Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
Спешу тебя разочаровать, милый читатель, но в названии нет ни ошибки, ни опечатки. Но – все по порядку...
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 1730
529/260
 
 

   
 
 
 
Тавобов Анвар

Братчик
Произведение опубликовано в 45 выпуске "Точка ZRения"

О нем можно было бы сказать "прикольный", но в те времена такого слова еще не знали. В те, горбачевские, времена его бросили на "трезвость". Это считалось чем-то вроде профсоюзов ("кладбище партийных работников"). Тем более, что он был главврачом районной больницы, и все понимали, что это понижение.

Он как-то по особому говорил, речь напоминала жужжание. Так жужжат желто-бурые шершни, слетевшиеся к пиалам с персиковым и айвовым вареньем на полуденном дастархане. Веяло цветным азиатским орнаментом в жарком солнечном дворике...

По крайней мере, мне всегда так казалось. Но не только мне. Своим "Брат-дж-ж-жо-он!!!", что в буквальном переводе звучало бы «Братчик", он сразу всех к себе располагал. Всех, кроме должностных лиц - серьезно его опасавшихся, особенно на людях. Ибо если ему тебовалось срочно выбить что-то для своей больницы, то это "Брат-дж-ж-жо-он!!!" сопровождалось чрезвычайно крепким дружеским "стискиванием", а порой и стремлением оторвать "приветствуемого" от земли.

Иногда эти лица даже ругались. Нередко, завидев его, они просили водителя нажать на газ. А если шли пешком, то предпочитали завернуть в ближайший двор или перейти незаметно улицу.

Однажды на Братчика (так его все звали по-русски) был даже составлен акт о хулиганстве - слабым по натуре заведующим отделом областного здравоохранения.

При дружеском "стискивании" у того повредился какой-то хрящик под ребром. Заведующий вызвал немедленно главного хирурга области, располагавшегося на том же этаже. И тот написал бумагу, по всем правилам медицинского освидетельствования. Правда, акт все же не был запущен в дело - в облздраве нашлись люди, растолковавшие заведующему, что связавшись с Братчиком, он будет выглядеть несолидно...

Такая безнаказанность в конце концов Братчика разбаловала.

К тесным дружеским объятиям добавилось шутливо-грозное: "Сейчас укужжу!", что вовсе сбивало начальственных особ с толку.

В общем, за это его и усадили на "трезвость". Однако хуже сделали только себе. Ибо теперь встреч с Братчиком начальство уже точно избежать не могло - он, при всех минусах, возглавил самый "горячий" по тем временам участок - борьба за трезвость разгоралась. Он был тут как тут - на всех крупных совещаниях, на всех конференциях. И многие в его присутствии трепетали, ощущая себя жертвой. Потому, когда он с чем-то обращался - велики ли, впрочем, запросы у "общества трезвости"? - ему предпочитали не отказывать.

Братчик был очень демократичным. Его обожали все простые колхозники, рабочие и охранники, принимавшие эмоциональное и крепкое приветствие за искреннее выражение чувств. Но ведь в сущности так оно и было!

Когда он работал главврачом, именно этот слой, минуя начальников, обеспечивал его больницу почти всем необходимым. И он отвечал им благодарностью.

Как-то один наш хороший знакомый - бригадир хлопководческой бригады, целых трое суток не мог унять икоту. Идти к врачу ему было неохота - районные лекари демонстрировали всезнайство, нахально вымогая у бригадира корм для домашней скотины.

И еще он боялся заработать какое-нибудь прозвище. Получить прозвище в Хубджаме легко. Если вы становитесь красным, выпив сто граммов водки, и вас за это прозвали, к примеру, "Геннадием Красницким" - по имени самого знаменитого тогдашнего футболиста - это останется навсегда. Наверное, бригадир опасался, что из-за икоты его тоже наградят каким-нибудь долговечным именем. А он ведь известный человек - выращивает хлопок на холмах, где раньше никто и не думал его засевать. И холмы эти журналисты сейчас называют "золотыми"!

Читатель спросит: а почему же бригадир сразу не обратился к Братчику? А потому, что как раз в эти дни тот находился в столице республики на врачебном семинаре. Но лишь только прилетел, и ступил ногой в свой дом - сразу жена ему сообщила о настойчивый звонках больного. Братчик вызвал с работы "Скорую" с медсестрой, облачился в белый халат и поехал прямо на полевой стан. Несмотря на икоту, бригадир был на работе.

