Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 1683
529/260
 
 

   
 
 
 
Ронберг Тони

Дома

Аргентина

Она продала дом и всем сказала, что уезжает с детьми в Аргентину. Соседи искали на карте, возмущались: 

– С ума сошла детей за океан тащить!

И никто не знал, что такая нелепая фантазия стала следствием невеселых событий: покойный муж Веры пытался пробиться в наркобизнес, но конкуренты, разумеется, не позволили, убили, а долг покойного повесили на вдову. Чтобы отдать долг, ей пришлось продать дом и бежать с детьми в деревню в поисках самого дешевого крова. Конечно, не пропала. Познакомилась с каким-то местным, поженились. Потом старшая дочь вернулась в город – выучилась на парикмахера и вышла замуж. Выросли и выучились и шепелявые малыши. Но никто из соседей ни разу не встретил их в городе – спустя два десятка лет были уверены, что те живут в сказочной заокеанской Аргентине, и обсуждали с прежним недоумением: 

– С ума сошла, вдруг продала и уехала, детей за океан потащила.

Тот город

В том городе до сих пор все живы.

Если подруги сообщают матери по телефону о чьей-то смерти (а звонят они только за этим), мы не можем поверить. Я уехала из родного города раньше матери, поэтому для меня картина прошлого – это картина моего детства, когда еще живы и моя бабушка, и прабабушка моей подружки Светки, и дедушка Свирид, и две старушки-сестры Глезихи, и Субботник, и Немой, и Квартальная, и Насильник. Я никогда не знала их настоящих имен и фамилий, а уличные прозвища казались мне таинственными наименованиями полумифических персонажей. Я и уехала именно из того полумифического города, в котором еще не были срублены высокие деревья, а дома не были распроданы за бесценок новым хозяевам.

Только боль в том городе была настоящей. Помню, как по пути домой мы с бабушкой останавливались под высоченной дикой грушей, как тяжело бабушка опускалась на скамейку и говорила: 

– Болят ноги. Кажется, ничего серьезного, не сердце же, но так болят…

Помню, как на кухне она наступала на вездесущих котят – все коты потом хромали, а бабушка – совсем еще не старая женщина (как я сейчас понимаю), едва за шестьдесят – с трудом переставляла неподвижные ноги. 

– Так болят, а они лезут.

Жалко было котят, жалко ее, постепенно боли прибавлялась, и в девяностые стало слишком много.

Сейчас так же болят ноги у моей матери, но в нашем новом доме нет котят, которые могли бы пострадать от этого. А в том городе все живы – бабушка, наши соседи, котята. 

Поезда

Я много лет прожила в городе у моря, но моря не видела: училась, потом работала. Неудивительно, что много лет спустя, в другом городе, при покупке дома, в суете и вынужденной спешке, никто из нас не обратил внимания на железную дорогу. Соседи тоже не предостерегли: были озабочены совсем другими проблемами и до сих пор ведут земельные войны, которые никак не увенчаются переносом оград и заборов на желаемое место.

– Ты на вокзале? 

Закрываю одно ухо рукой, а второе вжимаю в мобильный. 

– Уезжаешь? А у нас заказ срочный, – насилу разбираю сквозь грохот. 

– Нет-нет, я дома. 

Мама говорит, что так было и в детстве. Ее мать, моя бабушка, переодевая ее, ставила перед собой на стол, как куклу, и она видела из окна поезда, которые с лязганьем неслись мимо их дома.

Просто… этого не могло быть: они никогда не жили около железной дороги, и значит, маленькой девочкой она видела из окна свою старость.

Теперь и меня это мучит во сне – ожидание старости на новом месте и тяжелые железнодорожные составы, несущиеся с грохотом днем и ночью. Просыпаешься, а это явь…

Мояма

А упрекнуть-то меня и нечем: нет ни мужа-алкоголика, ни детей-хулиганов. Зарабатываю самостоятельно, трачу не на наркотики, а на ремонт. Но все равно находит что-то, и долбит, и долбит в одну точку – до слез, а лучше – до крови, до припадка, от которого затихает внутри сердце.

Еще бабушка меня предупреждала: «Не доверяй ей ничего. Как бы ни было тяжело, ничего ей не рассказывай, проси помощи у чужих людей. Иначе она тебе сто раз припомнит. Когда сама забудешь, она не забудет». И клала ладонь поверх моей – сейчас это снится ноющими, протяжными, но такими теплыми снами.

А воспоминания – уже обкатанные, как галька, гладкие, стерильные – не придерешься, не зацепишься. Но все равно цепляется.

–  Нужно было тебе с Саней остаться – звонить каждый день и просить его вернуться. Но ты же гордая!

Я молчу. 

–  А теперь сидишь в Интернете с уродами, которые то ли мужики, то ли бабы!

Я молчу. 

–  И старая ты какая стала. Я в тридцать четыре была еще совсем девочка!

Плачу молча.

Не входи

И не входи ко мне больше никогда! Я буду жить в своей комнате и умру в своей комнате, а ты не входи.

Буду жить, как жила на всех семнадцати съемных квартирах, у чокнутых хозяек, которые подсматривали за мной в замочную скважину и упрекали тем, что я не такая, как их внуки.
И не входи ко мне – говорить нам не о чем, а от разговоров ни о чем – больно.

И перед смертью я не тебе передам пароль от своей рабочей почты, а виртуальной подруге, которую не видела ни разу в жизни.

И хорошо, что я не завела собаку. Что бы она делала в запертой комнате после моей смерти, наедине с трупом? Может, ела бы мое лицо, содрала бы кожу, и ты бы тогда убедилась, что я все-таки царевна. Потом, когда вошла бы…


<<<Другие произведения автора
(3)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2019