Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 1243
529/260
 
 

   
 
 
 
Гилярова Наталия

Открытки в рай
Произведение опубликовано в 95 выпуске "Точка ZRения"

Папа подарил Даше удивительные деньги, и она вышла замуж за своего фараончика. Красный бересклет, нанизанный на солнце, был предзнаменованием. Нет, деньги ее фараончика не интересовали, он их презирал и в своем кармане даже комкал и скатывал в шарики. Но если бы денег не было, они бы просто не смогли жить и, наверное, умерли бы. А ее фараончик, напротив, не хотел ее денег, он любил справедливость и желал независимости. Он переживал свое попадание в неловкую ситуацию, Даша жалела его и они думали, что бы такое предпринять.

Через год придумали: разводить птиц! Такая работа, решили они, не работа, а удовольствие. Приобрели на рынке пару волнистых попугаев - беленького с сизыми крыльями Гоголя и зеленую с серыми подругу для Гоголя.

Сизокрылый Гоголь был несусветной птицей - изысканной, с чувством собственного достоинства - не даром его выбирал и имя ему давал ее фараончик. А какая походка! Когда Гоголь разгуливал по комнате - чинно, неторопливо, коготки цокали: «тыц, тыц, тыц». Но зеленая попугаиха имела сварливый нрав, а потом она и вовсе оказалась глупым попугаем. Пришлось завести еще одну зеленую подругу для Гоголя, ее назвали Клара. И попугаи стали плодиться.

Птенчики мерли каждый день, ее фараончик и она только и делали, что хоронили жалких недоносков в собачьем сквере за домом, а потом нервно курили на могилках. И с теми, что выживали, они уже не могли поступать жестоко - продавать, обрекая на неизвестность, и, быть может, тоже гибель...

- Пусть, - говорил ее фараончик,- хоть они и не гоголевы. Так я устроен. Пусть лучше у меня не будет ни «казачков», ни «косухи», ни баяна. Но я буду уважать себя.

И зеленые птицы носились по дому стайками. Фараончик и Даша варили коричный суп, потому что каждый день необходимо было сделать не похожим на предыдущий, а других рецептов ни Даша, ни ее фараончик не знали. У каждого была своя ложка, иногда они менялись ложками. Однажды сварили суп без корицы, но им не понравилось.

Гоголь умер. Два дня сидел, печалился, не вымолвил ни одного слова, а на третье утро его нашли с поджатыми лапками. И ее фараончику и ей подумалась одна мысль: «Почему он?» Не зеленые, а любимый, самый лучший, и по мысли этой они проехали, как по терке, а когда доехали до конца, то поднялись к заглавному «П», и поехали опять: «Почему он?»... И нелепо показалось держать у себя зеленую свору с пустым местом вместо Гоголя.

К тому времени ее фараончик и она обзавелись знакомым пианистом.

- Пристрой наших птичек,- сказал ее фараончик пианисту.

Пианист замялся. И ее фараончик рассердился.

- Как на пианино играть, ты сразу же, а как птичек спасать - так не можешь.

У пианиста нашелся знакомый китаец. Этот китаец согласился забрать попугаев. И вот, сидят они все в одной клетке, числом двадцать семь, как виноград на ветке, а клетку обеими руками держит китаец, пианист стоит рядом и не улыбается. А ее фараончик провожает свой неосуществленный проект, свою надежду на независимость с печалью во взоре:

- Ничего, они хорошие попугаи...

- Может быть, передумаете? - говорит китаец.

- Нет-нет, - пугается ее фараончик и машет руками, - они вам пригодятся - приходите домой, а дома весело, попугаи... А наш дом теперь опустел.

Даша держит тяжелый туго набитый пакет с зерном, обхватив руками, прижимая к груди.

- Приданое, - поясняет она, - мы ведь запасли зерно для Гоголя вперед на всю зиму.

Ее фараончик хватается за голову и убегает в другую комнату, где зарывается головой в подушку. Потом он объяснил:

- Как ты это сказала - так во мне все и перевернулось...

Даша подумала и согласилась - действительно, звучит трогательно. Всю зиму после провала проекта они уже ничего не делали, скучали и подолгу спали. И суп надоел, и все надоело. Казалось, в этом доме ничего не может быть хорошего - и причина заключается в самом сером кирпиче, из которого он сложен.

