Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
Неожиданно на ветку ёлки села галка, сбросив вниз немного снежного пуха. Появившийся лёгкий ветерок осыпал головы счастливой семьи зимними блёстками.
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 191
529/257
 
 

   
 
 
 
Вакс Петр

…и Человек
Произведение опубликовано в 109 выпуске "Точка ZRения"
Из цикла «Городские сказки». Триптих

«…и Человек»

1. Город и человек

(о заглядывании в правильные места)

Однажды Гуэль пришел к Гауди и сказал:

—А что, брат Антонио, не построить ли нам спальный район для богатых?

— Можно и построить, брат Эусеби, почему нет, — легко согласился Гауди.

Он вообще легко соглашался на безумные предприятия. Если они, конечно, лежали в области архитектуры, где более вдохновенного безумца, чем Гауди, найти было трудно.

— Виллы, гроты, зелень, все дела! — размахивал руками Гуэль. — Миллионеры с руками оторвут! Только там пару склонов надо срыть.

— Как скажешь, дружище, — ответил Гауди, уже воображая, как он размахнется со своими идеями. – Для такого дела и Тибидабо прокопаем, если что.

Гора Тибидабо нахмурилась, но промолчала. Когда у тебя в запасе вечность, то, прежде чем что-то сказать, сто лет подумаешь.

Район выходил заоблачно крутой, но покупать виллы никто не хотел. И пришлось Гуэлю продать все это дело мэрии Барселоны.

— Ну ладно, будет парк, тоже хорошо, — решили они, особенно Гауди.

Который в парке и поселился, в одном из ненормальных с виду домов.

— Тем более, что однажды в этот парк приедет погулять хорошая компания, — хотела сказать гора Тибидабо.

Но опять не сказала.

Человек вез по ночной улице чемодан, тяжело дышал и считал про себя: «Из метро направо, сразу ступеньки, там наверх по лестнице и направо, и почти сразу налево...» Этот человек тревожился, что не найдет нужного ему дома в огромном ночном чужом городе.

— Ты подумал «враждебный», — обиделся город, — хотя и написал «чужой».

— А ты вовсе не обиделся, — пожал плечами человек, — не становись в позу.

Странное это было время и путешествие. Слишком легко все получалось у человека и его компании. Сразу находились все нужные места, погода ласкала теплом, гора Тибидабо подмигивала сверху во время завтраков и ужинов.

Тревожный человек очень любил бывать в разных городах и прислушиваться к ним, присматриваться краями глаз, где, как сказал один хороший человек, всегда показывают самое главное. Города не сразу открывались, они были сами по себе: какое им дело до приезжего? А этот город наоборот, подсовывал все, что человеку было необходимо. Хочешь есть — вот тебе кафе, садись и обедай. Хочешь посидеть — вот тебе скамейка, отдыхай. Не говоря о достопримечательностях.

Человек был тревожен по натуре, а сейчас особенно. Он был нездоров, вскоре ему предстояло свидание с доктором, все это мало вдохновляло. Но город отвлекал и растворял тревогу. И гора Тибидабо отовсюду присматривала за человеком.

— Не заблудишься тут у вас, — ворчал человек, который на самом деле всегда боялся заблудиться, но здесь, в Барселоне, не мог. — Чувствую себя прямо как дома.

— Даже не мечтай, — отвечал город.

По утрам человек иногда выходил пройтись, пока его компания, состоявшая, между прочим, из очаровательных женщин, спала. Между крытыми черепицей домиками проглядывало море.

— Я всегда проглядываю между домиками, — любезно голубело море.

Если можно так выразиться, оно было чрезвычайно голубезно.

— Сам знаю, — пожимал плечами человек, — видел в других приморских городах. Но здесь ты проглядываешь как-то иначе!

Утренняя прохлада всегда сменялась нежным дневным теплом, и поэтому не беспокоила. Человек понимал, что попал в сказку, от этого ему сразу хотелось потребовать, чтобы она не кончалась. Как всякие тревожные люди, человек норовил не радоваться, а заглядывать воображением в конец пути и заранее расстраиваться.

— Ну что, брат Гуэль, — кивал тем временем Гауди из своей Саграды Фамилии. — А теперь веди его в парк!

И брат Гуэль вел. Он его так вел, как никто еще никого и никогда не водил. Он играл ему гитарными звуками, вводил в транс нечеловечески прекрасными пейзажами, смешил забавными туристами, шелестел растениями. И конечно, ошеломлял гаудическими домами, для которых и слов-то не подберешь.

Но самое главное — город вылечил человека от тревожности.

— Потому что я же раньше не знал такую простую вещь, — произнес человек посреди далекого обледеневшего, засыпанного снегом города, — что каждое место, где ты оставляешь душу, оставляет свою душу в тебе!

— Или ее часть, — кивнула город Барселона.

Во всяком случае, незачем тосковать по прекрасному, когда оно всегда с тобой. Вот просто совсем рядом. Можно даже сказать, внутри.

— Только закрой глаза, и увидишь, — сказала Барселона. — Но заглядывай воображением не в конец пути, а в свою душу!

И гора Тибидабо так сказала, и площадь Каталонии. И многие другие горы, города и площади тоже сказали.

