Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
Описывать личность одной краской не только глупо, но и нечестно по отношению к тому, о ком говорят.
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 1678
529/260
 
 

   
 
 
 
Гилярова Наталия

Про шар
Произведение опубликовано в 99 выпуске "Точка ZRения"

«Мне купили синий-синий презелёный красный шар,“ — гласила строка в её детской книжке. И действительно! В детстве цвет почти совсем не играл роли. Вита волокла шар за нитку — во времена её детства они не летали высоко, а волочились следом, как игрушечные грузовики (тогда их наполняли не газом, а живым дыханием). Может быть, тот шар был желтый, может быть — зеленый, или красный — что цвет — был бы шар!

Рыжая крутобокая собака, несколько антропоморфная из-за названия — «боксер», подошла и ткнула Витин шар плоским мокрым носом. Шар ошарашено дернулся на нитке.

— Не надо! — попросила Вита.

И собака сговорчиво отошла.

Серая Шейка осталась одна-одинешенька, и должна была замерзнуть... Вита плакала о Серой Шейке. Раньше она плакала о Льве и Собачке, позже — об Идиоте Достоевского.

— Очень уж ты любишь поплакать, — упрекала ее матушка.

Вита стала детским доктором. Она очень старается, взвешивает детские тельца и заносит нежные стати в грубые серые карты. От этого в носу щекочутся слезы и развивается чувствительность. Она равно плачет при виде розовых атласных и зелененьких детей.

Еще она любит погреться на солнце, понежиться и поесть. Иногда смотрит на свои полные золотистые руки и они напоминают ей вареное сгущенное молоко, или поджаренные окорочка — особенно к концу рабочего дня, когда проголодается.

Трясется на столе зеленющий телефонный аппарат — ее маленькая проворная матушка интересуется, что приготовить. Та самая, что когда-то назвала Виолеттой и подарила воздушный шар.

Иногда ей приносят мультипликационного инопланетянина. Отец приносит. Вита взвешивает его — все-таки немного он набирает, но растет голова, а комариное тельце так и остается несущественным. Зовут инопланетянина Александр Константинович Щеглов, вес восемь, а роста нет. Отец приносит его уже четвертый год, а Вита ни разу виду не подала, как ей страшно. Отец инопланетянина, Константин Александрович Щеглов, и не догадывается, что доктор после их посещений сама не своя и плачет.

У Константина Александровича белое изможденное изморщиненное лицо, он сутулится и волочет ноги, ботинки грязные, а на пальцах белых костлявых рук — несколько колец.

Однажды Вита задала праздный вопрос о самом ярком из колец, подняв глаза от карты:

— У Вас кольцо с рубином?

Его губы дрогнули и скривились, лицо выразило еще больше страдания и он ответил стихами: “Шесть коней подарил мне мой друг Люцефер и одно золотое с рубином кольцо...”

Виту удивило, что Константин Александрович, зная стихи о другой жизни, стихи Гумилева, наизусть, и имея мифическое кольцо на пальце — все же не уходит в ту жизнь — ввысь и в сторону, остается здесь со своим слишком тяжелым иномирным ребенком.

Четырехлетний Саша всегда стонет, и пока его мать занимается разными домашними делами, его отец должен сделать так, чтобы Саша не стонал. Целый день он сидит в Останкинской башне, а потом сидит около Саши, разговаривает с ним. Или смотрит на него и думает.

Так рассказывал Константин Александрович, но не жаловался, а как будто удивлялся. Необыкновенный! Вита слушала его слова и вместе со словами ловила дыхание — чистое дыхание человека, всего себя отдавшего служению и любви.

Один раз Константин Александрович привел семилетнюю девочку. Вита и не знала, что у инопланетянина есть старшая сестра, обыкновенная, ладная девочка Алиса. Пришла она впервые, потому что она заболела. Четыре года Алиса только слышала стоны брата-инопланетянина и видела его издали. А однажды ночью, по детскому любопытству, просочилась в комнату и осветила его фонариком. Он закричал, страшно раскрыв рот, она испугалась, выронила фонарик и в темноте случайно коснулась его. С тех пор — как остолбенела, не разговаривает, не реагирует ни на что — хотя бы плакала!

— Хотя бы плакала! — согласилась Вита.

Вита пожалела девочку, ведь сама она утешалась только слезами. Она вспомнила про Серую Шейку, и выписала рецепт: “Раз. Мамин-Сибиряк “Серая Шейка”. Два. Лев Толстой “Лев и собачка”. Три.” Но подумала и перечеркнула цифру “три” — рано, потом наплачется над “Идиотом”, успеет. И отдала заполненный бланк Константину Александровичу.

