Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 177
524/252
 
 

   
 
 
 
Демина Нина

Мужчины в её смерти
Произведение опубликовано в 120 выпуске "Точка ZRения"

Маргарета увернулась от запущенного в нее сапога.

— Шлюха яванская!

Муж, как обычно, был пьян и зол. Маргарета поторопилась исчезнуть за хлипкой дверью из тика, так часто выбиваемой ее агрессивным супругом.

— Стоять! Кругом! Ко мне шагом марш!

Молодая женщина нехотя вернулась, и подняв с пола сапог, подошла ближе. Мужчина плеснул в бокал темную жидкость, и неторопливо сделал глоток.

Здесь, в Медане, характер капитана МакЛеода стремительно ожесточился. Он служил на Яве уже более тридцати лет, денег не заработал, зато сахарный диабет и ревматизм стали его вечными спутниками. Шли годы, надоедливые болячки, комендантская вседозволенность, и бессчетное количество выпитого рома превратили несгибаемого офицера в домашнего тирана.

— Где дети?

— В детской, с няней, — ответила жена.

Маленьким Норманом и новорожденной Нон занималась нянька, девушка из небольшой малайской деревушки.

— А ты куда собралась?

— Пойду танцевать к ванРееде.

— Какая из тебя танцорка, Грит? Безгрудая, плоскостопая...

Маргарета вспыхнула от слов мужа. Она всегда стремилась быть первой дамой где бы они не жили — светское общество Тумпунга, Синдалайи, а теперь и Медана было в восторге от молоденькой жены хмурого капитана с лихо закрученными усами. Двадцатилетняя разница между супругами делала МакЛеода безумно ревнивым. Сам он не пропускал ни одного саронга из расписанного вручную батика, потому и считал не лишним воспитывать жену в строгости. От его ярости и справедливых обвинений во флирте с офицерами колонии, она сбегала в местный храм, где жрицы исполняли танцы, наполненные любовью к Шиве. Маргарета любила танцевать, ей нравились плавные движенья рук, позвякивание золотых браслетов на узких щиколотках, а мир сквозь яркую прозрачную ткань казался волшебным, и наполненным божественной музыкой. Все это так отличалось от ее семейного быта! Жизнь европейца в Восточной Индии опасна, однажды муж нашел огромного скорпиона, и с тех пор заставлял Маргарету лично перестилать детские кроватки, проверять горшки с цветами, и следить за мытьем полов. Местной прислуге он не доверял.

— Я могу идти?

— Проваливай, — разрешил муж, раздумывая над тем, что в отсутствии жены неплохо бы наведаться к няньке.

— Новенькие имеются?

— Есть одна. Маргарета Гертруда МакЛеод, урожденная Зелле, возраст: сорок один год.

— Старуха.

— Не скажи, Шарль, она весьма привлекательна.

— Посмотрим, как привлекательно она будет болтаться в петле.

— Тебе бы в палачи, а не начальником тюремного караула.

«Мой милый Вадим...» - перо дрогнуло, поэтому экзотическое русское имя приобрело завитушку.

Маргарета задумалась — в прошлом остались смерть сына и развод с МакЛеодом, который отобрал у нее дочь, и ее легкомысленный поступок — приезд в Париж с несколькими су в дамском саквояже. Пару лет понадобилось чужестранке, чтобы все, о чем мечтала, сбылось — этот, негостеприимный поначалу город лежал у ее ног. А ведь были времена, когда... даже не хочется вспоминать, каким тернистым был ее путь к вершине. Маргарета не забыла обидных слов МакЛеода. К тому же один из журналистов имел наглость заметить, что у новой звезды плоская грудь, и она прикрыла ее расшитой кабией. А как эротично она раздевалась, у публики захватывало дух от непривычного зрелища — лишь прозрачные цветные покрывала развевались подле стройных ножек танцовщицы. Подсвеченный софитами, мир сквозь них был красочен и нереален. Это потом она стала расточительной и взбалмошной, ее приглашали танцевать в Ла Скала, и в Монте-Карло, толпа поклонялась ей. Только задавака Дягилев решил, что она простовата для его балета, представьте, он предложил ей пробы! Она писала ему, но гордец был непреклонен. Тысяча девятьсот двенадцатый — пик ее славы, но очень скоро подражание ее танцу можно было увидеть в любом захудалом кабаре, и импресарио устал пристраивать артистку. Денежный ручеек стал слабым, а потом и совсем обмелел, и не спасали привыкшую к роскоши артистку нередкие подачки любовников.

