Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 193
529/257
 
 

   
 
 
 
Вакс Петр

Методы растворения
Произведение опубликовано в 112 выпуске "Точка ZRения"


Цикл «Яготинские пасторали, провинциальные сказки»

1.

Сижу в воде, только голову высунул. Вода теплая, солнце прогревает. Хорошо. Никого. Только речная чайка летает где-то там, на другой стороне реки. А тут камыши, песочек. Пляж. Вечером прибегут эти голоногие гоготальщики, всех распугают, замутят воду, придется прятаться в камышах. А сейчас наслаждение. Ой! Кто это сидел неподвижно на высоком берегу, а сейчас встал? Бултых в воду!

Мне надоело быть лягушкой, принимающей солнечные ванны, и я встал. Чайка рухнула на воду и тут же взлетела, издалека не видно, с добычей или без.

Ну как же без добычи, смешно даже. Уж если я падаю на воду, то за рыбкой. От меня не уйдешь. Глоток – и снова летать туда-сюда. К противоположному берегу и назад, чтобы потоки воздуха обдували. Приятно. И все время смотреть в воду. Мальков много, пообедать хватит.

Я отвлекся от чайки, потянулся, хрустя остеохондрозом, потом побрел по высокой траве в сторону дороги, проталкивая велосипед. Сел, поехал, хрустя гравием. На заборе кошка, под забором кот.

Ну не мяу ли? Чего она сидит там, как прынцесса, когда я тут внизу – такой пушистый, практически неотразимый красавец. Иди ко мне! Не идет. Ну ничего, я еще посижу, подожду. Придет гладкая белая, куда денется. Из-за спины, из дому, пахнет едой... Вот черт, что делать? Надо бежать напоминать этим самым, что первая порция моя. А как же принцесса? И есть хочется, и любить. Ну почему в жизни все так неправильно?!

Я отъехал от котов уже далеко и перестал быть ими. Справа и слева милые заборчики, за ними цветы. Белые, красные. Белые, красные. Они рифмуются. Все в жизни рифмуется.

Водички бы. А то жарко стоять вот так колыхаться. Ночью гроза помелькала вдалеке, и все. Люди на заработки уехали, вечером только появятся...

Цветами долго побыть не получается: пчел боюсь, они щекотные и могут укусить. Теперь свернул за угол и качу по гладкому асфальту. Покрышки тихо гудят: уууу. Это интеллигентный голос моего велосипеда по имени Арни. Им я побыть не могу, потому что я и так он, а он – я.

Мне не хочется быть собой. В одиночестве нечем уравновесить постоянный, как фон, дискомфорт души и тела. И я наблюдаю окружающую действительность путем максимального погружения в нее. Растворяюсь. Получается пока плоховато.

Вся надежда на воображение.

2.

Со стаканом шелковицы я присел в парке и принялся поедать ягоды, посматривая на пейзаж. Он отреагировал на мое внимание, и сразу же с благодарностью сыграл мне сцену из спектакля под названием «Вечером в парке у реки Супой». На переднем плане замерли три прозрачных одуванчика, остальная часть сцены с декорациями в виде деревьев и кустов спускалась к реке, которая была подсвечена солнцем и блестела.

Тут же рядом появились и действующие лица: бабушка и внучки. Бабушка сидела на лавке, выкрашенной в странный здесь интенсивно розовый цвет, и оттуда руководила процессом. Внучки же разнообразно двигались: бегали, ходили, носились, мчались и подпрыгивали, не соблюдая никаких конкретных направлений. Если я и скучаю по чему-то из детства, то вот по этой неостановимости, когда можно было хаотично гонять с утра до вечера.

В этой компании присутствовала черная собака средних пушистых размеров, имевшая слегка замученный детьми вид. Когда девочки отвлекались от нее на какую-нибудь травинку, собака с облегчением вздыхала, отбегала, украдкой рылась в урне и что-то из нее сгрызала.

Напротив меня на скамейку уселись две, как бы сказать, молодухи. Будь я в большом городе, написал бы «девушки», но я в маленьком. Так вот, они сразу принялись сосать через соломинку кофе с молоком из своих стаканчиков. Собака подошла к ним. Похоже, она была не только участником действия, но и слегка как бы зрителем, как я. Псина лениво вильнула хвостом, дамы ее по очереди погладили. Они беззаботно болтали в воздухе грязноватыми пятками, затем влезли ими на скамейку и принялись махать кому-то. К ним вскоре подошел голоногий парнишка в футболке с честной надписью «Валера».

Собака подошла ко мне с вопросительным выражением лица. Я предложил ей познакомиться, она согласилась. Знакомство увенчалось поглаживанием теплого лба собаки и лизанием пальцев моей руки – той, что брала шелковицу. Затем каждый занялся своими делами: я продолжал наблюдать, собака вернулась в семью.

Кстати, вовремя: девчонки умчались на самый дальний конец парка, и собака потрусила за ними добросовестной рысью. Это оказалась собака-пастух. Бабушка в это время читала газету.

Солнце клонилось к реке, нестерпимо блестя ее поверхностью. Пора было уходить и дать отдохнуть всем занятым в спектакле артистам. Все это закончилось тем, что пальцы правой руки у меня сделались совершенно фиолетовыми.

3.

Пешеходная дорожка пролегала в тихом, тенистом и потому уютном месте. Справа автомобильная дорога маленького провинциального городка, слева заросший деревьями и кустами лес. Дорожка работала тротуаром, лес – парком. И вот на производственной почве случился у них конфликт.

– Не, ну что ж ты делаешь, а? – возмущенно спросила Дорожка. – Что творишь, я тебя спрашиваю?

– А что я такого творю? – удивился Куст.

– Залезаешь на меня!

Если бы куст умел краснеть, он бы это сделал. Но как тут покраснеешь с зелеными листьями.

– Да не в том смысле! – вспыхнула Дорожка. – Посмотри, ты совсем не оставил места для пешеходов. Растешь, не думая о других!

– Подумаешь. Пусть бочком проходят. Я все-таки флора, значит должен расти. Чем меня больше, тем лучше дышится твоим пешеходам.

– Расти на своем месте, не лезь на мое! Я тут пролегаю специально для людей.

– Пролегай по дуге. Ты и так не слишком прямая. Ну, изогнешься чуток.

Дорожка вздохнула.

– Какой же ты бесцеремонный наглец!

– Я такой, – самодовольно качнулся Куст. – Мы, джунгли, можем поглотить целые города.

С трудом проехав это место, я слез с велосипеда, чтобы послушать.

– Вот видишь, велосипедисту трудно! – упрекнула Дорожка. – Доигрался ты. Вот, он уже фотографирует.

Куст заволновался.

– Эдак он еще службу озеленения привлечет!

Это я подумал о службе озеленения. Но я подумал в том смысле, что хорошо бы она сюда вообще никогда не приходила.

– Мы спим... – зевнуло озеленение откуда-то из недр своего далека. – Мы только весной прорежаем... Прореживаем...

– Успокойтесь, – подумал я Дорожке и Кусту. – Пусть здесь будет узкое место. Для разнообразия.

Я оглянулся. Разнообразие окружало меня со всех сторон, шелестело над головой, пахло и сияло, валялось под ногами, шастало и шевелилось в голове. Но, в конце концов, куст дорогу не жестко загораживает, он мягкий. А вот некоторые, не будем показывать пальцем, так загораживают, что...

Но я решил не портить воскресенье такой мыслью, а сел на велосипед и поехал дальше.
– Мороженого надо купить, – подумал я.


<<<Другие произведения автора
 
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2018