Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 192
528/257
 
 

   
 
 
 
Лебедева Алла

"Случайная" встреча
Произведение опубликовано в 82 выпуске "Точка ZRения"
"Если хочешь написать о женщине – обмакни перо
в радугу и смахни пыль с крыльев бабочки".
Дидро

Я сижу на мягком низком диванчике вестибюля гостиницы и жду тебя. Место очень удобное – за большой раскидистой пальмой. Отсюда видно всех, кто входит и выходит через стеклянные крутящиеся двери.

Вот и ты. На тебе узкие джинсы, туфли на низком каблуке, тонкий свитерок и курточка "дождевик" (на улице – дождь, а ты не любишь носить с собой зонтики). В одной руке – небольшая дорожная сумка на колесиках. Даже в джинсах и дождевике ты выглядишь элегантно и обворожительно. На губах чуть заметная улыбка, глаза сияют, твоя спина прямая, плечи расправлены (сказываются многолетние занятия гимнастикой).

Ты не идешь по вестибюлю, а гордо плывешь, как королева. Твоя походка, улыбка и стройная фигурка не остаются незамеченными. Притихли и одновременно повернули головы в твою сторону трое молодых людей, крутящихся около кофейного автомата, вывернул шею мальчишка – посыльный. Я почувствовал укол ревности. Но ты, как солнышко… Никто не обделен светом твоей улыбки, но ни кому не досталось ни на йоту больше положенного, и я успокаиваюсь.

Пять минут на ресепшене и к лифту. Я знаю: твой номер 706, седьмой этаж, но я не спешу за тобой. Если ты не изменилась, то обязательно спустишься минут через десять, чтобы пройтись по городу. Дождь тебя не испугает. Так и есть: через семь минут и тридцать две секунды ты выходишь из лифта. Я поднимаюсь и медленной, вальяжной походкой иду наперерез тебе. Внутри у меня всё кипит, сердце бухает, как после марш – броска в полной амуниции и очень трудно удерживать бесстрастное выражение лица. Мы сталкиваемся…

– Сережа… Сережа?! – ты на мгновенье замираешь. – Серёженька… Как ты здесь? Я слышала, что ты был в плену…

– Да. Был… – лгу я.

В плену я не был. Меня, раненного нашел солдат миротворческих сил, вытащил на себе и я, не приходя в сознание, долго пролежал в госпитале… Если бы не он, я бы тут не стоял… Пленных на той войне не брали. А я даже не знаю имени своего спасителя. Он исчез так же внезапно, как и появился.

– А потом кто–то говорил, что… что ты погиб… но я не верила и ждала… – ты замолкаешь на время. Знаю, что не спросишь, почему не дал о себе знать, и все же похолодело в груди, но ты резко меняешь тему. – Я живу в этой гостинице. Я в Москве по путевке... наградили на работе… А ты – какими судьбами? – произносишь скороговоркой и вцепляешься в мою руку, будто опасаясь, что я могу исчезнуть.

"Не бойся, малышка, я не исчезну. Семь долгих лет я ждал этого момента и теперь никуда тебя не отпущу…"

– Я здесь по делам, – опять нагло вру я.

У меня квартира в Москве, а в гостинице я только изза тебя, малышка. А твоя путевка… В головной фирме дела нет до начальника отдела какого–то там филиала в Тьму–Таракани. Это я оформил на твоё имя путевку по "Золотому кольцу" в турагентстве и направил в твой филиал через главный офис фирмы как награду за "долгий и плодотворный труд" (небольшая, скажем, услуга за мою неоценимую помощь гендиректору). А дальше уже дело техники. Отправить Кирилла на вокзал, чтоб он тебя встретил как надо и отвез в гостиницу. Попросить девушку на ресепшене, чтоб оформила тебя без проволочек и вежливо, а самому сесть в вестибюле и ждать.

– На работе удивляются, почему мне… столько разговоров в курилке… а, пустое, – машешь ты ладошкой. Такой знакомый жест. Я ничего не забыл. А ты совсем не изменилась.

– Как ты? Где? Рассказывай…

– Что ж мы, так и будем в вестибюле торчать? Может, поднимемся ко мне?

