Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 
http://audiometr.ru тендер на ушные вкладыши к аппарату otoread.
 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 1225
529/260
 
 

   
 
 
 
Муравскене Илона

Во имя Марии....

Ludzie ludziom zgotowali ten los.....
Люди людям приготовили эту судьбу.....
( Из эпиграфа к книге Зофии Налковской « Медальоны»)

1

Она сидела в кресле- качалке у самого окна, седая, прямая, в очках , шелестела страницами старых , еще довоенных газет.
-У меня и альбомов никаких не осталось,- она словно оправдывалась, смотрела на меня поверх темных очков, а пальцы едва заметно дрожали. - Сгорели еще в Варшаве. Все детские фотографии и Владека, и Франека. А Марию никто и не водил к фотографу- она уже в лагере родилась. И прожила минут десять. Я даже смогла подержать ее на руках все это время . И это благодаря пани Станиславе.
Ведь новорожденных сразу топили .... в ведре воды, прямо на глазах у матери и выбрасывали из барака на снег. И утром , выходя на работу, мы видели эти выброшенные окоченевшие тела, наполовину съеденные крысами. ....

....И уже падая в снег, разгребая руками колючую мерзлую корку, я хоть как- то пыталась прикрыть собой тело дочери. Ледяное, точно кукольное. Дышала на ее спичечные пальчики, сжатые в маленький кулачок.
- Не люди вы!- кричала и не закрывалась больше от ударов резиновых палок, не утирала кровь с разбитого лица.
Я больше не чувствовала боли.....

- Нас везли в вагоне , в котором можно было только стоять. Поезд не останавливался ни на одной станции. Так и мелькали за окном Лодзь, Бялысток... Люди задыхались и умирали. Наконец, мужчины смогли снять с окна решетку и я, прижав Владека к себе, подняла его к окну.
Я выбросила его из вагона на ходу, кто- то бросил вслед плачущую семилетнюю девочку, другие тоже столпились у окна.... Дети покатились под откос, и мы не видели, остались ли они живы., спаслись ли... Я так и не нашла Владека . Пишу в газеты, выступаю по радио.... Владислав Новак, не слышали? ... Ему всего восемь лет было. ....

Я все слышала голос Влада, чувствовала его потную ладошку в свое руке.., вспоминала его непослушные кудри , которые никогда не удавалось причесать перед концертом в консерватории. Его быстрые пальцы, мелькающие по клавишам.
- Его учитель сам Шпильман,- говорила я соседке Кларе за чаем. – Владислав будет великим пианистом.
А теперь? Сыграет ли он еще раз- сосредоточенный, разложив на пианино нотные тетради- худой, с выпирающими лопатками? Мой.....

- В лагере немцы установили такую планку на высоте метр двадцать от земли, и дети должны были пройти под ней. Если ребенок был ниже планки, его тут же выхватывали из шеренги и толкали к грузовику. Остальные- работать. Так же , как мы – по двенадцать часов.
Их было так много таких маленьких , и они вставали на цыпочки, чтобы коснуться этой планки. Они стояли совсем голые, с бритыми головами, босиком на снегу.
Франеку было три года.....В тот вечер его увезли на грузовике вместе с другими.

....А я выла и каталась по земле барака, закрывала лицо отмороженными пальцами, билась головой о перекладины многоярусных кроватей, где спали другие женщины, и все спрашивала :
- Где же ты, Боже? Где?
А под сердцем билась и упиралась Мария...

- Я родила Марию к утру. Фрау Клара и ее помощница Пфани вышли куда- то, и рядом была только наша пани Станислава.
Она бережно завернула Марию в кусок бумаги, найденный мной по дороге с работы, и положила девочку мне на колени. Я держала ее на руках десять минут, качала, наклонясь к ее сморщенному личику, прижимала к себе. Мне хотелось спеть ей ту колыбельную, которую я пела Владеку и Франеку, но губы не разжимались, я только плакала, не утирая слез, а в барак уже входила фрау Клара.
- Ну, где этот жиденыш? – она шагнула ко мне. – Сучье отродье...

