Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 992
529/260
 
 

   
 
 
 
Колотинский Василий

Репатриант (Часть 1)
Произведение опубликовано в 141 выпуске "Точка ZRения"

Историческая неправда, которой, впрочем, никогда и не было

I.

Ледяные декабрьские волны Балтийского моря методично раскачивали старенький пассажирский пароход. Впереди был порт Данциг, позади оставались годы, прожитые в Риге. Вынужденное бегство в фатерланд казалось неизбежным: немцы должны объединиться и жить на своей родине.

Арнольд Штакельберг неохотно прошел в набитый людьми и вещами небольшой салон старой посудины, которая только каким-то чудом держалась на воде.

– Завтра Рождество. Куда и зачем мы бежим?

На этот вопрос не было ответа ни тогда, отвратительным декабрьским днем одна тысяча девятьсот тридцать девятого года, ни сейчас – одиннадцать месяцев спустя, которые промелькнули одним кошмарным забегом, начавшемся в Данциге, продолжившемся в убогих центрах для вновь прибывших соотечественников и на какое-то время приостановившемся в маленькой съемной комнатушке на окраине Кёльна.

Вчера вечером Арнольд был приглашен на вечеринку в особняк своей троюродной тетки Урсулы фон Штакельберг, которой захотелось поговорить «по душам» со своим дальним родственником, недавно прибывшим в Германию в числе репатриантов. Надо сказать, что Арнольду очень повезло: Урсула, используя свои многочисленные связи, сумела выбить для племянника разрешение на проживание в Кёльне. Так везло далеко не всем вновь обретенным гражданам рейха, так называемым фольксдойче, отношение к которым было более чем настороженным. Большинство репатриантов направлялись в Рейхсгау Вартеланд*, лишь отдельные счастливчики попали на основную территорию Германии, и то только потому, что у них имелись влиятельные родственники.

Вернувшись от Урсулы домой, Арнольд плюхнулся на металлическую койку, долго ворочался, пока не впал в дремотное пограничное состояние между сном и каким-то полубредом: древние кельты, римляне, «колония», преобразовавшаяся в название города Кёльн, существительное «кёльш», под которым понимается либо марка местного пива, либо один из видов диалекта, отличающийся тем, что при разговоре успешно проглатываются конечные буквы и слоги слов, а заодно и пропускается в них буква «р». Непрерывно звучала надоедливая стихотворная строчка «Вершина горы пламенеет над Рейном в закатном огне», строчка повторялась раз за разом и не давала сосредоточиться на чем-то очень важном и нужном.

– Знаю-знаю, эта гора находится где-то в другом месте, но тоже на Рейне, который всё так же стремителен и коварен, как и тысячи лет назад.

Арнольд перевернулся на другой бок, пытаясь избавиться от навязчивого состояния, приподнялся на локтях: в комнате было совсем темно и очень холодно. Вечером не протопил печку, не захотел возиться с розжигом сырых дров. Вот теперь приходится мерзнуть, все-таки уже конец ноября. Конечно, здесь, на западе Германии, теплее, чем в Латвии, но зима – она везде зима. Сравнение с Латвией напомнило о совсем недавнем времени, когда Арнольд Штакельберг жил в Риге в небольшой двухкомнатной квартире на улице Тербатас. Всё у него было хорошо: была работа, подрастал сын, жена Ольга преподавала в гимназии французский язык. Казалось, что так и будет всегда. Но политика уничтожила его маленький уютный мир.

Для Арнольда всё начало рушиться в октябре 1939 года после подписания Пакта о взаимопомощи между СССР и Латвией. С одной стороны, резко ухудшилось отношение к немцам со стороны латвийских властей, подталкивающих остзейцев к возвращению в фатерланд. Как выразился президент Карлис Ульманис: «Латвия становится более латышской», эти слова чуть позже подтвердил министр иностранных дел: «…в Латвии не существует группы немецкой народности… Немечество в Латвии окончилось на вечные времена».

С другой стороны, немцы из метрополии через своих эмиссаров и газеты призывали к немедленному отъезду на родину. И надо сказать, что их слова были вполне убедительны на фоне ликвидации культурной автономии, закрытия немецких газет и школ, прекращения богослужений на немецком языке.

