сознание затуманил алкоголь, и многое стало казаться ерундой, в глубине души периодически всплывало страшное осознание того, что Солганский был прав.

***

Ванечка Демичев рос хорошеньким, но слабым и болезненным ребёнком. Лу-Лу не работала и почти всё своё время посвящала сыну.

Ванечка часто простужался и болел. И тогда Лу-Лу подолгу, иногда по пол ночи просиживала у его кроватки.

А когда ребёнок выздоравливал, Лу-Лу любила гулять с ним, читала ему сказки и коротенькие стихи. И часто, когда Демичев не слышал, называла мальчика Яном.

Ребенок был единственным светлым лучиком в её безрадостной жизни.

Но жизнь всё-таки продолжалась, и Лу-Лу постепенно свыклась с ней, как свыкаются с чем-то неизбежным, что уже нельзя изменить. Слишком многое в этой жизни ей не нравилось - и работа её мужа, с которой он часто приходил нетрезвым. А иногда приносил домой конфискованные вещи.

И глядя на них, она чувствовала в сердце боль и тяжесть, потому что сразу вспоминала расстрелянного Солганского. И она старалась их не трогать.

Да и слишком многое она старалась теперь не затрагивать, в том числе и душевно. И часто ей казалось, что внутри её души уже давно что-то вроде выжженной земли, на которой больше уже никогда ничего не взойдёт. Она не любила мужа, но почти каждую ночь терпела его прикосновения и ласки. Она не любила эту жизнь, но терпела её ради ребёнка. И слово "терпеть" теперь надёжно и прочно вошло в её сознание.

Летом 1926-го года Лу-Лу получила тревожное известие из Тюмени. Её сестра, Маруся, писала о смерти их тёти, которая до этого уже несколько лет тяжело болела.

- На похороны я уже не успею, - говорила Лу-Лу Демичеву, держа в руках конверт, - Но всё равно я должна туда поехать.

- Я всё понимаю, Люся - отозвался Михаил, - Но я с тобой ехать не могу, последнее время очень много работы. Да и Ивана тебе с собой лучше не брать, он и так простужается слишком часто.

- Миша, я понимаю, - Лу-Лу села за стол, - Я поеду одна. Только как быть с Ванечкой. Надо, чтобы кто-то с ним был. Может быть,  на время взять няню?

- Не надо няню, - Демичев встал и сел напротив неё за стол, - Я попрошу Антонину, - Она всё равно живёт здесь. И Ваня её хорошо знает. Но я надеюсь, ты уедешь не надолго?

- Спасибо, Миша. Конечно не надолго. На несколько дней, не больше.

- Ну, хорошо, - Михаил встал, слегка обнял жену за плечи и направился к выходу, - Пойду, поговорю с Антониной.

А Лу-Лу пошла в спальню собирать вещи.

***

Сёстры сидели за большим круглым столом в квартире их тёти. Маруся сделала чай и принесла какое-то печенье, но Лу-Лу совсем не хотелось есть.

На похороны тёти она, как и думала, не успела. Но с утра они были на кладбище, и Лу-Лу положила на серую гранитную плиту несколько бордовых роз.

- Надо разобрать тётины вещи, - сказала Маруся.

Лу-Лу кивнула, делая глоток остывшего чая.

- Сколько же мы не виделись, Муся? - спросила она сестру.

- Больше двух лет.

- И тётю я столько же не видела, - грустно сказала Лу-Лу, - А теперь... всё.

Она вытерла выступившие на глазах слёзы.

- Да, Люся, - вздохнула сестра, - Царствие ей небесное.

В комнате повисла пауза.

- А знаешь что? - вдруг уже другим, более весёлым тоном сказала Маруся, - Я хочу сказать тебе одну вещь.

Лу-Лу посмотрела на неё, и Маруся, улыбнувшись, кивнула на свой, пока ещё совсем не заметный, живот.

- Ой, милая, я так за тебя рада, - Лу-Лу встала и обняла сестру, - И когда ждёте прибавления?

- Ещё не скоро, где-то в январе, - улыбнулась Маруся, - Знаешь, Люсенька, а я-то как рада. И у Ванечки появится кузен.

- Или кузина, - засмеялась Лу-Лу.

- Ну а как ты? Как у вас с Мишей, всё хорошо? - спросила Маруся, взяв сестру за руку.

- Да, всё нормально, - односложно ответила Лу-Лу, - Ванечка только часто болеет, но это многие маленькие дети так.

