Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 1772
529/260
 
 

   
 
 
 
Тихонова Татьяна

О розах и укропе
Произведение опубликовано в 92 выпуске "Точка ZRения"

Господский дом стоял на самом верху холма, с которого открывался удивительный вид на окрестности. Когда-то правильные и выверенные дорожки вели вниз, спускались, петляя по ярусам с грядками моркови и репы, по ярусам с крыжовенными кустами и осыпавшимися вишнями, между альпийскими горками с неряшливо разросшимися виолами и гвоздиками, между розовыми кустами...

Светлане сверху, с террасы, казалось, что сад представлял собой огромную грядку, заросшую сорняками. Эти крыжовенные кусты, морковь и репа, вездесущий укроп и хрен.

- Маман, выпишите себе садовника из Европы. Нина Коровина смеялась вчера, нарезая роз в букет, говорила, что боится нарвать укропу вместо роз. Укроп - это так пошло, маман...

- Старик Корнев болеет, - отвечала маман, густо намазывая масло на тёплую ещё булку, поворачивая толстыми в вязочках, как у младенца, пальцами завитушку крана самовара и подставляя чашку, - за садом обещал приглядеть его сын. Но что он может понимать в розах этот деревенский увалень... и груши помёрзли в эту зиму... Но старик очень просил попробовать сына в работе. Пожалуй, уважу. Его отец ещё при моём деде служил.

Маман махнула с досадой на жирную зелёную муху и откусила от французской булки. Булки, витые рожком, с сильным запахом ванили, сводили Светлану с ума. А с маслом рожок был ещё вкуснее. Она сунула кончик рожка в рот и откусила. Но, то ли эта укропная духота, то ли августовский вечер, прохладный и тихий, то ли скучные разговоры о репе навевали на неё меланхолию. Чувство тоски и покоя заставили её в задумчивости отложить надкушенную булку, оставить сладкий чай с душицей и мятой и подняться к себе на второй этаж.

Окно было растворено. Лёгкая занавесь пузырём надулась в комнату, пахло розами, надоедливым укропом и речной сыростью, стоял неумолчный звон сверчков, и Света подошла закрыть створку. Некоторое время вглядывалась в сумерки, наползающие из дебрей старых яблонь и груш. Поёжилась от сквозняка и зевнула, прикрыв рот. Её меланхоличный взгляд упал на ярус с клумбами роз и буйствующих желтоголовых бархатцев. В сумерках там виднелись две фигуры. Одна вроде торопилась уйти, другая её удерживала, взяв за руку. Света вытянула шею - показалось, что они говорят. Но нет... показалось...

Обхватив вдруг девицу обеими руками, парень прижал её к себе спиной, и тихо рассмеялся. От этого затаённого мужского смеха странная нега разлилась по телу. Голой шеи коснулось жаркое дыхание. А теперь ладони с длинными пальцами поползли по её животу, добрались до груди... Девица на этом месте взвизгнула, а Светлане стало жарко.

Вот он её развернул лицом к себе. Руки его быстро стали задирать подол, одновременно парень шагнул вперёд, девица торопливо отступила... ещё и ещё раз, наконец, вжавшись лопатками в ствол груши.

Стало видно ещё хуже. Светлана вяло вспоминала о том, что неприлично подсматривать... надо отойти и закрыть окно... потом подумала, как расскажет Нине Коровиной о том, что видела... нет, пожалуй, не расскажет. И продолжала стоять за занавеской. Нет, не слышно ни слова. Потом тихий смех, приглушённый, ручейком протёк в тишине, удаляясь...

Светлана затворила окно.

Скоро ужин, приедут Коровины, брат с сестрой и сама несносная болтунья Коровина Софья Пална, их мать. Обещались Апраксины с сыном Алексеем.

Они будут играть по очереди на рояли, мамаши - делиться рецептами кружёвенного и вишнёвого варений и сентиментально вздыхать, глядя на них. Подадут кофий с мороженым и засахаренными вишнями... и, может быть, будут танцы...