Одновременно с началом политической истерии начали трещать по швам семейные отношения. Ольга заявила Арнольду, что ни в какую Германию она ни за что не поедет. Она почему-то считала, что, будучи русской, ей ничего не угрожает. А раз Латвия теперь дружит с Советским Союзом, то и бояться нечего. Если бы Арнольд мог предвидеть, чем для Ольги и их сына закончится вера в СССР, то он бы силой заставил жену уехать вместе с ним в Германию. Но год назад, рассорившись с Ольгой, господин Штакельберг поднялся на борт парохода, отправляющегося в Данциг.

Холодная сырая комната, которую Арнольд снимал в небольшом частном доме, стала его единственным пристанищем в этой жизни. Но воспринимать нынешнее положение дел следовало как исключительное везение. Урсула помогла устроиться на приличную работу почти по специальности – мастером в авторемонтную мастерскую. В Риге Арнольд работал в должности инженера-электромеханика. Это была высокооплачиваемая работа, которая обеспечивала, помимо всего прочего, достаточно высокий социальный статус в обществе. Здесь же, в фатерланде, надо было учиться приспосабливаться к весьма специфическим условиям жизни в Германии одна тысяча девятьсот сорокового года.

То, что происходило на его бывшей родине, казалось чем-то нереальным. Если верить германским газетам, в Латвии не было больше ни президента Карлиса Ульманиса, ни прочих министров с их идеями национального государства, ни самого государства, зато была советская власть и депортация потенциальных врагов этой власти в Сибирь. Где теперь Ольга Штакельберг и ребенок? Российское дворянское происхождение и наличие, хоть и беглого, но мужа немца, ничего хорошего для Ольги не предполагало.

На будильнике пять часов утра. Пора вставать и отправляться на работу, опаздывать нельзя. По законам Третьего рейха опоздание на работу считается преступлением, а учитывая статус фольксдойче, наказание может быть весьма суровым.

Рабочий день начался как обычно. Привезли пострадавший в дорожном происшествии Wanderer WW23S с откидным верхом. У автомобиля был разодран весь правый борт. Унтер-офицер, доставивший своего железного друга, пояснил, что повреждения были получены при выезде на набережную Рейна в результате наезда на бетонное ограждение, которое он не заметил в темно-те. Унтер чуть не плакал, очень волновался и просил отремонтировать автомобиль как можно быстрее. Как он объяснил, унтер-штурмфюрер пообещал отдать его под суд, если к завтрашнему дню машина не будет приведена в идеальный порядок.

Арнольд внимательно осмотрел автомобиль. Ни о каком ремонте деталей кузова не могло быть и речи – только замена и покраска. Естественно, что необходимых комплектующих в мастерской не было, поэтому пришлось идти в контору и обзванивать всех владельцев автомагазинов, а также знакомых и незнакомых автомехаников. Чтобы не терять время, Штакельберг приказал рабочим начать разборку правого борта автомобиля.

Как назло, нужных деталей ни у кого не было, точнее, не было сегодня. Арнольд заказал доставку с завода, но требуемые железяки прибудут только через три дня. После этого автомобиль, конечно, будет отремонтирован, но вряд ли это поможет унтер-офицеру избежать наказания.

Ближе к обеду позвонил знакомый механик из мастерской на улице Ам Грауэн Штайн и сказал, что к нему привезли такой же Wanderer с заклинившим поршнем, и если Арнольд готов немного заплатить, то можно снять нужные детали с ремонтируемого автомобиля, а затем поставить на их место новые узлы, полученные с завода. Все равно переборка и ремонт мотора займут не менее четырех-пяти дней.

Штакельберг согласился на этот вариант. За деталями он отправил небольшой грузовичок. Ехать предстояло на другой берег Рейна, где недалеко от кладбища располагалась нужная автомастерская. Унтер-офицер вызвался съездить и поработать грузчиком, на что Арнольд сразу согласился: лишь бы не видеть перед собой его страдальческую физиономию.

Ремонт автомобиля был окончен только под утро. Больше всего времени ушло на покраску. Сушили краску специальными электрическими нагревателями – большими металлическими щитами с намотанной нихромовой проволокой, по которой пропускали ток.

К утру автомобиль стоял под навесом и сиял отполированным кузовом. Ровно в шесть часов унтер позвонил своему командиру и доложил, что автомобиль отремонтирован. К удивлению Арнольда, унтерштурмфюрер выразил желание лично прибыть в мастерскую, чтобы принять работу и расплатиться.

Минут через двадцать во двор автомастерской въехал полицейский автомобиль, из которого вышел молодой человек в очень дорогом костюме. Судя по тому, что унтер-офицер застыл в нацистском приветствии с вытянутой вверх правой рукой, Арнольд догадался, что перед ним эсэсовский офицер – владелец отремонтированной машины.

