Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
"Где же Глеб?" - подумала Лиза. Она отошла от этой счастливой пары в сторону, наклонилась к крупному алому маку, на котором сидела какая-то маленькая бабочка. И... проснулась.
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 1682
529/260
 
 

   
 
 
 
Муравскене Илона

Ноктюрн на флейте водосточных труб
Произведение опубликовано в 140 выпуске "Точка ZRения"

Моей учительнице Л.А.Б.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

В пятницу утром я лезла в школу через открытое окно в туалете. А ведь могла же войти через парадную дверь, как все нормальные люди, но не вошла. Не вошла, потому что опаздывала на урок в девятый «Б», а новый директор – не мой старенький Александр Васильевич - сразу же ввёл новое правило: опоздавших ловить, записывать и отправлять к нему в кабинет.

Конечно, это всё касалось учеников, а не учителей. Но опоздавший на урок учитель - пример явно не самый лучший. Пришлось лезть в окно, хорошо, что техничка закрыть забыла.

Был ещё «чёрный вход», я помнила его ещё со времён своей учёбы: именно через него мы сбегали с уроков когда-то. Но и его новый директор закрыл сразу же, как только узнал про такую лазейку. Оставалось лишь окно. Крайность, но краснеть и объясняться перед всеми мне точно не хотелось. Работаю всего месяц, некрасиво.

В туалете пахло духами и сигаретами. Однако, времена не меняются: дети всё также тайком дымят в туалетах.

Я поправила у зеркала причёску, одёрнула юбку, приоткрыла дверь и огляделась.

В коридоре было пусто. Видимо, звонок уже прозвенел и все успели зайти в классы. Интересно, что успел устроить девятый «Б», пока меня не было?

Надеюсь, смертельных исходов удастся избежать. Хотя теперь, когда в класс пришли два второгодника Бородин и Ворожцов, всего ожидать можно.

Я рванула на себя дверь класса и испуганно остановилась, будто напоролась на невидимую преграду. Дети сидели тихо, не шевелясь, точно вылепленные из воска.

- Здравствуйте! – сказала громко.

Но класс не шелохнулся.

Только Слава Голицын, сидящий на первой парте, приложил палец к губам и подмигнул мне с видом заговорщика.

Я удивленно обернулась и увидела позади себя весь « букет школьной администрации»: директора, завуча Галину Станиславовну, классного руководителя девятого «Б» и заплаканную Капу, классного руководителя седьмого класса.

- Разрешите!

Я посторонилась.

Понятно было одно: класс опять что-то натворил. Главное, чтоб не в моё отсутствие. Скорее всего, опять сбежали с алгебры или сорвали урок у физика.

- Извините, - завуч поджала губы. – Произошло ЧП, мы вынуждены разобраться!

Я пожала плечами, молча села за учительский стол и раскрыла журнал. Хотя бы отмечу отсутствующих.

- У Пенькова из седьмого «А» после урока физкультуры украли деньги, - начала Галина Станиславовна. – Ребята видели, что из раздевалки выходил Бородин, хотя урока физкультуры у него сегодня не было. Ребята утверждают, что деньги из кошелька взял он.

Бородин сидел на последней парте весь взъерошенный. Видимо, его уже на перемене «пытали», но так ничего и не добились. Теперь вот пришли стыдить перед классом.

- Бородин! – директор остановился у его парты. – Ты взял деньги?

- Да я даже в глазах не видел этих денег! Говорил же, не я! – Бородин встал, засунул руки в карманы. – Почему, если в этой школе что-то пропадает, все сразу бегут ко мне?!

- Ты как разговариваешь? – к нему уже почти бежала завуч. – Выбери руки из карманов! Тут тебе не подворотня!

Бородин усмехнулся, но руки выбрал.

- Я ничего не брал! – повторил упрямо.

- Сейчас полицию вызовем и всё найдётся! – Галина Станиславовна отошла от его парты и повернулась к двери. – После звонка к директору!

- А если он, действительно, не брал, что тогда? – раздался вдруг голос Ноны Агасян. – Может быть, кто-то другой взял, а Слава Бородин просто случайно там оказался.

Завуч побледнела.

Нону в школу любили. На неё нельзя было вот так рявкнуть, как на Бородина. Тут совсем другой случай. Во-первых, она дочь беженцев из Армении, во-вторых, звезда школы, победитель чуть ли не всех республиканских олимпиад. Девочка, действительно, очень способная и талантливая.

Звонок прозвенел, как спасение.

- В моём кабинете разберёмся! – прервал тишину директор и вышел.

Я перевела дыхание. Похоже, он даже не заметил, что я опоздала. Если что, скажу, что задержалась в учительской.

Класс не расходился, хотя обычно после звонка все несутся в коридор, как сумасшедшие.