Человек попробовал — и у него получилось.

Вы тоже попробуйте.

 

2. Ветер и человек

Оконное стекло вздрогнуло, потому что в него всем телом ударил ветер. И тут же отступил: дескать, я не хотел, ничего такого. Это так просто.

На самом деле ветер знал, что там, за стеклом, его слушает человек. И завывал, и бился. Когда у тебя есть свой слушатель, то поневоле стараешься.

— Ну а что, — выдохнул ветер в пространство, — раз он слушает, то почему нет. Я могу.

Человек тоже знал, что ветер знает. Он лежал, провожал взглядом медленно проплывающие по потолку квадратики света и слушал звуки ветра.

— Ветер не виноват, — думал человек. — Он же не специально разбушевался, чтобы меня попугать. Ветер дует оттуда, где высокое давление, туда, где низкое. Так он устроен.

Автомобили проехали, и квадраты света пропали. Ветер тоже как будто утих. Но было понятно, что это ненадолго.

— Конечно, давления же надо уравнять! — бушевал ветер. — Это несправедливо, что там повышенное, а тут пониженное!

И он уравнивал, движимый обостренным чувством справедливости. Но почему-то всегда выходило, что едва уравняешь – и там, где было низкое давление, уже высокое, а где высокое – стало низкое. И снова надо восстанавливать справедливость.

— Так все устроено, — думал человек, продолжая в то же время валяться под одеялом, — что справедливость — очень зыбкое равновесие. Его, в сущности, и не существует. А если существует, то совсем недолго.

Известно, что ветер дует от разницы давлений. А что возникает от разницы чувств? Например, тут любовь есть, а там ее уже нет. Тоже ветер? Нет, ничего особенного не возникает. Только бессонница.

— Организм чувствует, что чего-то не хватает, — рассуждал человек, — и пытается восстановить справедливость. Вот и не спит.

— Очень мудрая мысль, — хмыкнул ветер, — но уснуть она тебе, тем не менее, не поможет. Мудрых мыслей у тебя много, а больше ничего нет. Поэтому ты не спишь.

Человек не стал ничего отвечать. Он включил свет и сел за компьютер, записать свои мысли. Неважно, мудрые они или не очень. Зато в его голове они есть.

А в чьей-то голове их нет, и тут уж дуй, не дуй — никакого равновесия не будет.

 

3. Вещи и человек

Один человек никак не ложился спать. Смотрел в окно, сидел у компьютера, ходил, снова сидел, снова смотрел в окно. В час ночи лег, уснул, потом снова встал. И сразу к компьютеру.

— Да что же это такое, — раздраженно пробурчала настольная лампа. — Ни днем, ни ночью покоя нет!

Она злилась, потому что человек держал ее на полу возле дивана, то есть сделал напольной лампой. А днем ставил возле аквариума с улиткой.

— И как, скажите, теперь мне называться? – моргала лампа из-под абажура. — Улиточная лампа? Тьфу!

— Действительно безобразие, — проскрипел паркет. — Только расслабишься, как он вскочит и ходит, ходит... Который там час хоть?

— Три часа ночи, — ответил будильник.

— Ужас!

Будильник промолчал. В его возрасте уже все равно, ходит кто-нибудь или лежит. В юности он немного спешил, а сейчас стал слегка отставать. За этим новым временем не успеешь... Поэтому ради справедливости следует сказать, что было не три часа ночи, а пять минут четвертого.

Даже компьютер, самый близкий друг человека, недовольно сказал:

— Меня переводит в спящий режим, а сам? Крышку закрывает, я едва усну — снова открывает.

Чайник тоже хотел пожаловаться на человека, ведь если все думают и говорят одно и то же, то возражать рискованно. Но человек наполнил чайник водой и поставил на огонь, а с полным ртом воды попробуйте поговорить! Во всяком случае, всегда можно потом оправдаться: дескать, был занят водными процедурами в принудительном порядке.

— Мне тоже надоело это круглосуточное мелькание, — веско произнес прибор по имени беспроводной маршрутизатор. Дома его называли коротко и по-свойски: роутер. — Отключу-ка я ему интернет, пусть спит.

Человек отошел от компьютера к окну, долго так стоял, глядя в ночь. А когда вернулся и в сотый раз хотел проверить почту, заглянуть на свои аккаунты в соцсетях — не оставил ли кто-нибудь комментарий – интернета не было.

Тут человек так заметался, что вещи его почти пожалели. Но человек успокоился, взял ручку, тетрадь, записал первую фразу: «Один человек никак не ложился спать, смотрел в окно, сидел у компьютера, ходил...»

Лампа заглядывала ему через плечо, так как человек поставил ее наконец на стол. А все остальные вещи нетерпеливо спрашивали:

— Что он там пишет?

— Про нас пишет. Только у него выходит, что мы ему все приснились, — немного растерянно отвечала лампа.

— Безобразие, — проскрипел паркет. — Это он нам приснился!

Утром человек что-то сделал с проводами и кабелями, и роутер вынужден был заработать. В почте появилось письмо от друга.
Человек прочёл его и улыбнулся.


<<<Другие произведения автора
 
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2018