– Давай… – ты прикрываешь веки. Ты всегда так делаешь, когда смущаешься…

Мы поднимаемся ко мне на двадцатый этаж. Ты по–хозяйски осматриваешь номер, выходишь на небольшой балкончик.

– Как красиво! Прямо дух захватывает.

Я выхожу на балкон вслед за тобой, с двумя бокалами шампанского.

– За нашу случайную встречу! – опять вру я.

Мы чокаемся. Пузырьки, выскакивая, приятно щекочут нос. Я чихаю. Ты заливаешься колокольчиками. Твой смех, малышка, мне как бальзам на душу.

Мы идем в комнату, я усаживаю тебя на диван, забираю из твоих рук бокал, с так и не выпитым шампанским, и ставлю на журнальный столик, рядом с моим. Ты снова прикрываешь веки.

Сухими губами я начинаю целовать твою ладошку. Провожу языком по каждой линии, по каждому пальчику. Твои пальчики. Они такие тоненькие, нежные и немного дрожат. Внутри меня словно очень упругая пружина, готовая распрямиться. Напряжение такое, что, кажется, ещё чуть–чуть и я взорвусь, рассыплюсь на мелкие кусочки.

Ты молчишь. Сидишь напротив меня и молчишь, закрыв глаза и вцепившись в мою руку. Я прижал твои пальчики к своей однодневной щетине.

– Посмотри на меня, – прошу нежно и в то же время требовательно.

Ты открыла глаза и… Я собираю в кулак свитерок на твоей спине и притягиваю к себе, а потом наклоняю голову медленно–медленно, чтобы ты смогла понять и остановить… если захочешь. Ты не останавливаешь, а наоборот, ахаешь и начинаешь лихорадочно расстегивать пуговицы на моей рубашке. И я уже больше не сдерживаюсь…

***

Мы лежим на кровати. Твоя рука в моей руке. Обнаженные тела целомудренно прикрыты легким пуховым одеялом. Ты всё такая же скромная, моя малышка. Я хочу смотреть на тебя, но… потерплю. Я и так увидел много. Без одежды ты ещё прекраснее. Бархатистая кожа, упругая грудь, тонкая талия… даже родив ребенка, ты не изменилась, всё такая же хрупкая стройная девочка. Моя девочка. Я зарываюсь носом в твою макушку, вдыхая аромат твоих волос. Ты даже духи не сменила. Все тот же чуть уловимый запах "Champs–Elysees".

– Я распутная женщина, – шепчешь ты.

– Ты о чем, глупенькая? – пытаюсь я закрыть эту тему, но ты предупредительно прикрываешь ладошкой мой рот.

– Молчи! Ты не знаешь… я – замужем… Только ты не подумай обо мне плохо, Серёженька. Я никогда… ни с кем… только с тобой, – шепчешь ты, зарываясь носом мне в подмышку. – Ну, и с мужем… – добавляешь чуть тише.

– Знаю, – говорю я, успокаивая.

– Откуда? – ты подозрительно щуришься.

"Вот идиот! Чуть не спалился…"

– Просто я хорошо знаю тебя, – отвечаю уверенно.

На самом деле я знаю о тебе всё, малышка. О тебе и о твоем муже. Наверное, только для этого я открыл в твоем городе своё частное сыскное агентство. М–да. Целое агентство, работающих на меня обормотов.

– Я всегда любила и люблю только тебя.

"Я знаю, малышка, иначе бы ты не лежала сейчас здесь, со мной, в моей постели".

– А ты? Ты – женат?

– Нет.

"Я всегда любил и люблю только тебя, малышка. И только ты будешь моей женой".

Ты удовлетворенно вздыхаешь и прижимаешься ко мне, поднимая во мне новую волну желания. Мы сливаемся в поцелуе.

***

– А помнишь, как ты подрался из-за меня?

– Да.

"Один против троих. Что тогда произошло, я не видел. Заметил только, что один из этой троицы тебя толкнул. Несильно, но ты упала в грязь и заплакала, а после драки… твоя улыбка на запачканном личике растопила лёд в моей душе".

– Тебе ещё штаны порвали, и мы пошли ко мне их зашивать.