- А вы что на это скажете, Валерия Викторовна? - Нона подошла к моему столу. – Думаете, если двоечник, второгодник и семья неблагополучная, можно вот так сразу обвинять? У него же не нашли ничего.

Из всех своих одноклассников Витю Афонина я вспоминала чаще всего. Чем –то Бородин напоминал его: двоечник, второгодник, семья асоциальная. Учителям дерзил на каждом уроке, подворовывал тоже. В его компании все так делали. Месяцами в школу не ходил. Даже исключать хотели. Убедить его хоть в чём-то невозможно было. Никого и никогда не слушал.

Но запомнился он мне совсем другим.

Хоронили его мать. Людей было мало. Наш класс, наш классный руководитель и кто-то из родни, два или три человека.

Витя не плакал. Стоял у самого края могилы и смотрел, как на крышку гроба падают комки земли. Со стуком, под карканье ворон, под злой ветер и серый холодный дождь.

Все разошлись так быстро, что, оставшись вдвоём, мы даже растерялись. Потому что вдруг не стало, куда идти, куда-то спешить. Как будто время остановилось. На миг или намного больше.

Мы сидели потом где-то у озера, на его коленях моя тетрадь со стихами. Молчали, как будто пили тишину по очереди, из горлышка.

- Знаешь, - сказал тогда. – Ты когда-нибудь напиши книжку, хорошо? Про то, как мы тут сидели, ладно?

Больше мы никогда не оставались вдвоём. Никогда не сидели вот так, пьяные от тишины и ветра, пахнущие туманом и дождём. Никогда. А я так и не написала книгу.

- Так что вы думаете, Лера Викторовна? – Нона всё ещё стояла у моего стола. – По-вашему, как?

- Необязательно, что он взял! Я думаю, полиция во всём разберётся!

- Ага, разберётся! – проходя мимо, Бородин глянул на меня из-под длинной чёлки. – Всем же ясно, что я взял.

Он засмеялся. Подмигнул Ноне и толкнул плечом стоявшего в дверях Голицына.

- Дорогу дай!

 

***

В учительской было шумно, как перед педсоветом.

Все обсуждали произошедшее, хотя ни директора, ни завуча здесь не было. Была лишь заплаканная Капа. Она громко шмыгала носом и комкала салфетку. Возле неё ворковала секретарь Светочка, наливала воду из графина, обнимала за плечи. Как будто это у Капы деньги украли.

- Обошлось всё! – в учительскую заглянула классный руководитель девятого «Б». – Нашлись деньги. Петухов их сам на стадионе обронил. Сейчас вот физрук с пятиклашками занимался и нашёл.

Капа всхлипнула ещё громче.

- Выкрутился на этот раз Бородин! - сказал физик. – А я надеялся, что в этот раз уж точно в колонию поедет.

- Почему? – удивилась.

- Да потому, что таким в нормальной школе не место, понимаете? Они и успеваемость на дно тянут, и честь школы марают. Уже все в районе болтают, что у нас спецшкола. А всё потому, что держимся за таких вот, как Бородин. Разве я не прав, а? Уроки срывает, дерзит на каждом шагу. Ни с кем не считается. А чем он после школы занимается? Я вообще не понимаю, куда смотрит социальный работник. Скоро будет страшно домой идти после уроков.

Все закивали, начали вспоминать какие-то старые истории, в которых Бородин был главным персонажем. Кто-то даже о подготовительном классе заговорил, куда Бородина приводила полупьяная мамаша.

- Ни стыда, ни совести, правда?

Я пожала плечами.

Ничего не меняется. Ни-че-го!

Может быть, пять лет – это не так – то и много, хотя мне казалось, что прошла вечность. Целая вечность между мной теперешней и той прошлой, почти вчерашней школьницей.

В коридоре Капа остановила меня у дверей класса.

- Вы, Лера, не очень-то доверяйте ребятам! Они в глаза смотрят и говорят одно, а вот делают совсем другое. Поверьте? Вы молодая, новенькая, они вас проверяют.

- Я учту! – проговорила.

Доверие.

Доверие.

Нам доверяли.

И я доверяла.

Учителям. Одноклассникам.

Доверяла стихам, исписанной стопке листов, друзьям. Дарюсу.

Нашим прогулкам по набережной, ветру, которым пронизывал насквозь, словам, которые прятались в карманы до следующего случая. Бесконечным чашкам кофе, конспектам по ночам, разговорам в курилке этажом ниже.

Дождю, небу, серым тучам, морю, о котором мечтали каждое лето, и не ехали, потому что дорого, потому что проще греться у костра где-то на берегу озера, слушать гитару, дышать ночной травой, дымом, горячим чаем.

Как же давно всё это было.

Вечность – это ты «до» и ты «после», я поняла.

***

***

В четверг я работала учителем на замену.