Алисе никогда до сих пор не читали. Она не была в зоопарке, и дальше лужи во дворе ничего не видела. Ей давно забыли дарить игрушки. Она не знает своей день рождения и никогда не держала за нитку воздушный шар. Алиса живет среди стонов и стенаний.

Вита не знала, нужно ли вмешиваться в чужие дела, к тому же дела иномирные? Ведь никто никогда ничего не понимает, и говорить бесполезно. А скоро домой, там — поджаренные окорочка с зеленью, мягкие пледы, матушка смотрит яркое декоративное телевидение, и ночь неотвратимо приходит, можно забыться сном. Никто никогда других не слушает, но Константин Александрович — необыкновенный.

— Девочка должна знать, что она кому-то нужна... — смущаясь, пробормотала Вита, — даже не смотря на то, что...

А все же не плохо быть Алисой. Константин Александрович ведет тебя за руку, приводит домой, дает гречневую кашу, сам поливает кетчупом, потом усаживает на диван и читает вслух. А ты ловишь слова, сотворенные его дыханием, они парят вокруг на воздушных змеях его души. Ведь душа и есть дыхание. Он читает тебе до ночи, и не пускает к иномирному, плотно отгораживает дверью, говорит, что нет братца, что страх приснился. Он поглядывает на тебя сквозь книгу с любовью и надеждой. Пролетает Воздушный Змей — а на нем надежно устроилась уточка, спасенная Серая Шейка. Конечно, ты заплачешь, Алиса, и выздоровеешь.

В том году не забыли о дне рождения Алисы, не забыли о докторе, исцелившем ее слезами — о ласковой, уютной, с мягкими руками, с широким лицом и влажными глазами навыкате Вите. Вита пришла, принесла пирожные, яркие книжки, и сразу двадцать две куколки в пестрых одежках.

Константин Александрович надувал цветные воздушные шары. Да разве они воздушные? Дыхание — не воздух, дыхание — часть человека, в дыхании его слова, его мысли, его чувства, сама его жизнь, шар несет в себе часть души, а на себе имя надувшего его. Вита наблюдала, как шары становятся Константинами Александровичами — желтый, зеленый, и красный. Ей саднило палец. Ради детского праздника она впервые в жизни попробовала носить кольцо — надела матушкин перстень с жемчужиной. А у матушки пальцы тонкие. Вита все ждала — Константин Александрович спросит про кольцо, а она прочтет стихотворение, палец болел, Вита поворачивала кольцо так и сяк.

Когда доктор уходила — совсем одна — Алиса подарила ей воздушный шар. Вита несла его за нитку — он не летел высоко, а волочился следом, наполненный живым дыханием. Может быть, он был красный, может быть, желтый или зеленый. Цвет не играл роли — был бы шар! Те, кто идёт навстречу, не представляют, что Вита несет. Они воображают — воздушный шар, а это — сосуд, сосуд с дыханием. Сосуд — то, что содержит нечто — воду, или вино — нечто драгоценное. Предназначение сосудов — содержать вещества более значительные, чем они сами. Все сосуды скудельны — значит, недолговечны и ненадежны по сравнению с тем, что в них.

Сосудом называли и человека — представляя что он, хрупкий, содержит бессмертную душу. И хорошо, что сосуды ненадежны — благодаря этому их свойству душа инопланетянина Александра Константиновича Щеглова однажды освободится и полетит... Нужно только подождать. А о шаре никто не думает, как о сосуде, хотя это, казалось бы, так просто.

Возможно, вон тот прохожий с хитрым личиком и собакой на поводке догадался — смотрит и усмехается. Догадался, что нет в мире сосуда более драгоценного и более хрупкого, чем воздушный шар в руке у Виты.

А что матушке сказать про шар, как объяснить, почему с ним нужно обращаться аккуратно, и нельзя допустить, чтобы он лопнул или скукожился раньше срока?

Прохожий спустил с поводка свою собаку — рыжего крутобокого боксера. Боксер сразу кинулся к Вите и ткнул шар плоским мокрым носом. Шар ошарашено дернулся на нитке.

— Не надо! — попросила Вита.

Но боксер не послушался, закусил прозрачную плоть шара, и плоти у шара не стало. Прохожий подбежал, извинился.

— Я куплю Вам другой шар, — он действительно не догадался или насмехается? — Вам того же цвета?

— Всё равно, — сказала Вита, — да и шара мне не надо. Я так, подожду.


<<<Другие произведения автора
(5)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2019