"Потом оказалось, что мы оба новенькие (ты приехала из другого города, а я остался на второй год) и нас посадили за одну парту".

– После этого случая ко мне даже подходить боялись.

"Ты была самой маленькой в классе. С двумя забавными косичками. В то время я и решил, что буду твоим защитником. Я заходил за тобой утром, провожал до дома, таскал твой портфель".

– А выпускной помнишь?

– Конечно.

"Я дышать перестал, когда тебя увидел, малышка. Все девчонки нарядились как на подиум. Длинные платья. Открытая спина. Оголенные плечи. Высокие прически, залитые лаком. Лишь ты выглядела естественно в коротком пышном платьице с распущенными волосами. Моя фея, моя малышка. Тогда я понял, что люблю тебя. Каждую твою черточку".

– А помнишь нашу ночь после выпускного?

– Да… – мой голос стал неожиданно хриплым.

"Мне ни с кем так хорошо не было, как с тобой, малышка. Никогда".

– Я так хотела тебя, а ты… ты так и не решился…

"Я тоже очень сильно хотел тебя, малышка, но я не мог. Я знал, что скоро меня заберут в армию. Я же старше тебя на два года (второгодник – одно слово). Военкомат только и ждал, чтобы я школу закончил… и я догадывался куда меня направят… Не мог я поступить с тобой так! Я целовал твоё обнаженное тело, каждую клеточку. Я изнывал от желания, но… не мог сорвать нежный цветок твоей невинности и бросить его, затоптав солдатскими сапогами".

– Расскажи, как ты жила… без меня...

– А что рассказывать… Отец не принял перемены, происходящие в стране, не смог смириться. Всё чем жил, во что верил, рухнуло в одночасье. Он потерял ниточку, которая связывала его с жизнью. Стал чахнуть на глазах. Ни мама, ни я его уже не радовали. Однажды лег спать и не проснулся.

"Да. Пришло время таких, как я. Беспринципных, напористых, наглых, жестких, а порой и жестоких. Никаких поблажек никому. Никаких бонусов. Только так или тебя раздавят, съедят. Выживает сильнейший".

– Нам с мамой тяжело стало без отца. Мы как стержень потеряли… На очередной встрече выпускников кто–то сказал, что видел тебя в Питере с длинноногой блондинкой.

"Это когда же? В Питере… Так это меня, наверное, с Хельгой видели. Партнер по бизнесу. Ох, и намаялся я с ней тогда. Но не хотелось выгодный контракт терять. Такой стервой мне казалась, а потом ничего, сдружились".

– И я решила, что ты меня разлюбил… а тут Павел. Ты должен помнить. Из параллельного. Блондин… высокий такой, худощавый. Он мне никогда не нравился. Высокомерный, заносчивый. Самовлюбленный, как нарцисс. Но… стали встречаться, и мне показалось, что он изменился. Обходительный стал, вежливый. Предложил замуж, и я согласилась, думала: "Стерпится – слюбится". Мама его к себе замом устроила. А потом его как подменили…

"Он женился не на тебе, малышка, а на твоих деньгах, квартире, даче за городом. Ты же у меня – невеста богатая. А ещё он очень хотел устроиться работать в филиал, где твоя мама была начальником. Нефть в нашей стране – это деньги и власть. Он хотел быть поближе к нефти. Ты вовремя оказалась у него на пути. А дальше всё пошло, как по писаному. Твоя мама устроила его своим замом и он "отблагодарил" её, подставив на одной сделке. Руководство решило, что Дина Сергеевна уже не справляется со своими обязанностями, и назначило начальником его – молодого и перспективного".

– Ох, Серёженька, если бы я знала…

"Не кори себя, малышка. Как получилось, так получилось. Мы снова вместе и это главное. Прошлое не изменить…"

Ты вздыхаешь и смотришь на меня с нежностью и какой-то тоской.

– Всё-таки, Серёженька, как много зависит в нашей жизни от случайностей. Или это никакие не случайности и как предопределено судьбой, так всё и будет. Как бы человек себя не вел, чтобы бы не делал, если ему суждено – разбиться, то он не утонет, хоть и плавать не умеет. И сколько соломку не подкладывай, все равно упадешь на каменный пол, если так в книге судеб записано…

***

Да. Как же ты права, малышка.