Маргарета снова склонилась над бумагой: «...наша последняя ночь не выходит у меня из головы, я благодарна тебе, как может быть благодарна только безумно влюбленная женщина...» Возможно ли описать женское счастье? В танце она умеет выразить все, а на бумаге... Здесь, в курортном городке Виттель, Вадим Маслов сделал ей предложение. Казалось, брак с ним будет великолепным завершающим аккордом в ее карьере, но семья русского офицера желала невесту с приданным.

Миллион франков... Миллион за какое-то путешествие в Брюссель! Конечно же, Маргарета согласилась. Капитан французской разведки, мсье Ладу, спросил ее, этот вопрос он задавал каждому завербованному агенту:

— По каким соображениям вы хотите помочь Франции?

— Есть только одна причина, — без сомнений ответила она. — Я хочу выйти замуж за любимого человека. И я хочу стать независимой.

Теперь все будет хорошо, у нее будут деньги и ей не придется изменять Вадиму. В мыслях Маргарета уже дала отставку маркизу де Бофору и барону ван дер Капеллену. Перо тихо поскрипывало, черный локон отбрасывал замысловатую тень на листок с названием отеля «...я закончу дела в Брюсселе, и мы не будем расставаться боле...»

— В Сен-Лазар сиживало много знаменитостей, место такое.

— Тебе не интересно кто она, Шарль?

— МакЛеод — шпионка, я и так знаю.

— Она Мата Хари.

— Мата Хари... Это та, что танцевала голой?

Капитан Ладу был взбешен. Что эта Мата Хари о себе возомнила! Мало того, что ей не удалось добраться до Бельгии, так на тебе - в Фалмуте ее сняли с «Голландии» и отправили в Скотланд-Ярд. Вместо того чтобы выполнить поручение, лже-индуска вернулась в Мадрид, завела никому не нужную интрижку с военным атташе Германии фон Калле: я жду ваших указаний, и могу делать с моим немцем что пожелаю! - писала она ему, после покаянного письма о провале. Ха! Фон Калле не дурак - подводные лодки на марокканском побережье, резидент немецкой разведки в Барселоне - старые новости! Авантюристка носилась по изрезанной фронтами Европе, как дебютантка по парижским балам, да еще имела наглость записаться к нему на прием. Пришлось настырной танцорке потомиться в ожидании, но добилась-таки обещания рандеву. Думает выпросить у него денег? Не получит! Лгунья, захотела выставить Ладу паяцем? Не выйдет, уже лежит на его столе телеграмма перехваченная у фон Калле:

«Агент H-21, принадлежащий к центральному информационному бюро в Кёльне... притворилась, что примет предложение по оказанию услуг французскому разведывательному бюро... пробное задание в Бельгии... на борту корабля «Голландия»... но была арестована в Фалмуте, потому что ее приняли за кого-то другого... ее вернули в Испанию, так как англичане по-прежнему считали ее подозрительной».

— Как думаешь, Шарль, она действительно...?

— Нет дыма без огня.

— Так убивается по своему офицерику — он тяжело ранен, почти ослеп.

— Зря старается, я слышал, что он от нее отказался.

— Какое бессердечие!

— А что такого? Ведь он один из многих.

Инспектор тюрьмы Сен-Лазар капитан Пьер Бушардон очень устал. Никогда ему не приходилось слышать столь многоцветных историй, сотканных изо лжи, флирта, и шпионских интриг. Арестантка смешивала реальность и фантазии, и все время «забывала» свой истинный возраст. Она была разговорчива, охотно рассказывала о путешествиях, именитых любовниках, и даже вела жаркие споры с Бушардоном.

— Ладу утверждает, что не вербовал вас, просто между вами была некая договоренность, — заявил Бушардон, не поднимая глаз от листа с машинописным текстом.