Одно появление Братчика на пыльном полевом стане - с его всегдашней улыбкой, поредевшими, но еще задорными черными кудрями, оптимистическим "жужжанием", и белоснежным халатом - неожиданно заставило бригадира прослезиться. А когда тот его "стиснул" и даже слегка приподнял - бригадир тоже приподнял Братчика. И "стиснул" как родного брата после долгой разлуки!

- Не уезжайте больше! - сказал он сквозь невольно прорвавшееся рыдание, изумившее его самого. - Вы нам тут нужны - в столице и без вас врачей хватает!..

И тут же икота у бригадира прекратилась. На радостях он послал за коньяком. Братчик возразил: зачем, если в машине есть чистый спирт? Они выпили по большой пиале, закусили жареным мясом. Братчик объяснил бригадиру, что икота вызывается сокращениями диафрагмы и посоветовал ему меньше нервничать. Не стоит так сильно опасаться за урожай - все будет отлично! В диафрагме, оказывается, собирается весь человеческий страх. Братчик показал руками, как она от этого скручивается. Надо, заключил он, чтобы диафрагма оставалась расслабленной...

Бригадир не знал, что существует диафрагма и спросил, где она расположена. Братчик, проведя рукой по своему белому халату, показал. Бригадир повторил его движение и сказал: "Теперь буду знать, где диафрагма..."

Еще Братчик по великому секрету дал бригадиру один тайный медицинский рецепт: до конца уборки урожая он обязал его каждый вечер выпивать по небольшой пиале разведенного спирта. И оставил две бутылки "чистейшего", заранее прихваченные с собой...

Вот каким авторитетом Братчик пользовался среди простых людей! Ему не надо было даже намекать бригадиру о кормах - разве тот забыл бы про свои слезы?

Когда у меня родился сын - Братчик ежедневно звонил в роддом и тоном главного врача (он ведь и был им почти всю жизнь), спрашивал: "Как самочувствие ребенка?" При этом он "жужжал": Жжто уже сделано? Жжто вы намереваетесь делать? После такого допроса с пристрастием, дежурный врач на всякий случай отправлялась в палату, где лежала жена, и подробно перед ней отчитывалась. Жена, в свою очередь, гордилась успехами перестройки...

Главврачом в роддоме работала женщина. С должностными лицами женского пола у Братчика всегда были проблемы. "Стиснуть" их по-дружески, не рискуя партбилетом, было невозможно. Иногда за это можно было лишиться и головы.

На пятый день после родов, главврач, которую я сам неплохо знал, позвонила мне на работу. Вкрадчивым тоном она мне сказала:

- Мы предполагаем, что вы готовите фельетон.

- А на каких основаниях?

- Ну, доктор Давронов в день по три раза звонит насчет самочувствия вашего ребенка. Интересуется заодно, организовали ли мы в больнице первичную организацию трезвенников. Намекает, что там, где используется спирт, это особенно актуально...

Боже, как в жизни все нелепо происходит! В последний раз я увидел Братчика, когда приехал на мусульманское кладбище попрощаться с могилой отца. Перед самым отъездом в Россию - отъездом навсегда!

Мы с моим с родственником присели перед могилой на корточки. И он стал читать молитву. На сей раз его голос звучал с какой-то печалью и торжественностью, порой у него перехватывало дыхание. Словно в ответ молитве, подул теплый ветерок. И зашевелились пыльные листы урюкового дерева, среди выгоревших глиняных могил и мазаров, затрепетал сухо бурьян, чахлой полоской росший у дувала, в котором был пролом, ведущий на новое кладбище: смерть не останавливается, как и жизнь…

Я не плакал - слезы мои кончились задолго до этого. Моя душа мне казалась таким же сухим и жарким кладбищем. Новая эпоха обнажила так много подлости, столько пролила крови, что мы быстро отрезвились. Да, все мы остались детьми, после Сталина.

Мы были детьми, потому что в огромной стране и в маленькой ее частице - Хубджаме - все существовало и все дышало истинами, далекими от подлинной сущности миропорядка...

И ДЕТСТВО

ПРЯМО НАДО МНОЙ

ЧЕРЕЗ ДУВАЛ ПЕРЕВАЛИЛО -

КАК БУДТО ЧЕРЕЗ ПЕРЕВАЛ...

Братчик, как трагический вестник разлуки моей с Родиной прошел мимо меня в темно-зеленом халате, подпоясанный черным платком. Он был с посохом в руке, во главе похоронной процессии. Я понял: это жена его умерла - у нее было больное сердце... Через два года до меня дошла весть о смерти и самого Братчика. Он скончался быстро и неожиданно.
И сейчас он таким же предстает передо мной - впереди печального шествия, смотрящий на меня вполоборота...


<<<Другие произведения автора
(4)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2020