В госпитале (уже в России) со мной лежал парень. Плох он был очень, последние дни доживал, может, поэтому я и рассказал ему о тебе. А он: "Забудь. Не любит она тебя. У неё отец – генерал. Если бы любила, отмазала бы тебя от армии, а уж в горячую точку, не отпустила бы точно".

Глупость, конечно. Я же твоего отца знал отлично. Он бы даже за единственного сына не стал пороги отбивать. И в тебе, твоей любви не сомневался. Но зерно сомнения он во мне посеял. Я стал думать. Кто я и кто ты. Я – сирота. Ни отца, ни матери. Гол как сокол. А ты – генеральская дочка. Приеду. Здрасьте… На всё готовенькое. Ты примешь меня таким, какой есть и родители слова не скажут.

Не мог я так! Пусть я – безродный найденыш (мать родила и бросила в лифте многоэтажки), но с головой, с руками и мозги на месте (спасибо твоему отцу – вовремя вправил). И я решил сначала заработать много денег, а потом уж к тебе – свататься. Первое время – тяжело было. Никому не доверял. Всё сам. И за менеджера и за бухгалтера и за грузчика, бывало. Уставал, как чёрт. Вагон придет с товаром – я на железную дорогу. По магазинам товар сам развозил. Первый миллион и не заметил…

Три года пролетели, как один миг. Но думал только о тебе. Квартиру купил в престижном районе. Обустроил её так, чтобы не стыдно было тебя – мою королеву – привести. Машины, яхта, дом на море... Можно и к тебе. Я уже и кольцо купил и билеты на самолет заказал… но не бывает так, чтобы всё хорошо, всё гладко.

Меня начали жестко прессовать бандиты. Куда я тебя привезу? Пока с бандитами разбирался – ты замуж вышла.

Я волосы на себе рвал… потом сын у тебя родился и я как с цепи сорвался… Девочки пошли чередой. "Одноразовые" – на одну ночь, чтоб больше никакой привязанности. Ни одной сейчас не вспомню, ни на лицо, ни как зовут (я каждую твоим именем называл). Даже квартиру купил специально для этого. Так и жил там. А на работе уволил весь женский персонал, чтоб никаких деловых отношений. Даже уборщиц, даже секретарем – парня молодого взял... Все знали: если на деловые переговоры со мной привести женщину… всё, считай, сделка не состоялась. Меня и раньше "одиноким волком" называли, а после этого и вовсе у виска стали крутить. Слухи поползли, что я – гей, а мне было плевать. Никаких женщин. Только девочки для секса, длинноногие, фигуристые, с томными голосами, ресничками "хлоп–хлоп" и с интеллектом, как у куклы.

Года через три такой круговерти зашел (уже и не помню, зачем или просто на автопилоте) в квартиру, которую оборудовал как наше с тобой гнездышко и… будто обухом по голове: "Что я делаю? За свою любовь надо бороться, а я… тряпка, слюнтяй, трус, мальчишка. Веду себя как страус. Спрятал голову в песок. От кого хочу убежать?" Ясно осознал, что ты мне нужна и только ты, что я не могу без тебя. Я должен был тебя увидеть, переговорить с тобой. Так и решил: увидеть тебя и если скажешь, что не нужен… тогда смирюсь… лишь бы ты была счастлива.

Приехал, увидел тебя и понял, что ты так же несчастна, как и я. Но… подойти не решился. Муж (скотина!) к тебе охрану приставил – водителя с машиной. Со стороны смотрелось, как забота о жене (машина всегда под рукой: и в магазин отвезет, и в парикмахерскую, и к матери за город). Но не любовь и даже не ревность им двигала, а жадность до чужого, которое уже могло бы стать его, если бы не твоя мама. Умная женщина, после размена обе квартиры на себя оформила, живите, мол, а там посмотрим, но он надеялся всё заграбастать со временем, вот тебя и стерёг… Тогда и родился у меня этот гениальный план…

***

– Выходи за меня замуж.