На вид молодому человеку можно было дать не более тридцати лет. Волевое красивое лицо в сочетании со спортивной фигурой вполне могли бы принадлежать киноактеру, привыкшему играть супергероев.

– Доброе утро, господа! Кто отвечает за ремонт автомобиля?

– Здравствуйте, за ремонт отвечаю я – мастер Арнольд Штакельберг. Надеюсь, что унтерштурмфюрер останется доволен качеством работ.

Вместо ответа офицер задал вопрос:

– Почему вы говорите с прибалтийским акцентом?

– Я репатриант из Риги.

– Понятно. Покажите автомобиль.

После осмотра машины офицер потребовал предоставить ему счет с указанием стоимости деталей и ремонта. Получив документ, расплатился с точностью до пфеннига, не забыв взять расписку в получении денег.

– Благодарю вас, господин Штакельберг, за проделанную работу. Кстати говоря, кем вы работали в Латвии?

– Я был инженером-электромехаником, работал на предприятии по обслуживанию генераторов для электростанций.

– Какое учебное заведение вы оканчивали? Что-нибудь в Риге?

– Нет, господин унтерштурмфюрер, я оканчивал Берлинскую высшую техническую школу.

– Ясно. И попрошу вас господин Штакельберг, обращаясь ко мне в дальнейшем, использовать применительно к моему имени Магнус фон Платен титул барон, разумеется, если наша следующая встреча когда-либо состоится. Всего хорошего, до свидания.

Наступивший декабрь был наполнен предрождественскими ярмарками и обычной для этого месяца суетой. Пришлось нанести обязательный визит Урсуле фон Штакельберг, подарить ей плетеную корзинку с шоколадными конфетами и фигуркой ангела, которого предполагалось разместить на праздничной елке.

После Нового года жизнь, которая только-только вошла в привычную колею, была нарушена самым непредсказуемым образом. Утром, как только Арнольд вышел на улицу, чтобы в темноте, практически ощупью, добраться до работы, он внезапно был освещен фарами припаркованного автомобиля. Когда вышедшей с пассажирского места человек в военной форме подошел ближе, стало понятно, что это полицейский.

– Господин Штакельберг, доброе утро. У меня приказ доставить вас к нам в управление.

Арнольд прекрасно понимал, что спрашивать у полицейского о причинах задержания не имеет никакого смысла. Во-первых, не ответит, а во-вторых, вряд ли что-либо знает, он просто выполняет приказ.

За несколько минут, проведенных в полицейской машине, Арнольд успел мысленно перебрать все причины, по которым его могли везти в управление. Единственным возможным поводом для привода в полицию ему казалось наличие русской жены. Но не еврейка же! В конце концов, он ничего плохого не совершил и не стоит волноваться. Скоро всё выяснится.

В управлении, несмотря на ранний час, было множество народа. Арнольда провели по коридору вглубь здания. Здесь было тихо, около кабинета стояли стулья. Сопровождающий полицейский попросил присесть и подождать.

– Господин унтерштурмфюрер скоро вас вызовет.

Действительно, буквально через две минуты из кабинета вышла девушка в эсэсовской форме.

– Заходите, пожалуйста, вас ждут.

II.

За столом сидел уже знакомый Арнольду владелец автомобиля Wanderer. На этот раз унтерштурмфюрер был облачен в безукоризненно подогнанный по фигуре мундир. Увидев входящего Арнольда, фон Платен встал.

– Labdien, kungsinzenieris. Paldiesparlieliskodarbu.

– Sveiki, barons kungs**! Вот уж не ожидал услышать от вас латышскую речь. Судя по всему, вы ознакомились с моим досье и знаете, что я владею языком.

– Вы совершенно правы, господин инженер, я просмотрел личное дело и, возможно, предложу вам работу по специальности. Но только в том случае, если ваша реальная квалификация окажется соответствующей диплому. Присаживайтесь к столу. Предлагаю немного поговорить о деле. Скажите, вы слышали что-нибудь об уравнении Мещерского?

– Если речь идет о движении тел с переменной массой, то я знаком с этим уравнением.

– Хорошо. Возьмите чистый лист, карандаш, напишите уравнение и поясните его.

Арнольд быстро начал писать формулу, одновременно объясняя значение каждого символа. При этом он никак не мог взять в толк, зачем офицер СС решил проэкзаменовать его на знание классической механики. Наверное, просто не верит, что я тот, за кого себя выдаю. Ну конечно! Поэтому он и проверял, говорю ли я по-латышски.

