Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
Неожиданно на ветку ёлки села галка, сбросив вниз немного снежного пуха. Появившийся лёгкий ветерок осыпал головы счастливой семьи зимними блёстками.
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 192
528/257
 
 

   
 
 
 
Тавобов Анвар

Самбуса
Произведение опубликовано в 125 выпуске "Точка ZRения"

В моем Хубджаме было очень много самбусных. Самбусы в них как правило выпекали в форме неправильной полусферы. После соприкосновения с раскаленной печью-тандыром, внизу они были шершавые и плоские. Зато сверху — с тонкой и очень нежной кожицей. Такой нежной, что и откусывать их надо было осторожно — иначе ароматный сок от дозревшего до кондиции мяса, с жирком и мелко покрошенным луком, легко мог оказаться на вашей рубашке. Водочка под эти самбусы текла по горлу плавно… Как и прежнее жигулевское пиво, - то, что без всяких там консервантов …

Самбусная моего друга Мансура располагалась на развилке трех дорог. Одна дорога вела за город, к невысоким серым холмам, в самом сердце которых холодным огнем до самого дна светилось родниковое озеро. Вторая вела к родильному дому, и дальше — к большому острову, заросшему высоким камышом, на который перейти можно было по старому деревянному мосту без перил. А третьей была знаменитая улица носившая имя Бахор — в переводе это Весна. Мне в моей юности там повезло не раз встречаться с красивыми девушками. Я любил это место. Мне оно казалось каким-то особенно романтичным…

Мансур трудился в самбусной вместе со своим отцом. Родитель его походил на старого пирата из мультика: приземистый, с круглым брюшком и широкими бровями, расходящимися в стороны как лук-порей. По характеру он был прямой и очень резкий. Он мог откровенно сказать менту: «Заходите, берите свою долю, и сразу же уходите!»

В Хубджаме пожилому самбуснику приходилось из-за этого нелегко: чины у нас принято уважать. В конце концов его отстранили от работы.

И вот он приехал ко мне в редакцию.

— Слышал о ваших предках! – При этом он кивнул выразительно головой кверху: как бы по направлению к самому небу. Помолчав, он потом добавил:

— Надо им прямо сейчас позвонить и сказать: «Работал человек на этом месте? Работал! И где он теперь?!»

— Кому это позвонить, предкам что ли?!.. — Я невольно изумился.

- Эх-хе-хе-хе-хе!... — Заскрипел он внезапно "пиратским" смехом. Правая сторона верхней челюсти у него была вся в золотых коронках, а слева зубы отсутствовали.

Потом он резко оборвал свой смех. Брови зашевелились, как стрелы, готовые сами вылететь из колчана:

— Вы корреспондент? Корреспондент! Я работаю честно! Надо сейчас же звонить нашему директору! Сказать ему: «Работал человек на этом месте? Работал! И где он теперь?!»

Глаза у него при этом были взыскательные.

Я знал, что оба они, вместе с его сыном, марку свою держат высоко. Обычно они всем говорили: «У нас самбусы все заказные! Отдельно мы их не выпекаем!»

Оба свято верили, что свою долю перед Богом следует непременно заслужить. Рассчитывались они с кооперативной конторой по договору, и придраться к ним было тяжелоо. Но уж слишком лакомым и доходным всем казалось это место на развилке трёх дорог…

Председателем областной кооперативной конторы был дядя моего хорошего друга. Он согласился мне помочь и прямо из кабинета позвонил начальнику, отстранившему моего знакомого от работы (разумеется, грубость нашего «пирата» являлась всего лишь поводом…). Времена были еще такие, что хватило и этого звонка.

Самбусник был человек благодарный. И они с сыном пригасили меня в гости. Отказать им было никак нельзя. Пожилая супруга «пирата», женщина с виду тихая, покорная, безропотно прислуживала нам за дастарханом. Ей помогали две невестки, такие же тихие…

-2-

Через неделю самбусник явился ко мне снова. Взгляд его, из-под нависших бровей, был по-прежнему суров.