– Господи… – шепчешь ты. – Да. Я хочу стать твоей. Но… муж. Год назад я предложила ему развестись. Сказала, что не люблю его, что мы уже давно – чужие друг другу, даже не спим вместе, а он как заорет: "Признавайся! У тебя появился любовник? Подумай о сыне. Ему нужен отец", – шлюхой обозвал и сказал, что я могу катиться на все четыре стороны, но сына он мне не отдаст…

"Отец! Ха… дерьмо он, а не отец! А сын у тебя замечательный. Такой умный и рассудительный… я разговаривал с ним. Ты же не знаешь, малышка, как твой муж гуляет с ребенком. Минут пять покачает на скрипучей качели во дворе и отводит в кафе напротив дома твоей свекрови, оставляя там мальчишку под присмотром Инны – буфетчицы. Платит ей, само собой. А сам – в объятья очередной любовницы. И твоя свекровь в курсе всех его похождений и прикрывает его".

– Я сумею убедить твоего мужа дать развод.

"Когда он узнает то, что знаю я, он не только развод тебе даст, но и ежемесячно на добровольных началах будет мне кругленькую сумму выплачивать. Я думаю, что многим будет интересно, на какие средства твой муженек купил и огромную квартиру в центре и дом за городом в три этажа, с высоким каменным забором, с подвалом, бассейном и теннисным кортом".

***

Два дня мы никуда не выходили, заказывая еду прямо в номер. Мы любили друг друга, упивались друг другом и… разговаривали. Правда, говорила больше ты, а я – слушал. Я слушал и молчал. Я знаю больше, намного больше, чем ты, малышка. И лучше будет, если ты никогда не узнаешь того, что знаю я.

Через два дня ты не выдержала. Ты как была, так и осталась непоседой, маленькой, любопытной девочкой.

– Сереж, давай хоть в книжный сходим. Я куплю большой альбом про города «Золотого кольца». На работе покажу.

– У меня есть предложение получше. Мы сейчас встаём, завтракаем и отправляемся на машине по «Золотому кольцу» и ты увидишь всё сама: белокаменные храмы Владимира и Суздаля, Ростовскую звонницу, набережную в Ярославле, музеи Мышкина, попробуешь медовухи…

– Здорово, – ты выскакиваешь из кровати, и хлопаешь в ладоши… и тут противно звенит телефон. Ты замираешь. Медленно протягиваешь руку.

– Свекровь, – шепчешь, догадавшись по трели… – Ало… да… не–еет… Как? – твое лицо сереет. – Когда? …Почему… не было же…

– Пи–пи–пи…

Ты отключаешь телефон. Смотришь остекленевшими глазами в стену мимо меня.

– Павел… погиб… похороны сегодня… в два.

– Как это случилось? – вырывается у меня и одновременно циничная мысль, что всё к лучшему, проблем меньше.

– Он шел на обгон, а у фуры колесо отвалилось и… его машину всмятку… Ужасно… Я не успею на похороны, а она… специально не позвонила раньше… чтобы потом попрекать…

– Успеем. Одевайся, – я уже набирал номер аэропорта.

Через несколько минут ты выходишь из ванны, одетая и слышишь мои последние слова: "… два билета".

– Ты летишь со мной? – на лице смущенная улыбка.

– Да.

"Да, чёрт возьми. Чтобы видеть твою улыбку, я готов лететь хоть к чёрту на рога…"

– Возьми только документы. Самолет через сорок минут.

Набираю Кирилла – моего охранника и по совместительству водителя. Пока спускаемся в лифте – даю инструкции.

***

В десять по Москве (двенадцать – по–вашему) мы уже звоним в дверь квартиры твоей мамы.

– Леночка! Почему так рано? Путевка сорвалась? А это… Серёженька… – Дина Сергеевна повисает на моей шее. – Живой…

Приятно, что есть люди, которые помнят и ждут тебя: "Дурак! Столько лет потерял".

"Нет, – возражаю сам себе. – Потерял несколько лет, зато приобрел бесценный опыт. Сейчас свою малышку буду беречь пуще глаза".

За спиной Дины Сергеевны замечаю шевеление.

– Мамоська плиехала! – слышится восторженный крик.

– Сыночек! – Лена хватает сына на руки, кружит его и сообщает скороговоркой. – Мама, мы ненадолго. Я только переоденусь. Мы на похороны. Паша погиб.