Светлана вздохнула и зажгла лампу. Легла на постель и раскинула мечтательно руки.

В дверь постучали.

Это пришли Розы. Они пахли антоновкой и укропом.

Откуда здесь взяться Укропу?

Но нет. Этот господин стоял рядом. Унылый, с тонким носом и скучный. Светлана подивилась его находчивости - в его фраке с короткими нелепыми фалдами обнаружился нож. Им господин принялся нарезать розы. Розы нехотя отдавали ему свой аромат и кололи пальцы. Светлана сказала господину во фраке:

- Укроп, у вас кровь. Как это пошло.

- Какая вы, право, моя девочка, прелестная дурочка, - ответил господин, любуясь солнечным закатным лучом, ползущим по одеялу к Светланиной шее, она чувствовала ход его взглядов... или мыслей. И те, и другие казались ей тоже восхитительно пошлыми.

Господин сыпал розовые лепестки на Светину постель и улыбался.

- Отчего же? Объяснитесь, - сонно отвечала Светлана, принимая протянутую руку господина во фраке и поднимаясь с кровати.

Господин держал в одной руке лампу. Другой он привлёк Светлану к себе и повёл в танце. Играла кадриль.

Белый полог раскрылся парусом от налетевшего в распахнувшееся окно ветра.

- Я люблю ходить под парусом на рассвете, - говорил господин Свете на ушко, склоняясь и щекоча укропным духом, - розы в дальнем углу сада, те, самые рыхлые и розовые, на рассвете сладки и томны, и пахнут ванилью.

- Вы запутали меня, Укроп, в парусах и розах. То ваши паруса пахнут ванилью, то они колются и пускают вам кровь. А я люблю французские булки с маслом.

- Французские булки с маслом, фи, это так пошло, девочка моя.

Лодка скользила по саду. Был полный штиль. Лишь на грядке с бархатцами белели барашки тумана...

Дождь забарабанил по окну. По крыше. И в дверь опять постучали. Вошла маман. Села в кресло напротив и улыбнулась.

- А Апраксины сегодня не приедут. И Коровины отписались с посланцем, что, мол, не могут сегодня быть... который день дождь, дороги развезло - не проехать.

Светлана кивнула. Ей не хотелось разговоров. Она накинула блондовый палантин на плечи.

- Что-то ты бледна, дорогая, - маман, переплела пальцы и, сложив полные руки на животе, умиротворенно улыбалась теперь, - скушала бы простокваши с кренделем, Марфуша напекла.

- Фи, простокваши. А вы, маман, всё бы кушать, и всё - в розовом. Право, это пошло. Нынче в моде меланхолические цвета, - Светлана покрутилась перед мутным зеркалом в глубине комнаты, - возьмите себе льну цвета упавшей в обморок лягушки, влюбленной жабы, мечтательной блохи или паука, замышляющего преступление. А вы всё розовое... Пойду, пройдусь, подышу воздухом.

Маман, поправив пухлой ручкой буклю, махнула на дочь рукой:

- Иди-иди, прогуляйся, - и рассмеялась, - мечтательного паука, надо же такое придумать... Это всё твоя меланхолия...

Но Светлана её уже не слышала. Она спустилась по скрипучей лестнице вниз и открыла двустворчатые двери в сырой сад. Керосиновая лампа в руке отбрасывала неясные тени. И галька заскрипела под ногами.

- Что это вы, барышня, никак гулять собрались? Если вам цветов захотелось, извольте - я вам срежу.

Светлана вздрогнула, голос был ей не знаком. Сбоку к ней приблизилась тень. Света подняла лампу и, стараясь быть равнодушною, сказала:

- Оставьте меня... Хотя нет, - медленно говорила она, разглядывая приятное удлинённое мужское лицо, - пожалуй, срежьте мне роз...

"Наверное, это тот самый... охальник, как его бы назвала маман", - подумалось ей.

- Поздно уже. Самое время розы от трипсов опрыскивать. А барышням нехорошо в одиночку гулять в такое время, - охальник пошёл впереди неё, потом оглянулся: - извольте, я лампу понесу.

