Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 1247
529/260
 
 

   
 
 
 
Платина

Колготки
Произведение опубликовано в 41 выпуске "Точка ZRения"

Баба Маня, – маленькая, сухонькая, с гребенкой в седых волосах, – сидит на краешке постели со сложенными в замок руками на животе и крутит "мельницу" большими пальцами. Десять раз в одну сторону, десять раз – в другую. Старушка часто причмокивает, то и дело облизывая пересохшие губы. Свесив голову на грудь, она задремывает и сучит одетыми в коричневые хлопчатобумажные чулки ножками. Очнувшись ото сна, вскидывает голову, осматривает комнату мутными глазами и вздыхает: "Господи Иисусе!"
Ближе к обеду что-то побуждает ее подняться и пойти на кухню. Исправно баба Маня выполняет одну и ту же нехитрую процедуру обжаривания картошки с чесноком. Накрыв обшарпанной эмалированной крышкой сковородку, она возвращается в мир тягостных дум.
Взрослые говорят, что прабабушка "немного того". Я не понимаю, что это значит, и спрашиваю у мамы. Мама смущается и сбивчиво объясняет:
– Э-э-э... Просто бабушка старенькая, понимаешь? И многое забывает...
Этому я верю. Вчера мама пожарила рыбу на ужин и предложила прабабушке покушать. Старушка отказалась, и мы пошли с тарелками в гостиную, чтобы смотреть телевизор. Когда вернулись на кухню пить чай, баба Маня выглянула из комнаты и сказала:
– Галька, а рыба-то у тебя пересоленная!
Аппетит у старушки плохой, как и память. Поэтому мама обрадовалась:
– Ты все-таки перекусила?
А бабушка проворчала:
– Нет, я и так вижу, что пересоленная.
Мама растерялась и покачала головой.
И все-таки мне замечательно живется с бабой Маней, потому что она готовит мою любимую картошку и отпускает гулять. Вот и сейчас чесночный запах жаренки вытягивает меня из комнаты:
– Ба, ты картошку пожарила? Можно мне?
Прабабушка встрепенулась, кивает:
– Поешь, поешь!
Потом замечает, что я босая:
– Колотки надень!
– Ладно, баб, надену, – отвечаю с набитым ртом. Я уже наворачиваю лакомство, поджав под себя ноги на табурете. Старый табурет скрипит и качается. Сиденье с облезшей краской довольно широкое, так что рядом устраивается любимая кукла.
Умяв картошку, я плетусь в бабушкину комнату. Там стоит странный запах. Мне кажется, что все бабушки пахнут чем-то старым: пылью, горькими травами и лекарством. Источник таинственных ароматов в шифоньере. Иногда бабушка открывает скрипучую дверцу и копошится на верхней полке. Достает оттуда прямоугольную вещицу, завернутую в белую тряпочку. Разглаживает складочки, целует и прячет обратно. Мама говорит, что там хранится икона. Меня разбирает любопытство, но бабушка всегда на страже у шифоньера.
Падаю на кровать. В животе растекается приятное тепло. Солнечный луч гладит щеки. Зажмуриваюсь. Бабушка слезает с кровати и задергивает занавески. Покрывает меня тонким одеялом с розовыми оленями на белом снегу.
– Спи давай! А то гулять не пущу! – ее угрозы тонут где-то на грани сна и бодрствования. Проваливаюсь в темноту.
Из глубины океана меня вытягивает шепот: "Господи Иисусе Христе, Сыне Боже, Пресвятая Мать Богородица! Защити от дурного глаза, черного, серого, карего..."
Сознание всплывает, но веки еще закрыты. Мне хочется понять, что значит "карего"? И почему глаз дурной? У меня зеленые глаза. Они хорошие, – так бабушка говорит.
Переворачиваюсь на бок. Молитвы прекращаются. Свет режет глаза, – окно распахнуто и свежий ветер колышет занавески. Я теперь на корабле куда-то плыву-у-у...
– Вставай! Скоро матка придет!
Сквозь щелку между пальцами вижу широкое полотнище засаленной коричневой юбки. Увеличиваю обзор: бабушка стоит с колготками наготове.
– Не хочу колготки!
– Гулять не пущу!
Позволяю натянуть на ноги ненавистную оболочку. Бабушка кряхтит, больно прищипывает кожу вместе с трикотажем, потом берет за резинку и тянет наверх. Проваливаюсь внутрь синих тянучек. Тапки, фланевый халатик. Топаю на кухню.
Чайник закипает. Свежая душистая заварка темнеет на дне кружки. Разбавляю кипятком. Вместе с бабушкой размачиваем сухари. У нее смешно двигается челюсть, и она шамкает:
– Не вали на себя! А то гулять не пойдешь!
В кружке уже собралась приличная стайка крошек:
– Больше не хочу.
Мне не нравится пить мутный чай, отодвигаю кружку подальше от края.
– Я пойду гулять!
Июль в самом разгаре. Нынешним летом модно играть в "классики". У каждой девочки во дворе есть свой "черепок" – набитая песком жестяная коробочка из-под зубного порошка. Мой – большой с синей надписью "Особый" на золотистом фоне. Беру, как дорогое сокровище, прячу в карман. В коридоре снимаю колготки, бросаю на обувную полку.
Бегу по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Распахиваю дверь, щурясь от ослепительного света. Жарко. Раскаленный асфальт разрисован белыми квадратами. Девчонки стараются непременно попасть в "рай".
Лариска с пятого этажа еще не пришла. Кричу:
– Ла-ри-са! Выходи!
Маленькая кудрявая головка появляется на балконе:
– Сейчас!
Мне нравится Лариска. Мама ей купила модные шлепанцы на деревянной платформе. Все их называют "колодки" из-за того, что они стучат, а по краю обиты маленькими гвоздиками. У других девочек тоже есть такие. Завидно немного, но я знаю, что у нас нет денег, и поэтому гуляю в обычных тапках с резинками. Зато можно рассматривать "колодки" у других и примерять Ларискины. Какие они красивые!
Подружка вылетает из настежь открытой двери подъезда. Начинается игра. У Лариски белая баночка от маминого крема. С ромашками. У нее все необычное, даже "черепок". Я уже говорила, что мне нравится Лариска?
В разгар прыжков по клеткам слышу крик с балкона на втором этаже:
– Ирка, иди колотки надень!
Прабабушка обнаружила снятые колготки. Девчонки смеются. Лариска удивленно поднимает брови:
– Тебе тоже "колодки" купили?
Мне хочется соврать с важным видом. Но обманывать нехорошо, поэтому я молчу. Пускай Лариска хоть на минутку подумает, что я ничем не хуже ее.
– Сейчас, ба! – отвечаю свесившейся через металлические перила старушке. Приходится возвращаться домой. Но я даже рада, что Лариска не увидит мои слезы. Еще долго потом реву в прихожей, утираясь ненавистными колготками.


<<<Другие произведения автора
(6)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2019