– Как? – Дина Сергеевна, наконец–то, отцепляется от меня.

Лена уходит переодеваться. Я протягиваю руку Сережке.

– Ну, давай знакомиться, тёзка.

Тот серьезно протягивает мне ладошку. Маленький мужчина. Твой сын. Моё сердце на миг сбивается с ритма.

– Дина Сергеевна, можно я у вас поживу, не прогоните?

"Я, конечно, могу в гостиницу, но так хочется с тёзкой своим поближе познакомиться. Он очень похож на тебя и… на твоего отца. Тот же нос, те же брови, тонкие губы и упрямый подбородок".

– Живи, конечно. Правда, квартира двухкомнатная, – оправдывается Дина Сергеевна. – Я тебе на лоджии постелю. Лето. Тепло. Я сама люблю спать на лоджии.

***

Прощание с телом организовано в фойе филиала. Я отвожу тебя туда. Прохожу с тобой. Усаживаю на скамью вместе с близкими родственниками. Сам становлюсь сзади. Мы привлекаем внимание твоей свекрови – она зло и неодобрительно смотрит на тебя и с интересом косится на меня. Подходят незнакомые люди, выражают соболезнования. А вот и наши одноклассники. Меня или не узнают или просто не замечают. Я изменился, и в черном, дорогом костюме от Версаче выгляжу представительно и совсем не похож на обормота Сережку Волкова – их бывшего одноклассника.

Ну, пора и честь знать… Я наклоняюсь к тебе:

– Мне надо уехать.

Ты вздрагиваешь, напрягаешься, но молча киваешь и шепчешь, что после прощального ужина заедешь к себе домой.

– Хорошо. Так и договоримся. Я заберу тебя оттуда часов в десять.

Вижу, что к нам направляется твоя лучшая подруга – Ира Славная и спешно удаляюсь (Ирка меня точно узнает), но теперь я за тебя спокоен, моя малышка. Ирка тебя в обиду не даст, и защитит и поддержит.

***

Сначала – в сыскное агентство. Надо "обрадовать" оболтусов, что халява закончилась и лично мне их услуги больше не нужны, пусть дальше плывут самостоятельно. Потом в налоговую – переоформить документы.

Первая часть моих планов на редкость удачна. Обворожительная улыбка и небольшой "презент" способны творить чудеса. Теперь – в кафе напротив дома твоей свекрови. Познакомиться поближе с Инной.

Посетителей в кафе немного и я прошу Инну присесть со мной за столик. Протягиваю ей фото Сережки и… получаю неожиданную реакцию…

– Я буду разговаривать только в присутствии своего адвоката.

– М-мм, э-ээ… – я немного ошарашен. – Я не понимаю… я просто хотел предложить вам работу.

– Так вы не из полиции? – она облегченно вздыхает.

– Нет, – и тут до меня доходит. – С вами Милена Рафиковна пообщалась…

– Да, приходила вчера, трясла какими-то бумагами, договором. Павел Зоревич мне уже три месяца не платил… Орала, что если я заикнусь об оплате, то подаст на меня заявление в полицию. Вот я и подумала… простите… а что за работа?

– У вас два высших образования. Правильно? – женщина кивнула. – Вы одинокая, живете в квартире с подселением. Так? – опять кивок.

– Но откуда вы это… – я делаю упреждающий жест, останавливая её, и продолжаю:

– Вас в этом городе ничто не держит. Я предлагаю вам перебраться в Москву. Мальчика вы хорошо знаете и он – вас, а мне нужна няня. Если справитесь – останетесь, если нет – ваша комната в коммуналке никуда не денется…

Я готов к длительным уговорам, но женщина светлеет лицом и на одном дыхании выпаливает.

– Я могла бы набивать себе цену, взять время на "подумать", но… вы мне симпатичны и к Сережке я прикипела всей душой. Я согласна на любых условиях.

– Вот и славно. Готовьте чемоданы. Мы уезжаем завтра или, в крайнем случае, послезавтра. И сбросьте мне на почту свои паспортные данные, чтобы я мог купить билет на самолет.