....Я не слышала всплеска воды в ведре- пани Станислава закрыла мне уши и с силой отвернула голову в сторону.
Но я уже и так проваливалась во тьму, ощущая, как тело медленно растворяется в зловещей и глухой пустоте...

- Каждый год я еду в Освенцим к детям.., и каждый раз я слышу , как они плачут и кричат где- то рядом.
А однажды, я увидела на дороге двух мальчиков, как Владек и Франек: один старше, другой- младше. Они сидели на корточках и передвигали в траве свои игрушки- солдатиков и роботов в ярких блестящих шлемах.
- Во что вы играете, дети? – спросила, остановившись и наклонясь к ним. – Что это за игра?
- А мы играем в сжигание евреев, - поднял голову старший. – Вы знаете такую игру, тетя?
А я так и не смогла ответить.....

***

Влад слышал, как где- то в комнате говорит мама, как читает вслух отец, как плачет в детской Франек.
Мамин плед больше не грел- последние дрова сгорели еще на прошлой неделе.
На улице лаяли собаки.
- Мама!- позвал Влад! – Мама!
И с трудом разлепил тяжелые веки.
- Он не еврей,- кто- то чужой, с автоматом за плечом, склонился над ним. – Он белорус. Или поляк. У него глаза голубые.
- У пацана обе руки переломаны. Наверное, когда падал сломал. И нога тоже. Бери его на руки, Марат. Отнесем к нашим!
Сильные руки подняли Влада с земли. Он уткнулся носом в затертый ремень на телогрейке. Пахло хлебом.

Желтые шестиконечные звезды, сорванные с пальто, уже припорошил снег.
Владек закрыл глаза......

2

- Товарищ командир! Товарищ командир!- тревожно раздалось в тишине. – Павел!
Горячая волна окатила все тело, подступая куда- то к горлу, навалилась, сбив с ног, наступила на вмиг отяжелевшие веки.
Огромное серое небо, затянутое пеленой дыма, прояснилось лишь на мгновение- белесые облака , как рваные раны, проступили на багровом горизонте.
- Попал, падла!- выругался одними губами. – Попал! ...

***

- Смотри, Ахмед, твой сын Алей стал сегодня настоящим мужчиной. -Сегодня он убил русского.
Старый Ахмед показался на пороге, опираясь на деревянную клюку: старая рана ныла и мешала ходить нормально. Он заслонился от заходящего солнца, поманил сына рукой.
- Аллах акбар!- проговорил хрипло, притянув худенького мальчика к себе. – Отомстил. Это достойно.
- Мужчина,- заговорили другие собравшиеся, улыбаясь и посмеиваясь. – Аллах акбар!

Мать робко выглянула из- за спины мужа: Алей был младшим, двоих сыновей она уже похоронила. Дочь была убита три недели назад , еще и сорока дней не прошло. Алей был последним.
- Ты стал настоящим героем, мой мальчик, - вечером, подавая ему суп в миске, она чуть заметно коснулась его локтя. – Аллах воистину всемогущ- он дал мне храбрецов....
- Мама, - Алей на секунду задержал ее руку в своей. – А когда наступит мир?