Маруся кивнула.

- Надо бы разобрать тётины вещи, - опять повторила она.

- Да, конечно, - ответила Лу-Лу, - Я этим и займусь.

Всё равно несколько дней буду здесь жить.

- Хорошо, милая. А я уже скоро пойду, - Маруся встала из-за стола, - скоро Дмитрий со службы придёт.

Дмитрием звали её мужа. После свадьбы Маруся от тети переехала к мужу, у которого и жила последние годы.

Сёстры попрощались. Маруся обещала зайти на следующий день, ближе к вечеру вместе с мужем. Лу-Лу закрыла за ней дверь и осталась в квартире одна.

На следующее утро она проснулась довольно поздно. Сквозь тёмно-синюю штору пробивался луч яркого солнечного света.

"Который час?" - подумала Лу-Лу, - "Наверное, уже почти полдень".

- Бог мой, уже одиннадцать часов! - воскликнула она, взглянув на висевшие на стене большие часы. Отдёрнула штору и в комнату ворвались яркие солнечные лучи. Было уже очень жарко. Лу-Лу открыла окно. Быстро оделась. Позавтракав, она пошла в гостиную. И, находясь одна в этой квартире, она вдруг почувствовала, как на неё нахлынули воспоминания. О том времени, когда она жила здесь ещё вместе с тётей и Марусей. И когда Ян был ещё жив, а она так ждала от него письма, хоть какой-то весточки. И писала в Вельск Михаилу.

"Как будто всё это было в какой-то другой жизни", - подумала Лу-Лу, - "Когда я сама ещё была жива".

Она подошла к большому секретеру, открыла его. Выдвинула ящичек. Там была большая резная шкатулка с письмами. Лу-Лу открыла её и грустно вздохнула, перебирая в памяти моменты жизни с тётей.

Совершенно неожиданно зазвенел колокольчик у входной двери. Лу-Лу вздрогнула.

"Кто это может быть?" - с какой-то тревогой подумала она, - Для Маруси ещё слишком рано. Может быть соседи или почта?

Поправив перед зеркалом прядь волос, она подошла к двери и открыла её. На пороге стояла невысокая худенькая молодая женщина. Большие серые глаза, небольшой носик, круглое лицо в обрамлении волнистых каштановых волос. Девушка была миловидная, но бледная и какая-то очень измождённая. Одета она тоже была неважно - в какой-то старой кофте и длинной юбке, на плечах был наброшен платок. В руках она держала что-то вроде котомки. Но,  несмотря на плохую одежду, Лу-Лу почувствовала в ней какое-то внутреннее достоинство, выдававшее благородное происхождение.

- Здравствуйте, - проговорила девушка. У нее был очень приятный голос, и Лу-Лу опять подумала, что она не из самой простой семьи, - Вы Людмила Солганская?

- Да, это я, - ответила Лу-Лу, непонимающе глядя на неожиданную гостью, - У Вас ко мне какое-то дело?

- Да, - девушка кивнула.

- Проходите, - Лу-Лу указала ей в сторону прихожей, - Не стойте на пороге.

Девушка вошла в квартиру. Усталым движением опустила котомку на пол, и Лу-Лу увидела, что она действительно очень худенькая. Почти до истощения.

- А меня зовут Нина Маркова, - сказала девушка, - Я от Вашего мужа.

- От Михаила? - вскинула брови Лу-Лу, - Но он же в Вельске. С ним… что-то случилось?

- Михаил? - девушка в свою очередь с удивлением посмотрела на Лу-Лу, - Нет-нет. Я от Яна Солганского, Он просил Вам написать. Но написать никак не получалось, я только два дня назад освободилась, была в лагере. Это здесь, под Тюменью. Ян сказал мне Ваш адрес, когда мы сидели с ним вместе в одной камере. Это было ещё в Петрограде. Я запомнила его. И вот только сейчас попала к Вам.

Простите... Может быть, лучше было всё-таки написать?

- Боже мой... Ян, - Лу-Лу опёрлась рукой о стенку, к горлу подкатил комок.

Несколько секунд она молчала, из глаз потекли слёзы.

- Простите, - тихо сказала Нина, - Может мне лучше уйти?

- Нет-нет, Ниночка, - Лу-Лу схватила её за руку, - Проходите в квартиру. Проходите. И расскажите мне про Яна. Всё, что Вам известно.


<<<Другие произведения автора
(6)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2018