***

После встречи с Инной я зашел в магазин игрушек и купил железную дорогу. У меня ещё есть время, и я хочу провести его с пользой. Хочу поближе познакомиться с твоим сыном. Заигравшись, я не заметил, что уже без четверти десять. Узнал у Дины Сергеевны адрес, помчался за тобой. У дверей твоей квартиры притормозил на мгновение. Дверь приоткрыта и из неё доносится… шипение Милены Рафиковны.

"А она-то здесь каким местом?"

– …ах, вот, значит, как… какая же ты – дрянь… шлюха! - звук пощечины. Я ногой открываю дверь и… вижу тебя, прикрывающую ладошкой алую щеку.

На полу в прихожей – чемодан с раззявленной пастью, из которой свисают бретельки бюстгальтера, трусики. В дверях гостиной (руки в боки, грудь вздымается от "праведного" гнева) стоит твоя свекровь. Из кухни выглядывает вечно жующий Зорий Прохорович – твой свекор, с довольной, ухмыляющейся физиономией, предвкушая интересное представление.

"Не радуйся прежде времени, мразь. Представления не будет. Будет жесткий разговор, но сначала…"

– Леночка, спускайся вниз. Серебристая Тойота. Водителя ты уже знаешь.

Ты немного медлишь, бросая взгляд на чемодан, и приходится сказать немного жестче.

– Лена. Выйди.

"Прости, малышка, но то, что я собираюсь сказать твоим родственничкам, не для твоих ушек".

Как только дверь закрывается за тобой, малышка, я медленно подхожу к женщине и легко забираю у неё ключи от квартиры. Она просто не ожидала такой наглости.

– Что это вы здесь раскомандовались, Милена Рафиковна? И зачем вам ключи от чужой квартиры?

Она подскакивает ко мне, намереваясь отобрать ключи, призывая своего мужа.

– Зорий!

Но у того руки заняты: в одной – бутерброд, в другой – чашка горячего кофе и она решает действовать самостоятельно, отводя руку для удара, но я не Леночка. Со мной такие трюки не пройдут. Я захватываю её руку и выворачиваю назад. Потом, убрав ключи в карман, я прижимаю её грузное (от многолетних обильных возлияний) тело к дверному косяку, и почти не разжимая губ цежу:

– Слушайте меня внимательно. Вы оба! Вы прямо сейчас забыли, что у вас когда-то была сноха и внук. Вам известно, что в аварии вместе с Павлом погибла девушка – очередная любовница вашего сына. Её так и не опознали. Пока. Лицо – сплошное кровавое месиво. Никаких особых примет, никаких документов. И это для вас хорошо, потому что её муж думает, что она сейчас на курорте в Греции косточки греет. А когда он узнает, где она проводила это время, то разворошит всё ваше осиное гнездо. Он немаленькая шишка в городе. И всем станет известно, что происходит в доме за высоким забором.

– Кто ты? – хрипит женщина, а мужчина – замер с открытым ртом, из которого падают на пол крошки хлеба.

– Неважно. Но я знаю эту девушку и… могу помочь следствию. В органах обязательно заинтересуются необычно оборудованным подвальчиком…

– Что вы хотите? – интересуется твоя свекровь.

Да. Ей не откажешь в здравом смысле.

– Только одного. Чтоб я вас никогда больше не видел и никогда о вас не слышал. Никогда. Понятно?

Оба кивают, как китайские болванчики. Я выпроваживаю твоих "милых" родственничков. Застегиваю чемодан. Выхожу. Закрываю квартиру. От стены отделяется мужчина. В сером костюме он слился с серыми стенами, и я его сразу и не заметил. Ох уж эти современные многоэтажки! Столько темных закоулков, где можно спрятаться. Но я не пугаюсь. Это мой человек и он один стоит целого сыскного агентства. Можно было обойтись только им, но для прикрытия пришлось содержать десяток оболтусов.

Я отдаю ему ключи:

– Дверь замени завтра с утра. Ключи отдашь Дине Сергеевне.

– Хорошо. Сделаю. Остальное – как договорились?

– Да. Отправь материалы в прокуратуру. Пусть ответят по закону и… – я крепко жму протянутую руку. – Спасибо.

– Брось. Это – то малое, что я могу для тебя сделать. А я привык платить по счетам.

