Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
Неожиданно на ветку ёлки села галка, сбросив вниз немного снежного пуха. Появившийся лёгкий ветерок осыпал головы счастливой семьи зимними блёстками.
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 192
528/255
 
 

   
 
 
 
Надя Коваль

Сон и наваждение
Произведение опубликовано в спецвыпуске "Точка ZRения"

1.

- Пётр Ильич, почему у вас такие грустные глаза?
- Это от бесконечного, непоправимого одиночества. Мне никогда не удавалось скрыть этого чувства, а теперь и подавно ничего уже не поделаешь...
- А рука у вас, Пётр Ильич, маленькая, как у женщины. Вот почему вам трудно было играть на фортепиано. Поэтому он смеётся вам в лицо.
- Кто? Кто смеётся мне в лицо?
- Антон Рубинштейн. Я видела его в Александро-Невской Лавре. Он там  напротив вас – улыбающийся и уверенный в себе ...  Какие холодные у вас пальцы! Словно вы руку только что из проруби вытащили... Хотя это так и должно быть... Вы же умерли? Я помню вашу могилу и памятник на ней из чёрного мрамора. Худенький обнажённый торс с выступающими ключицами. Сморщенный лоб, словно застывшие дюны... И страдание на лице. То же, что в финале Патетической...
- Отчего же вы вдруг заплакали, друг мой, Надежда Филаретовна?
- Нет-нет, я не Филаретовна... Мы с вами, к моему великому сожалению, не знакомы. Но знайте, я никогда и никому не позволю вас обижать! Я клянусь вам!
- Ну что вы! Вам вовсе не надо меня защищать. Вы помните, какой чудный ангел у меня за спиной? Помните его крылья? Они меня хранят от всех бед и напастей...
- Пётр Ильич, я так счастлива! Даже не знаю, что лучше – переписываться с вами в течение нескольких лет или один раз быть рядом, как сейчас. Вы так по-доброму смотрите на меня... А можно я вас о чём-то попрошу?
- Пожалуйста. Только вряд ли я смогу вам чем-нибудь помочь.. При моём-то нынешнем положении...
- Вам не надо ничего делать! Я только прошу разрешения полагать, что ваша «Серенада» написана для меня. Точно так же, как Четвёртая симфония для Надежды Филаретовны. Но могу ли я до такой степени осмелиться, чтобы получить этот подарок?
- Конечно! Пусть моя «Серенада» будет вашей. Мне совсем не жалко!

2.

Я жду тебя каждый день, каждый миг... Вернее, я жду не тебя, а сам момент твоего появления. Мне не нужно длительное нахождение с тобою, мне важен исключительно момент встречи, как подтверждение действительности невозможного. Я не хочу находиться с тобою в течение долгого времени, мне достаточно всего лишь одного дня и одной ночи. Быть с тобою дольше, значит  привыкнуть и скучать. Oднажды ты сказал, что когда мы встретимся, между нами произойдёт подобие извержения вулкана или солнечного затмения. И я поверила в это,  представив нашу встречу в мельчайших деталях... Ты сбежишь от себя и своих бесконечных дел. Сорок пять минут на такси из Аэропорта пролетят как одно мгновенье, пока будешь думать, что скоро, очень скоро положишь свою лохматую голову ко мне на колени. Я буду гладить твои волосы, а ты будешь повторять, что другого счастья тебе не надо... Ты снимешь квартиру в центре города, потому что в чужом городе все размещаются в центре. Я прибегу к тебе дождливым вечером и останусь на всю ночь. Ты будешь называть меня своим ангелом, смотреть в мои глаза и целовать в коротко стриженный затылок. Будешь гладить ладонью мои ноги от паха до ступней и слегка сжимать тонкие щиколотки.  

3.

Сегодняшний день похож на вчерашний и на завтрашний. От посетителей и  зевак нет отбоя. Задирают головы вверх, когда рассказываю им о куполе театра. Говорю, что известный итальянский художник Николас Орланди выполнил эту роспись в начале прошлого века и посвятил её окончанию Первой мировой войны. Одновременно краем глаза замечаю, как в затемнённом холле появляется мужчина ростом выше среднего, в костюме из габардина цвета хаки. Вижу, как он короткими шагами идёт по длинному, устланному ковровым покрытием проходу, и моё сердце замирает от сладкого ощущения, что однажды точно также появишься ты...Незнакомец становится чуть поодаль и смотрит в мою сторону. Когда группа посетителей расходится, спрашиваю:
- В чём могу быть вам полезной?...
- Вы знаете, я не смогу объяснить почему и как оказался в лифте и зачем  нажал кнопку второго этажа, но сейчас, когда услышал ваш голос, понял, что я здесь из-за вас... Можно я зайду за вами после работы?..
Соглашаюсь пойти с ним. Соглашаюсь, потому, что представляю, будто пойду с тобой. У меня достаточно доводов, чтобы так считать. Он живёт там же, где и ты, его имя начинается с той же буквы, он вырос в том же городе, он разговаривает на том же языке и, наконец, он родился на следующий день после тебя... А ещё он смотрит на меня так, что от его взгляда у меня внутри образовывается пространство, похожее на пропасть, над которым порхают разноцветные бабочки.

4.

Он снимает квартиру в самом центре города, на Реколете, рядом со старинным аристократическим кладбищем. Большие до пола окна  выходят на крыши склепов и мавзолеев. На них безмолвствуют гранитные фигуры ангелов с длинными католическими крестами в руках. Я внимательно осматриваю незнакомую комнату и подмечаю, что на столе не достаёт букетика живых цветов. Может быть жасмина. За окном затевается весенний вечер – один из тех, при котором легко и беззаботно мечтается. Темнота спускается на город медленно и погружает тихое кладбище ещё в больший покой. Неслышно идёт мелкий дождь.  
Мы сидим на диване, рассказываем друг другу о себе и пьём Мальбек. Я всматриваюсь в его лицо и пытаюсь найти схожие с тобою черты. Но не нахожу. У него голубые глаза, светло-рыжие борода и усы и небольшая кисть. Когда в комнате появляются дорожки света уличных фонарей, поднимаюсь и подхожу к окну. Утыкаюсь лбом в прохладное стекло, исчерченное пунктирными линиями дождя, и рассматриваю молчаливых ангелов напротив. Впервые близость к кладбищу нисколько не пугает меня и не заставляет думать о смерти. Мне вдруг становится смешно – все ангелы повёрнуты ко мне спиною... Нет, вон там, вглубине, есть один, стоящий в полоборота...
Жду его приближения. Он подходит тихо, словно не касаясь ногами пола, и обнимает за плечи.
-  Почему у тебя такие холодные руки? - спрашиваю.
- Я только что помыл их холодной водой, - отвечает, улыбаясь.
Осторожно начинает расстёгивать пуговицы на платье и целовать мои шею и грудь. Я беру его голову в ладони:
- Ты поразительно похож на Чайковского! – говорю, ожидая в ответ: «Если бы я был Чайковским, я бы посвятил тебе «Серенаду для струнного оркестра», но в ответ слышу другое:
- Чайковский очень любил Флоренцию... Как ты смотришь на то, чтобы в следующий раз мы встретились с тобою в Италии?
- Положительно, - отвечаю, с радостью припомнив секстет «Сувенир из Флоренции» моего дорогого Петра Ильича...


<<<Другие произведения автора
(13)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2017