Светлана отдала ему лампу. Задумчиво разглядывая его плечи, длинные ноги в сапогах, которые собеседник ставил свободно, широким шагом, она отчего-то будто таяла. Будто он ей не про лампу говорил, не ещё про что-то, а сейчас вот заведёт в кусты потемнее и обхватит... сзади... Ей стало душно. А тот говорил:

- Розы в дальнем углу сада, те - самые рыхлые, нежно розовые - пахнут яблоками... а те, что возле ограды, пурпурные, собранные будто в щепоть, пахнут утренней булкой с ванилью, пурпурная, та, что сейчас выгорела на солнце до фиолетово-лилового цвета так и вовсе пахнет перцем...

"Откуда он всё это знает", - томно думала Света, мысли вязкие, жаркие не давали покоя. Она шла следом, срывала укропные зонтики и бросала их. И не сводила глаз с фигуры впереди себя. Он повернулся.

Она сначала не поняла, что он сказал. Ей казалось, что она даже запах чует, тот самый, страсти и похоти, который непременно должен исходить от него. Казалось, что вот только он протяни руку, и она не в силах будет сказать нет. Да он и не будет её спрашивать, он схватит её вот этими руками... задерёт подол... Она облизнула пересохшие губы:

- Что вы сказали?

- Вы бы не ходили за мной, сыро ведь. Стойте себе на крыльце, я вам принесу цветов.

- А-а, да...

Вернувшись на крыльцо, Светлана оглянулась. Сад был тих и меланхоличен. Было грустно отчего-то.

- Как тебя звать? - негромко окликнула она.

- Степаном кличут... - отозвался голос от грядки с бархатцами и розами.

Светлана поёжилась - холодно всё-таки. Огонёк лампы мелькал среди деревьев.

- Оставь цветы в столовой, Степан.

- Хорошо, - донеслось из глубины сада.

Захотелось спать. Светлана поднялась к себе в комнату, разделась и легла в постель. Долго смотрела в потолок. И зевнула, подумав: "В саду, под дождём, как... как... как кроолики... "

Утренний чай подали на террасе, под белым балдахином. Кучерявые облачка бежали, насупониваясь в мелкие серые тучки, но дождя не было.

Толстые пальцы маман раскололи щипчиками кусок сахару и взяли ломоть тёплого ещё хлеба:

- С утра тепло и сыро. Как твой сегодняшний хлеб, право, Паранька.

- Да, барыня, Сысоич в опару лягуху посадил, - Параня стояла рядом, понуро следя за столом.

- Авкентий Сысоич, запиши на день - всыпать тебе розог, за волюнтаризьм, - маман по привычке переплела пальцы на пухлом животе в рюшах и мечтательно уставилась на сад, - лягуху в опару, надо же было придумать...

- Сделано, барыня, - Сысоич вывел закорючку в замусоленном блокноте и спрятал его в карман суконных штанов.

- Что трипсы, Авкентий Сысоич? - вернулась к делам маман и, отставив мизинец, намазала масло на хлеб, посыпала сахаром и откусила.

- Трипсы живут и здравствуют. Нового садовника не боятся и, сказали, что шиш, мол, не уйдут-с.

- Запиши, Сысоич, на день. Трипсам и Степану - розог, за сговор.

- Дык, Степану-то за шта?

- А пускай. Чего он.

Трипсов Светлане было не жаль, а Степан ей по вечеру лампу нёс.

- Комитету на вас нет, маман.

- А это ещё кто такой? Апраксиных знаю, Коровиных знаю, Опачкиных, Трощиных, а комитету не знаю, - отрезала маман, отворачивая медную завитушку крана самовара.

Светлана приняла от маман чашку парящего чаю:

- Ну, так узнаете, когда овины подожгут или сараи там, - лениво отвечала она, удивляясь себе и думая, что она, похоже, тоже волюнтаристка.