— Я тут решил взять себе вторую жену по мусульманскому обычаю, — заявил он мне со всегдашним прямодушием. — Я частенько вас тут раньше видел, на этой улице Бахор… — Тут он мне подмигнул, по-заговорщицки: — Я согласен, пусть она будет русская. Только она обязательно должна согласиться стать мусульманкой! Я без «никаха» не имею права, я богомольный…

Для того времени это было весьма необычно и ново — вторая жена по «никаху» — мусульманскому обряду. Я не знал, что ему ответить.

- Ну?!.. – спросил он.

Наконец, я нашелся:

— А ваша жена… она согласится?

— Она же у меня мусульманка, знает, что я имею право жениться четыре раза!.. Но мне больше двух не надо, — заверил он меня. И тут же, подняв указательный палец, с назиданием мне проговорил: — Брать надо столько жен, сколько ты способен материально обеспечить»!..

Что мне оставалось? Пришлось пообещать ему что-нибудь придумать.

Через неделю он явился вновь.

— Ну! – Кивнул он мне опять, едва поздоровавшись. — Кто-нибудь уже согласился?

Разумеется, я не собирался заниматься такой ерундой. Я сразу про забыл. Думал, подождет-подождет, да и отвяжется. Но сам он, кажется, вознамерился всерьёз. Что мне было делать?

— Я тут говорил с одной, вообще-то… но…

— Если у нее ребенок, то я согласен помогать! — Самбусник выставил свою шершавую ладонь, закалённую огнём и жаром.

— Ну, хотите я… скажу ей, что …

По совпадению, в тот же день ко мне явился его сын Мансур. Я должен был, конечно, промолчать, до сих пор себя корю. Просто для того времени это было как-то необычно, повторяю: вторая жена, которая будь жить рядом с первой, мусульманский «никах»... Я поинтересовался у Мансура: правда ли, что его матушка согласна? Так и сказал ему: «матушка»…

— Да вы что! – неожиданно вскинулся Мансур. — Моя мама всегда за справедливость! Тут они с отцом очень похожи! Хорошо, что вы меня предупредили, а то вдруг бы она от посторонних услышала! Я предупрежу его, чтоб не чудил! Да вы что, она его самого в тандыр засунет,— она как огонь, когда несправедливо! А так спокойная, тихая — все в махалле ее уважают…

Мне было стыдно перед старым самбусником. В дальнейшем, когда к ним я приходил, он всегда саркастически на меня поглядывал и качал укоризненно головой. Но я ничего не брал на халяву, всё за свои деньги. А по приготовлению самбусы его для всех были одинаковы...

-3-

И еще был хороший самбусник в Хубджаме. Его звали Эхсон, и по натуре он был философ.

— Вот вас все считают чуть ли предсказателем, — сказал он мне однажды. — И что толку от ваших способностей: всё равно вы бедный. В Америке ведь говорят: «Если ты такой умный, почему ты такой бедный?»

— Но это неправильный подход! — продолжал он рассуждать, — Да, Америка, великая страна. Но она ни за что не просуществует тысячу лет. Ни за что!

— Но почему?

— Потому что это ошибка — оценивать людей по их деньгам! При такой оценке самыми почетными гражданами становятся совершенно случайные люди! Учтите, я ведь биолог по профессии, знаю, чем общество разума отличается от общества инстинктов…

— Но почему же, по-вашему, Америка не просуществует тысячу лет?

— А вот я вам расскажу притчу. Жили на свете два брата. Одному из них везло, и он был богат. А второму не везло, и он естественно был беден. Так вот, однажды богатый решил все-таки помочь бедному. И положил большую сумку с деньгами — прямо на середину моста, по которому его брат возвращался с работы, Он думал, что брат его любопытство проявит. Что он поднимет эту сумку и деньги заберет…

— И что, забрал?