– Ну что же. Всё правильно. Раз вы справились с этим заданием, то вот следующее: опишите, пожалуйста, с помощью дифференциальных уравнений поведение астатического гироскопа, закрепленного в карданном подвесе, при воздействии на него однократного возмущающего импульса.

– Вы шутите, господин барон!

– Нисколько. Если не можете сразу, то напишите исходную систему уравнений, затем ее решение и конечный результат. Пишите, а я пока займусь своими делами. Через полчаса посмотрим, как вы сумеете справиться с этим заданием.

– Вряд ли я справлюсь.

– А вы постарайтесь, только очень постарайтесь, господин фон Штакельберг! – барон встал и направился к выходу. – Да, чуть не забыл сказать. Если решите задачку, то я приглашу вас сегодня на ужин в один неплохой ресторанчик.

Предлог «фон» непривычно резанул слух, уже много лет никто так не обращался к Арнольду. В Латвии лучше было не акцентировать внимание на аристократическом происхождении рода. Да и в Германии это не очень приветствовалось, если не рассматривать моменты кратковременного пребывания в доме тетки Урсулы.

Но в данное время было не до выяснений причин употребления предлогов. Предстояло что-то делать с задачей про астатический гироскоп. Не случайно же барон попросил очень постараться. Он хоть и выглядит молодо, и звание у него совсем невысокое, но судя по тому, как все лебезят перед ним, этот эсэсовец совсем не прост, и дело не в его баронстве. Взгляд Арнольда скользил по стенам кабинета, по столу, наконец остановился на застекленном книжном шкафу. Книги! Это не просто книги – это учебники и научная литература на немецком и французском языках: термодинамика, механика сплошных сред, астрономия, математика и многие другие разделы физики и химии. В углу полки расположилась фотография. Очень знакомые лица. Ну конечно же, это всесильный рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер и штандартенфюрер СС Мюллер, а чуть сзади за ними – в штатском и со шляпой в руках киношный красавец и хозяин этого кабинета барон Магнус фон Платен. Вот это да!

Рука как бы сама рисовала гироскоп, вписанный в кардан.

– Так, стрелочками обозначим действующие силы, запишем уравнения для случая Эйлера-Пуансо, теперь рассмотрим проекции моментов сил, которые действуют вокруг рамок подвеса кардана. Это надо сделать как для внутренней оси, так и для наружной. В результате получаем уравнения движения астатического гироскопа для варианта подвижных осей координат.

Арнольд крупным почерком быстро заполнял листы бумаги. Он уже почти закончил вывод формулы, когда в кабинет вошел унтерштурмфюрер.

– Ну что же, полчаса истекли, показывайте, что вы нарисовали, – барон взял в руки исписанные листы.

Фон Платен быстро просматривал уравнения.

– Почти все правильно, вот здесь в третьем уравнении пропустили значок второй производной, но это не принципиально. Так, не написали последнее уравнение.

– Господин барон, я просто не успел. Это элементарно следует из написанной системы.

– Да, но вы не уложились в отведенные полчаса. Тем не менее поздравляю. Не зря вы учились в Берлинской технической школе. Жду вас сегодня ровно в шесть вечера в ресторане «У старого Августа», это недалеко от собора на улочке, параллельной реке. Найдете?

– Найду. Я сегодня не был на работе. Не могли бы вы выдать документ, подтверждающий мое пребывание в управлении полиции?

– Нет, такой документ я не выдам. Он не нужен, забудьте о своей работе, появляться там нет необходимости и, я бы даже сказал, нежелательно. Но обо всем поговорим сегодня у «Августа».

Ресторанчик «У старого Августа» занимал первый этаж перестроенного старинного дома. Полумрак помещения лишь слегка разбавлялся горящими свечами, стоящими на столиках.

При входе в зал Арнольда встретил пожилой метрдотель.

– Господин желает поужинать в нашем ресторане? Столик на сколько персон позволите предложить?

– У меня на шесть часов назначена встреча.

– Позвольте уточнить ваше имя.

– Арнольд Штакельберг.

– Да, вас ждут, я провожу.

Фон Платен расположился в отдельном кабинете. В ожидании гостя он просматривал свежие вечерние газеты.

– Добрый вечер, господин инженер. Присаживайтесь. Предлагаю для начала что-нибудь поесть и немного выпить. Надеюсь, вы не откажитесь от хорошего коньяка, – барон нажал на кнопку на столике. Не успел он ее отпустить, как вошел официант.