Это был мой свободный день, «библиотечный», как называют его учителя, хотя редко, конечно, кто-то проводит его в библиотеках.

В среду вечером позвонила завуч и попросила заменить заболевшую Елену Сергеевну. Елена Сергеевна работала в «русских» классах, то есть в тех, где русский язык был родным. Таких классов в нашей школе было всего два: одиннадцатый и двенадцатый. В двенадцатом учился мой брат Алекс.

- Всего два урока! – сказала Галина Станиславовна. – Потом отправим их в музей с историком. Пусть поработают в архивах.

Я согласилась.

Елену Сергеевну я любила. Это наш долгожитель. Проработала в школе лет сорок.

Я обожала её уроки литературы. Хотя именно она отговаривала меня от будущей профессии:

- Школа – болото! – сказала мне после выпускного. – Затягивает с первого дня, потом сложно выбраться, засасывает, а ты и не сопротивляешься.

Удивительно, но я только спустя двадцать лет пойму это, а тогда я только улыбалась её словам. Документы в педагогический университет были подготовлены давным-давно. Я всегда хотела быть учителем. Учителем именно таким, как она. Справедливым, добрым, внимательным.

Как можно отказать? Я согласилась.

И хотя уже с вечера мой брат «разослал» новость по всем одноклассникам, что «завтра у нас Лерка вместо Елены», к урокам я готовилась усердно. До часов двух перечитывала конспекты и писала планы. Быть учителем на замену не так-то просто. Слушать тебя не хотят, оценки ты ставить не можешь, разве только замечания направо и налево раздавать можно.

В класс я входила с сердцем, почти выпрыгивающим из груди. Кое-как пробурчала приветствие, села за стол под стук парт и стульев.

Наконец, осмелев, глянула на класс.

Они шушукались, посмеивались и шелестели страницами учебников.

- Елена Сергеевна заболела, поэтому сегодня этот урок я проведу у вас вместо неё! – проговорила, наконец.

- Мы знаем! – крикнул мой брат с последней парты.

- Мы Маяковского проходим! – добавил ещё кто-то. – Вы Даяну спросите, она всё знает.

- Даянка, давай! Ты ж зубрилка!

Действительно, может быть, спросить её. Она обязательно ответит, никаких неприятностей, никаких лишних вопросов.

Хотя лучше бы они были? Урок без вопросов – неудавшийся урок.

- А, кстати, кого нет в классе? – раскрыла журнал, чтобы отметить. – Кого-то нет?

- Все есть! – это уже мой брат. – Сейчас Робка Вожжов придёт. Он всегда опаздывает.

И, действительно, я не успела и фамилию найти в списке, как дверь открылась и, не здороваясь, мимо меня прошёл высокий широкоплечий парень в кожаной куртке.

Когда успел вырасти? Я помнила его совсем мальчишкой, приходил к брату в какие-то «стрелялки» компьютерные играть, а теперь - ух! – не узнала бы даже.

- Культурные люди здороваются и просят разрешения сесть! – говорю ему в спину.

Он оборачивается.

Глаза чёрные, пронзительные. А в них прыгают и веселятся чертенята.

Улыбается, раскрывая руки, как для объятий.

- Иди сюда на перекрёсток моих больших и неуклюжих рук!

Класс грохнул от смеха. Даже Алекс.

Вожжов плюхнулся на свободный стул рядом с ним и улыбнулся.

Воспринял смех, как аплодисменты.

Маяковскому тоже аплодировали. Сидя и стоя.

- А знаешь, Роберт, не так-то много желающих было придти на его перекрёсток, - говорю неожиданно. – Маяковский был очень одинок. И одинок болезненно и безобразно. Один среди людей, мира, планеты даже, может быть. Не так-то просто пустить себе пулю в висок.

Класс затих.

- Стреляются слабаки!

Кажется, это Вова Дубровский. Узнаю его по тем же детским непослушным вихрям на затылке.

- Уверен?

Это Даяна. Поэт школы. В школе всегда есть свои поэты. Одни уходят, приходят другие.

«Таков круговорот школы» - сказала бы Елена Сергеевна.

- Нет человека, нет проблемы! Это всем известно!

- А ты попробуй, сделай себе что-нибудь!!

Это девочки зашикали на него со всех сторон.

- Давайте поговорим тогда о том слабость это или смелость! Напишем эссе. Я проверю. Оценю. Передам Елене Сергеевне. Она обязательно напишет оценки в журнал. Согласны?

- Вот и перекинулись в картишки! - Вожжов поспешно прячет колоду в рюкзак. – Я думал, передохнём, стишки почитаем. Вон у Даянки, наверное, целый том уже в сумке!

Наши глаза встречаются.

Чертенята в его глазах насмешливо кувыркаются и строят мне рожицы.

Я отвожу взгляд первая.

Трушу, наверное.


<<<Другие произведения автора
(16)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2019