— В том-то и дело, что нет! — ответил мне Эхсон. — Брат его только споткнулся об эту сумку, а потом со злости пихнул ее ногой – прямо в воду…

— И что?

— Как это что?! Сумка-то ведь уплыла! А с ней и деньги! Потому что богатство – это всегда судьба...

— А богатый потом не поймал свою сумку?

— Не-ет, течение было очень бурное. Он рассмеялся и сказал: «Правильно говорят: «Делай добро и в реку бросай!…»

— А просто так он не мог предложить своему брату деньги? Безо всяких хитростей?

— А он не хотел, чтобы брат себя чувствовал перед ним должником…

— А Америка тут при чем? — Я не сдавался.

— А при том, что богатство — это кому птичка на голову сядет! Это судьба, говорю же! А кому-то ведь даже если сядет, то только... сами знаете …

Тут Эхсон глубоко вздохнул и принялся крошить лук.

Глаза его быстро заслезились: лук оказался злым.

— Богатый не самый умный, — продолжал он, то и дело останавливаясь и утираясь рукавом своей белой тужурки. — И не самый честный, и не самый справедливый. Обычно это случайный человек…

— А тот, что пнул ногой эту сумку, — поинтересовался я, — сам-то он был таким уж умным, честным и справедливым?

Самбусник, наконец, отложил свой нож и вытер лицо полотенцем.

— Точно знаю, что он был честный. И гордый. Он не попросил у своего богатого брата денег! Никогда не просил! И еще он был из хорошего рода, если уж даже его богатый брат, в конце концов, — Тут Эхсон вдруг поднял руку: — В конце концов он всё же додумался его поддержать!..

Потом он снова вздохнул. И посмотрел на меня примирительно своими умными глазами, покрасневшими от молодого лука.

Но я продолжил на него наседать:

— Тогда получается, что и богатый тоже — умный и честный! И справедливый!

— Нет! — отрезал Эхсон. — Нет!... Нет, нет и нет!.. У него были задатки, но он их не развил.

— Почему?

— Ну взять, допустим, меня, или хоть вас. Разве мы с вами не нашли бы способ помочь родному брату? Не обидев его, не задев его гордости! Брат ведь не пропойцей был… или, там, бездельником каким!.. К родному сердцу ключ найти можно... — Тут Эхсон снова взялся за нож и еще ловчее принялся крошить свой лук. — Даже и ключа не надо, и ключа не надо… , — говорил он в такт быстро мелькающему ножу. — Работал брат с утра до ночи, и сумку пнул он со злости… Потому что натрудился за целый день, домой к себе спешил, а тут… — Опять он остановился и отложил нож. – А тут, видишь ли, споткнулся… У бедолаг такое настроение бывает...

— Но сумку-то ведь мог и кто-то другой потерять! – Никак я не мог заставить себя уступить. — Не подумал он: а вдруг эти деньги кто-то ищет! Уж если он такой честный, как вы говорите — взял бы и посмотрел!

— А если бы он не был такой усталый и злой, что с бедными часто случается, точно не пнул бы ее в реку, — заверил меня спокойно Эхсон. Он уже к этому моменту закурил, глубоко затягиваясь крепкой «Примой». – Да, так бы все и случилось… — проговорил он задумчиво, пуская дым через ноздри.

— А дальше-то что?

— А дальше? – Эхсон почесал затылок, подумал, потом повернулся, и с широкой улыбкой мне сказал: — Дальше бы он пришел в полдень на базар и крикнул: «Эй, люди, кто из вас деньги потерял?!!!...»

— И опять же они достались бы бесчестному человеку — таких ведь большинство…, — заключил со вздохом «философ» свои рассуждения.

Эхсон выпекал такие же вкусные самбусы: в пропорциях мяса жира и лука ощущался философский привкус — привкус благородства мастера и его ума.

Снова и снова я их всех вспоминаю…


<<<Другие произведения автора
 
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2017