— Эта «договоренность» была достигнута не в ресторане, во время частной встречи, а в кабинете капитана, в бюро французской контрразведки на бульваре Сен-Жермен! — вспыхнула Мата Хари, которая всегда бурно реагировала на принижение ее заслуг.

Допросы выматывали обоих, но, несмотря на ее увертки, у Бушардона уже сложилась определенная тактика. Деньги — её слабая сторона. Она никогда не задумывалась о происхождении денег, которые просила у фонКалле, требовала у Ладу, и брала в Гааге у консула Германии Крамера.

— Ладу не заплатил мне ни су, к тому же задержал меня на месяц дольше, чем я рассчитывала, — оправдывалась заключенная. — Чем, по-вашему, я должна была оплачивать счета за гостиницу? В Берлине конфисковали мои шубы, в Париже я оставила все белье! Я даже написала служанке с просьбой занять денег у барона ван дер Капеллена.

— Немецкая сторона авансировала вас за агентурную работу, — настаивал Бушардон. — Вот что фон Калле пишет об агенте H-21: ее служанка живет в Голландии, и ее зовут Анна Литьенс. Вы голландка? Это имя вашей служанки?

— Да. Но я же ничего не делала! Была нежна с фон Калле и только... Мои контакты были любовными и никакими другими.

— Вы встречались с офицерами французской армии, вы имели возможность получать от них полезную для врага информацию.

— Господин капитан, я слишком люблю офицеров, чтобы тратить время на пустую болтовню! Я спала с ними, а не разговаривала.

Писарь записал слова заключенной, и устало растер онемевшие пальцы.

— Суд приговорил ее к расстрелу.

— Много чести. Виселица или гильотина, вот конец достойный врагов Франции.

— Она не шпионка, Шарль, а просто заблудшая душа...

— Тебе бы в служки соборные, а не надсмотрщиком в Сен-Лазар.

Если бы можно было увернуться от пули, как от сапога постылого мужа! Все против нее. И мутный восход октябрьского солнца, словно насмешка над ее именем — Око утренней зари. Грустно умирать на рассвете, когда день только занимается, и еще нестройной шеренгой стоит расстрельная команда, в столь любимых ею мундирах, с оружием на изготовку — как символично! Улыбка тронула ее губы. Вчера мэтр Клюне, ее адвокат, принес парижские газеты. Репортеры, когда-то восхищавшиеся ее танцем, теперь писали статейки о победе французского правосудия: «Это знак настоящего равноправия мужчин и женщин: они заслуживают того, чтобы выполнять равную с мужчинами работу и получать такое же равное наказание». В деле были замешаны немцы и деньги, в тысяча девятьсот семнадцатом этого было более чем достаточно. Охотник за шпионами, капитан Бушардон был героем дня, а она уже была расстреляна общественным мнением.

— Мадам, я должен связать вам руки, — обратился к ней командующий офицер.

— Лишнее, господин лейтенант, я никуда не исчезну, — ответила Маргарета. — И у меня есть просьба, последняя... не завязывайте мне глаза, я просто опущу вуаль на шляпке.

Первые лучи проникли сквозь бойницы крепости Венсен, приговоренная к смерти потянулась мыслью к своей взрослой дочери, и бывшему мужу, две недели назад женившемуся третий раз. Почему-то отметила совпадение цифр: двенадцатый — номер в Гранд Отеле, и номер ее камеры в Сен-Лазар, часы в суде отбивающие полдень, двенадцать зуавов расстрельной команды... Удивительно, как раньше она не задумывалась над такими вещами.

Звук трубы разбудил воронью стаю, птицы взметнулись, и сделали круг над Венсенским замком.

— Пора.

— Что ж, смелее господа, я сумею умереть, — подбодрила палачей жертва.

«Именем французского народа...» — громко зачитал стоящий напротив командующий офицер.

Холодное осеннее солнце пробивалось сквозь жемчужного цвета вуаль шляпки, и ей вспомнился далекий Медан, маленький Норман и...

Промозглую тишину раннего утра взорвали двенадцать выстрелов.


<<<Другие произведения автора
 
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2017