Но мир не наступал, а упорно уходил по какой- то своей дороге, испуганный и невидимый, не оглядываясь и все ускоряя шаг, чтобы услышать уже сквозь гул и шум прошедших лет:
- Вы сожжете нас теперь?
Девочка смотрела на Алея , не мигая. Ее черные, как бусины на четках, глаза, казалось, впивались в него, как липкие щупальца осьминога.
Пальцы привычно легли на гашетку автомата: девочка откинулась назад, ударилась головой о стекло захваченного автобуса и тяжело сползла вниз на сиденье.
- Сучка!- ругнулся сквозь зубы.
Глаза детей, смотревших на него и других мужчин, стоявших в проходе, у кабины уже мертвого водителя, были пусты- ни страха, ни ужаса. Дети смотрели так же, как эта только что убитая девочка, с таким особенным , странным вниманием, когда дети за одну секунду превращаются во взрослых. Вытягиваются во весь рост и заслоняют солнце, прикрывая собой его свет и тепло, потому что им уже не важно- умереть или выжить.
- Ты!- он резко оглянулся на молоденькую учительницу, сидящую рядом с двумя девочками в красных куртках. – Иди в конец и сиди тихо. Рыпнешься, убью!....
Она проворно вскочила, не выпуская руки девочек из своих, двинулась в конец, говоря что- то другим, гладила их по головам, что- то шептала. И дети не плакали, только чуть слышно всхлипывали, отворачивались к окну и опять, опять превращались в детей.
Но Алей понял, ошибся. Ошибся сразу же, как только его люди задержали на этой горной дороге этот автобус с детьми. Ведь первым шел другой автобус – с немецкими туристами, пожилыми людьми, с которыми справиться легче всего. Но Алей ошибся, выбрав следующий.
И ошибся уже давно, когда мужчины принесли в кишлак убитого Хуссеина.
Мать лежала в ногах убитого сына, не крича даже, а воя, скуля по- собачьи, жалобно, а потом визгливо, обнимая босые ноги, причитая и проклиная.... войну.

А другая мать металась по залу аэропорта, бросалась сквозь ряды охранников на взлетную полосу и, ломая пальцы в толпе таких же женщин, звала:
- Павел! Пашенька!

Самолет из Кабула сел....

И сразу же наступала ночь, опускаясь на горы все также внезапно, точно и не отступала по утру, а пряталась где- то в ущелье, чтобы выскочить в определенный только ей миг, разбрасывая по небу звезды, точно метая бисер, выводя по темному полотну имена героев. Самых отчаянных и самых смелых, тех, идущих босиком по снегу в одних сорочках под дулами автоматов, сильных духом, крепких сердцем, гибнущих за чужие идеи и правду, рвущихся в атаку « За Родину!» еще в те давние и , пожалуй, забытые времена. Героев в славе, достойных и все еще живых, начертанных на черной грани обелисков.

- Уходим! – Алей в последний раз пнул ногой упавшую учительницу и наступил на ее черные косы, перепачканные землей и кровью, отяжелевшие от комков грязи и пыли. – Время!
Автобус медленно подкатился к обрыву, но не падал, словно ждал еще одной команды или .. пощады.
- Уходи- им!
Алей бодро зашагал по песчаной дороге впереди всех, даже не вздрогнув и не обернувшись на грохот падающего автобуса.
- Аллах акбар!- сказал про себя.
Война сделала его мужчиной и героем....

Ведь это Герои жгли во дворах костры и , сбившись в кучу, скандировали до хрипоты:
- Свобода! Свобода!
Герои толкали девочек под разворачивающийся танк, не слыша из- за лязга гусениц хруста ломающихся костей.
Герои делали людей бессмертными, упираясь грудью в дула направленных автоматов.
Герои провожали уходящую вереницу " железной" армии чужого государства тем ранним утром и смеялись над бегущим стариком в орденах; и не поднимали на руки детей, чтобы показать им свободу с высоты этой самой демократии. И приказывали девочкам собирать с дороги раздавленные танками тюльпаны, чтобы показать всем, что остается вместо счастья.
Герои .... Герои уставшего и выросшего поколения.

***

- Аминь, аллах!- Алей погладил небритое лицо, утер пот, еще раз поправил камни, приложенные к свежей могиле, выпрямился, прищурясь от бьющего в глаза солнца.
Где- то вдалеке слышался голос муллы, зовущий людей на вечернюю молитву.
- Аминь, аллах! - повторил Алей задумчиво. - Аминь!
Он возвращался домой...... наконец- то.


<<<Другие произведения автора
(5)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2019