И вот, снится ее фараончику сон: пасется тучная корова на лугу, и пасется тощая корова, и обе рядом пасутся. И в ярости заносит он свой жезл, и хочет поразить тучную корову, и заносит на нее ноги свои с каблуками и пинает, и гонит к обрыву, чтобы столкнуть в бурный поток. И падает корова в поток и тонет. И тогда дашин фараончик, усталый, но гордый великой победой, возвращается к тощей корове, и просит у нее молока. Но вымя ее пусто, она падает на бок и умирает. И нет больше коров у дашиного фараончика.

Новый дом весь усыпан корицей - корица на подоконниках, на полу, на полках... Когда Даша распаковывала коробки, корица сыпалась из каждой... Все ботинки ее фараончика были полны корицы, она долго вытряхивала ее, а потом заворачивала ботинки в бумагу, чтобы опять не запылились.

Наш дом недалеко от Зачарованного парка, где солнце любит смотреться в озера. Это место прозвано «болотом». Существует предание, что в древности здесь был храм бога Любви, а потом ушел в землю, как в болото. Осенние листья здесь особенно шелестят под ногами, долго не блекнут, сильно и одуряюще пахнут, светятся в темноте. Они не-правдоподобно большие, а их желтый цвет насыщенный и глянцевый. Посмотри, какие листья! А весной в Зачарованном парке земля теплая, дышит и шевелится, вздыхает... Скотчтерьеры гуляют.

Дом из оранжевого кирпича. Из этого кирпича закат всегда варит компот. Компот проливается в комнату, горячей лужей стоит на паркете. И от лужи по дому распостраняется благоухание.

Я хочу, чтобы ты насладился этой лужей. А паркет хороший, прочный. Наши гости могли бы танцевать, а ты прыгать.

И не слишком близко к земле, и не слишком далеко от земли, а так, как будто мы залезли на дерево и сидим в кроне.

Перед балкончиком - кленочек весь в листьях, и ее фараончик мог бы с балкончика дотянуться до самых листьев, потрогать их и сказать: «Какие!» и «Как хорошо, что он здесь вырос!» и «Какая она заботливая, вырастила для меня дерево и построила дом».

А ты посмотри на окна!

В старом доме окна были плохие. Они подбивали щели ватой, поролоном, бумагой, но все равно дуло. Фараончик, глядя в окно, каждое утро говорил: «Опять серый и скучный день. Дует.»
Посмотри, какие окна в доме, который она для тебя построила! Они как картинки - портреты клена со всех боков, и каждый под стеклом. Нет щелей, а подбиты специальными теплыми валиками так добротно, что Гоголь мог бы гулять по подоконнику, и ни одна пушинка не шелохнулось бы на его спине. Все щеколды закрываются и открываются, и есть такая интересная железячка, которая всю ночь держит форточку, чтобы она не распахивалась, не запахивалась, не хлопала, пока вы спите. И все карнизы для занавесок уже подвешены на свои места, а занавески в этом доме ярко-оранжевые, шелковые.

В ванной тоже висит занавеска. Вот уже наготове кокосовый шампунь. Он получился из того самого кокоса, который она подарила своему фараончику в день вылупления Карла седьмого, который очень мало прожил и они плакали, но тогда еще этого не знали и ее фараончик разбил кокос об телевизор, чтобы съесть.

Ведро для мусора - пузатое, красное, с круглой крышкой. А в двери есть глазок. Дашин фараончик очень хотел, чтобы дверь у дома была прочная, чтобы было много замков и такой вот хитренький глазок. И она нашла дверь ему по вкусу. Правда, глазок какой-то чудной. Смотрит она - видит своего фараончика. Смотрит офицерша - видит своего офицера.

Офицерша пока живет в комнате дашиного фараончика. Когда фараончик придет домой, офицерша уедет, а Даша будет рассказывать ему про офицершу. Фараончик будет играть на баяне, а Даша варить ему сладкий коричный суп.

Ты бы попробовал, как это вкусно, тощий фараончик! И какая светлая, смолистая кухня. В нашем новом доме живет Гоголь, слышишь? Нам только показалось, что он умер. Ты слышишь, наша чудесная птичка бессмертна! На столике стоит его клетка, и зеркальца сияют, он чистит сизые крылышки оранжевым клювиком, клюет просо, скачет по жердочкам, кланяется, представляется. Он помнит твое имя.

И все здесь вылизано, не найдешь ни пятнышка. Если Даша видит соринку, тут же выметает ее - вдруг как раз ее фараончик придет и наткнется на соринку. И каждую ложку она так начистила, что они сияют - она сама таких ложек никогда в жизни не видела. И так же сияют лампы - и рабочие цилиндрики, и деревянные китайские, а круглая кухонная в цветастом абажуре.