– Карл, можешь приступать.

Официант молча поклонился и вышел. Появился он минуты через две с тяжелым подносом, уставленным всевозможными салатами и закусками, которые тут же перекочевали на стол. Такая роскошь казалась чем-то невозможным в Германии, все силы которой были сосредоточены на задаче создания мощнейшей армии в мире, что требовало от населения жертв в виде всевозможных ограничений, в том числе и максимальной скромности в выборе еды.

Пока Арнольд рассматривал стоящие на столе блюда, Карл извлек откуда-то бутылку коньяка, показал этикетку барону. Тот кивнул, после чего официант откупорил бутылку и налил немного напитка на дно рюмки, стоявшей перед бароном. Фон Платен посмотрел через коньяк в рюмке на пламя свечи, затем слегка пригубил напиток.

– Прекрасно, Карл, благодарю, – затем, обращаясь к Арнольду: – Это настоящий выдержанный французский коньяк. Господин инженер, предлагаю немного выпить за наше знакомство.

При этих словах Карл наполнил коньячные рюмки и бесшумно исчез.

– Знаете, господин Штакельберг, сегодня у меня очень удачный день. Во всяком случае, мне хочется надеяться, что это именно так. И моя надежда, как ни странно, связана с вами.

– Чем же моя скромная персона могла заинтересовать офицера СС?

– Прежде чем ответить, предлагаю попробовать блюдо под названием Anguille au Vert – это угорь в зеленом соусе. Понимаю, что вас, латышей, этим не удивить, но мы, немцы, считаем это блюдо деликатесом.

– Благодарю, барон, но я не латыш, а немец.

– Это правильный ответ. Давайте еще немного выпьем, съедим Anguille au Vert и перейдем, наконец, к деловой части нашей встречи.

Возникший из ниоткуда Карл молча поставил блюда, наполнил рюмки и вновь исчез.

– Теперь можно перейти к сути нашего разговора. Хочу сразу предупредить, что до того, как я начну излагать мое предложение, вы можете встать, поблагодарить меня за ужин и уйти. Но если вы выслушаете хотя бы малую часть того, что я собираюсь сказать, то у вас будут совершенно другие варианты, а именно: либо безоговорочно согласиться с моим предложением, либо отправиться в места не слишком располагающие к уюту и нормальному существованию. Итак, выбор за вами, а пока предлагаю отведать осетровой икры. Ее нам поставляют русские, говорят, что осетр водится в Каспийском море, интересно было бы посмотреть на российскую природу, возможно, скоро представится удобный случай. Кстати говоря, вы случайно ничего не знаете о том, где сейчас находится ваша семья?

– К сожалению, все контакты с Латвией утеряны. Вряд ли стоит пытаться писать письма, это может привести к нежелательным последствиям.

– Вы правы. Тем более что вашей жены уже нет в Риге. Мы провели проверку по своим каналам. Ольга Штакельберг и ваш сын были депортированы в Россию. Более точной информации нет, но предположительно в один из отдаленных восточных регионов. Но хватит о грустном. Вы готовы выслушать мое предложение?

Арнольду очень хотелось расспросить поподробнее об Ольге, но он сдержался: понятно, что барон сказал ровно столько, сколько счел нужным, и не более того. К тому же пришла пора принимать решение. Фон Платен вряд ли потерпит неопределенность в ответе.

– Барон, я готов вас выслушать.

– Ну ничего другого я и не ожидал. В таком случае сразу перейдем к делу. Я предлагаю вам потрудиться на благо рейха, которому сейчас очень требуются квалифицированные ученые и инженеры для работы в области новых технологий. Более детальный разговор предлагаю провести где-нибудь в другом месте. Сегодня мне было важно получить ваше принципиальное согласие. Итак, вы согласны?

– Да.

– Прекрасно! И последнее. Я забыл вас предупредить, но теперь это уже не важно, что весь наш разговор прослушивался, стенографировался, и ваше заключительное «да» является официальным согласием работать на службу СС. Вы какой кофе предпочитаете?

– Черный с сахаром.

– Карл, принеси, пожалуйста, два черных кофе и сахар.

* Reichsgau Wartheland (нем.) – имперский округ. Административная единица Третьего рейха на вновь присоединённых территориях (с 1939 по 1945 г.).

** – Добрый день, господин инженер. Благодарю вас за прекрасную работу. – Здравствуйте, господин барон! (латышский).


<<<Другие произведения автора
(1)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2019