- Это ты что же за трипсов вступилась, что ли? - прищурилась на неё и на пар маман из-за блюдца с чаем. - Ах, добрая душа моя, Светлана!

- Ах, оставьте, маман, ваших трипсов! - Светлана побагровела.

- Ты покраснела, как свёкла, душечка моя!

Маман, откинувшись в кресле, смеялась, колыхаясь животом и щеками. Света насупилась.

- Право, Сысоич, вычеркни мальчишку из дневника твово! - маман была в настроении и благодушествовала.

Светлана почувствовала себя не в своей тарелке. Вот так всегда. Сидишь себе, сидишь, и вдруг бац! И ты красный, как рак, под чужим столовым прибором. Света видела, как маман вооружилась ножом и вилкой и уже придержала её, Свету, серебряной вилкой с вензелем Корытиных. Кроме того, маманово "душечка" не предвещало ничего хорошего. И хоть маман вычеркнула Степку из дневника Сысоича, но записала в собственное меню. Съест парня, съест и не подавится.

- Маман, вы такая фантазёрка, - Света попыталась натянуть по-быстрому маску равнодушия, но завязочки сзади никак не завязывались, маска соскальзывала, и тогда становилось видно Светино уязвимое место.

- Отчего же? - оттопырив пальчик, маман провела ножичком по светиной прелестной шейке.

- И вовсе я не просила вас Степана этого от розог отлучать, - промямлила Светлана, покрутив головой, ножичек давил ощутимо.

- Тогда, Сысоич, возверни всё на место, - парировала маман, пильнув прибором вновь.

Сысоич, ухмыльнувшись в бороду, возвернул закорючку.

- Зачем же вы выказываете свою слабость, маман. Надобно быть твёрже в решениях, - Света совсем расстроилась и под ножом маменьки больше даже не ворохалась.

- Слышал, Сысоич, стало быть, как проявлю слабость в следующий раз, ты мне об этом уж, сообщи, дружочек, - маман отложила прибор.

И встала.

- А трипсов надобно гнать. И старик Корнев всё ещё хворает. Вот Стёпка розог получит и пущай за трипсов с новым рвением принимается. А, душенька моя?

Светлана же подумала, что Стёпку-то пороть будут поди без портков... И покраснела. Удушливо пахло укропом и розами.

- Ах, оставьте, маман! Эти трипсы! - воскликнула она в сердцах.

И пошла к себе.

Маман тоже встала. Отдала ещё указания по саду, по обеду, потом тюкнула пальцем в клавишу рояля, в белую, на низах. Она любила этот густой, длинный звук.

И удалилась к себе. Её окна были на втором этаже...

Время шло уже к обеду. Авкентий Сысоич слыл расторопным управляющим и не голословно - к обеду Стёпка уже был порот. В сарае, на заднем дворе.

Светлана, меланхолично зависнув в гамаке между двумя сливами, считала барашков в небе, слушала сквозь наползающий сон беседы маман с господином Укропом об урожае репы и убеждала себя, что она читает. Роман приятной тяжестью давил на грудь. Вспоминался Степан с лампой в руках, лягуха в опаре и репа.

Кто-то заслонил ей солнце, и Светлана вздрогнула.

Чёрная тень качалась, нависнув над ней. Света задумчиво открыла рот, зажмурившись. И завизжала. Взяла самую высокую ноту. Но дала дрозда. И, от конфуза открыв глаза, замолчала - вокруг не было никого.

Слива разморёно шевелила листочками. Маман смотрела на Светлану со своего окна, свесившись вниз грудью в рюшах и оборках. Покрутив с улыбкой головой в чепце, она сказала:

- Кобыла родила у Апраксиных, серая в яблоках... Помнишь? Она тебе нравилась. Испугалась? Это тебя так Степан напугал. Он трипсов опрыскивал, а тут ты...

А Света промолчала. Она всё ещё была не в своей тарелке. Но, кажется, понемногу выбиралась оттуда. Да, определённо выбиралась. Вот и кролики перестали мерещиться ей.


<<<Другие произведения автора
(1)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2022