А тулуп своего фараончика она отчистила от всей грязи, и он стал белый-белый, как платье невесты. Скоро зима, а у Даши целый мешок зерна для ее фараончика. Где же он? Его нет. Везде прорастают подсолнухи, и полынь, и крапива, цветной горошек, ромашки, земляника, вероника, виктория, одуванчики и злаки пополам с васильками. Они лезут из зерен, которыми засыпан этот дом выше крыши. Цветы истошно мычат, потому что они суть коровы с переполненным выменем.

Не мычите. Ее фараончик сидит на веточке, в казачках и косухе. Не мычите, посмотрите, как светло улыбается ее фараончик, как он чистит свои перышки. И рядом с ним - Даша.

Ранним утром, вылупившись из снов в день, они улыбаются друг другу. Потом поднимают свои кружки с чаем и выпивают их за здоровье Гоголя. Сжевав овсяную кашу, бегут на озеро в Зачарованный парк. Купаются в зарослях ив, вытираются футболками и ежатся.

Дорожка раннелетняя, Даша и ее фараончик пытаются согреться изнутри запахом сирени и круглотой маленьких цветущих вишенок. И тут же гуляют скотч-терьеры.

Дома они залезают в постель греться, вдыхая белый запах простыней, а из их безмятежности получаются новые летние облака, и день делается длиннее на час, на два, а иногда и долее.

А почуяв первый и самый отдаленный вздох голода, поймав завлекательную ниточку со съедобной приманкой в своем воображении, сразу идут на смолистую кухню варить и есть коричный суп. И на Даше синий фартук. Отдохнув после супа, фараончик думает, что бы ему такое предпринять - на баяне поиграть, красное мусорное ведро вынести или насыпать зерна Гоголю.

Когда закат вопит красными иероглифами, они стоят на балконе и успокаивают солнце своим безмятежным видом. Фараончик протягивает руку, трогает листья клена и восхищается:

- Какое дерево!

И Даша от блаженства тает в закатном луче.

Гоголь рассказал Даше, что в рай постоянно идут открытки с видами. Иногда это просто фотографические карточки. На них может быть отпечатан бересклет, или коричный суп, или фараончик, оплакивающий Гоголя, зарывшись носиком в подушку.

Такие кадры отсылаются в рай поспешно, потому что они могут быть испорчены последующими - произойдет наложение, и то, что потом, испортит то, что было, безвозвратно. А их бывает очень мало, таких документальных кадров.

Другое дело - виды вымышленные. Например, фараончик сидит на клене. Такие открытки идут бесконечным потоком, их так много, они такие яркие и похожие, что без ущерба часть может потеряться по дороге.

В рай открытки шлют самому себе до востребования, и там они лежат, разложенные мозаикой до самого горизонта. И чем лучше открытки, чем ярче - тем веселее будет востребовать их - потом. Гоголь сказал - в темной лаборатории страдания особенно фактурно отпечатываются райские кадры, так же как в темной и бесконечной грусти и тщете таланта. На возделанном фоне появляется фигурка. Фараончик берет в руки пакет с зерном.

Даша услышала шаги, цапельные шаги своего фараончика, шелест тапок, теплых, пушистых, шоколадных, позавчерашних. Она затаила дыхание. Вот сейчас он дошлепает до комнаты, здесь покружит на месте, наткнется на окно и вздохнет: «Снова серый и скучный день». Тогда она поднимет голову и станет рассказывать, какой это хороший серый день. Но он шлепает, шлепает, и никак не дошлепает до нее, как будто заблудился в прихожей.

Она неосторожно подняла голову и увидела свое разочарование - живое, настоящее. Гоголь цаплей разгуливал по комнате. Попугай научился звуками своих шагов подражать звукам шагов ее фараончика. В той его жизни он умел подражать только его голосу. Но Даша все равно знала заранее - поэтому и боялась отъять голову от подушки.

А ты, мой фараончик, знаешь ли ты, что попугаи умеют имитировать звуки шагов? Приходи, послушай, как Гоголь ходит, скорее, а то вдруг опять умрет.

Даша встала, пошла в кухню, почистила и съела варённую в мундире картофелину. А офицер заведовал кухней и притаскивал своей офицерше уже почищенную солдатами картошку.

Шкурки Даша бросила в красное пузатое мусорное ведро, и послала еще одну открытку в рай.


<<<Другие произведения автора
(7)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2019