***

Леночка купает сына. Из ванны доносится плеск воды, повизгивание, смех. А мы с Диной Сергеевной пьем чай на кухне с неизменными, тающими во рту, маленькими пирожками с мясом и с капустой. Дина Сергеевна называет их "посикунчиками".

– Дина Сергеевна, мы сначала в Москву. У меня срочные дела на недельку. А потом – в Болгарию, на море. У меня там дом. Надоело это дождливое лето. Хочу море и солнце. Может, с нами?

– Нет. Отпуск у меня по графику – в сентябре, да и солнце мне противопоказано южное. Я уж тут отдохну. Дома.

– А вот это, – я протягиваю ей визитку. – Телефон хорошего юриста, моего доверенного лица в этом городе и просто очень хорошего человека. Я за него ручаюсь, как за себя. Обращайтесь к нему с любыми проблемами и любыми вопросами. И подумайте над моим предложением. Перебирайтесь поближе к нам, в Москву. Я вам квартиру подыщу.

– Спасибо, Серёженька, но я здесь останусь. У меня здесь могилка Глеба, да и родители здесь похоронены. Братья, сестры – здесь. Я лучше к вам в гости приезжать буду, а вы ко мне.

Я качаю головой.

– Как знаете. Свадьбу, думаю, сыграем ближе к Рождеству. Обязательно вам приглашение пришлем.

– Серёженька, – Дина Сергеевна кладет свою руку на мою и тихонько её сжимает. – Я так рада, что вы с Леночкой встретились случайно в Москве. Так рада…

***

Эпилог.

Спустя три года моя малышка родила мне дочек. Я очень хотел девочку, а получилась двойня. И если Сергей – похож на мать, то эти две егозы – копия я. Мать в них души не чает, балует озорниц. А мне этого и надо. Пусть. Девочкам нужна материнская нежность, ласка. А у меня есть мужчина! Мой сын. Сергей – младший. И надо отдать мне, Сергею – старшему, должное: он смотрит на всё это безобразие (на все эти суси-пуси, поцелуйчики, тряпки, безделушки, цветочки, сердечки) свысока: "Я – мужчина. Я буду как папа".

Первое время ты охала, ахала и хваталась за сердце, когда я брал с собой Сергея – младшего в походы, в лес за грибами и на охоту, летал с ним на планере с гор, уходил в открытое море охотиться на акул. А когда мы зимой три дня следили за семейством волков, спали на снегу и потом тебе снимки привезли, ты даже сказать ничего не смогла от потрясения. А как ты ругалась, когда сын приходил с тренировок с синяками, подбитым глазом или когда сломал лодыжку, сорвавшись на полосе препятствий. Даже запрещать пыталась, но кто ж тебя послушается, малышка. Ты – женщина. А предназначение женщины – создавать в доме уют и чтоб муж и дети всегда были ухожены, накормлены и обласканы. А всё остальное – удел мужчин: защищать, заботиться, побеждать.

Поэтому я и хотел, чтоб родилась дочка. А получилось ещё лучше – две сразу. Вот над ними и трясись, малышка. Разводи телячьи нежности, закутывай им горло теплым шарфом, пои горячим чаем, покупай зайчиков, заплетай косички с бантиками, вышивай мишек на фартучке, пой колыбельные и рассказывай сказки на ночь. На то они и девочки.

А мужчинам нужно другое. Нам нужна победа. Победа в спорте, победа в бою. Победа во всём и прежде всего над собой. Над своими страхами, обидами, болью.

Только ты не подумай, малышка, что нам не нужны твои любовь, ласка и нежный поцелуй. Нужны. Ещё как. Но мы их ещё больше будем ценить, если сначала победим свой страх, свою боль, свои неудачи. И пусть у твоего сына синяк под глазом, но он победил! Победил более сильного соперника. И пусть слезы из глаз и щека в зелёнке, но он победил! Победил свой страх.

***

– Папа, – сказал мне недавно сын. – Если вы с мамой решите завести ещё одного мальчика, то я тебе помогу воспитать его, как настоящего мужчину.

– Конечно, сын!


<<<Другие произведения автора
(27)
(1)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2017