Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
Она встала и пошла спать. А Николай еще долго сидел у огонька лампы и смотрел в пустой стакан. О чем думал этот молодой сильный мужчина? Может, сравнивал себя с тем парнем, что ушел когда-то на войну, а может, вспоминал своего отца…
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 535
529/259
 
 

   
 
 
 
Тавобов Анвар

Зерна горного камня (О поэте Темуре Варки)
Произведение опубликовано в 53 выпуске "Точка ZRения"

Не случись потрясений, перевернувших наши жизни в начале девяностых, Темур Варки не стал бы тем, о ком Михаил Синельников (немалая величина в современной литературе!) недавно сказал на своем вечере в ЦДЛ: «В стихах Темура - боль и острота. Он серьезный и глубокий русский поэт». Подчеркнув при этом: «Именно русский!».

СМЕЩЕНИЕ ПЛАСТОВ

Скорее всего, из него бы получился профессиональный переводчик с фарси, а стихи бы он писал в основном лирические - неспешно шлифуя от книги к книге стиль и мастерство…
Он учился на факультете русской филологии, в душанбинском госуниверситете. В столице Таджикистана в то время жили многие русские ученые, оставшиеся в этом молодом, жарком и многоцветном городе после репрессий и эвакуации. Среди них были и крупные филологи, проявлявшие большой интерес к персидско-таджикской поэзии и прозе, и привившие это всем без исключения своим студентам. И Темура, с его тягой к слову, увлекла бы, мне кажется, именно «материя стиха» (по выражению Андрея Вознесенского), а возможно со временем он бы вообще ушел с головой в науку, изыскивая совпадения и соответствия в персидском и русском...
Да, иногда поэту нужны потрясения, чтобы в душе сместились пласты, и судьбоносное резко вышло на поверхность…

АД БРАТАЕТ НАС КРОВЬЮ ДОРОГ…

Познакомились мы с ним на исходе советской эпохи. В нем тогда было что-то от Ленского, хотя это не вязалось с его внешностью: открытость, какая-то беззащитность. И стихи его мне тогда показались акварельно-размытыми, туманными:

Льет грустный дождь всего лишь век и миг.
Пасет в горах туман молочный ветер…

Но потом в стране все быстро смешалось, и каждый из нас вынужденно занялся политикой, причем, на разных полюсах – ничего не понимая и став, в сущности, игрушками в руках тайных кукловодов, с обеих сторон, как позже выяснилось, желавших развала огромной державы.
Темура это противоречие потрясло, в стихах его все больше появлялось жесткой художественной публицистики, и стало ясно, что это не только лирический, но и серьезный гражданский поэт:

Запираюсь от всех на замок
На пороге бурлящего ада.
Одиночество сердцу отрада,
Если голос надежды не смолк.

Ад братает нас кровью дорог
И безумием жертвенным стада.
В паутине у тайного сада
Уличен я на улицах строк. -

В скорби. Там - вопиющая площадь.
Дико пляшет ветрастый табун.
Флагов выцветших гривы полощет.

Там, продрогший в толпе у трибун,
Проскрипев, как флагшток среди туч,
Я замкнусь в беспредельном на ключ.

Тут в стихах запечатлен момент жесткого поворота: «Проскрипев, как флагшток среди туч, // Я замкнусь в беспредельном на ключ.» Для меня это самое точное стихотворение о гражданской войне на пространствах бывшего Союза. Разочарование, боль, изумление перед людской готовностью легко проливать чужую кровь, и естественное стремление «замкнуться». Естественное, потому что вдруг обнаруживаешь на месте высоких слов корысть и властолюбие… Каждый по-своему переживает этот шок, по своему «замыкается». Обыватель - в доме за тремя в замками, а поэт - «в беспредельном», имея в виду творчество, не знающее границ. И конечно желание высказаться широкой аудитории, донести с площадей то, что сам понял – а это не мало, если ты старше ровесников на одну гражданскую войну.

МОСТИК НАД ПРОПАСТЬЮ ПРОТИВОРЕЧИЙ

Одна очень способная, на мой взгляд, писательница как-то спросила: «Почему вы все время возвращаетесь к теме разрушения СССР, мы тут этого почти не заметили…»
Я не ответил - слишком тяжело втолковывать тому, кто не испытал…
Сегодня, правда, последствия этого «незаметного» события обнаруживаются и в России – тем же ростом численности экономических мигрантов, выгодных для работодателя, и оттесняющих от рабочих мест часть местного населения (нельзя на это закрывать глаза).
Мы приехали в числе первых, без экономического интереса, не желая терять то, что нам дорого – русский язык и русскую культуру. Но не отреклись и от всего, что близко нам в Азии, в Таджикистане. И если литература, по выражению самого Темура - «мостик, протянутый между высокими скалами, соединяющий края мира над пропастью противоречий», то нами, быть может, руководило желание хоть на йоту эти противоречия уменьшить, укоротить…
Я сказал уже о том, что у Темура фундаментальное филологическое образование – вероятно с этим связана тяга его в раннем творчестве к традиционным поэтическим формам. У большинства обычно бывает наоборот: в юности экспериментируют, ищут, а потом в итоге приходят к простоте. Но тут случай, когда в одной точке сошлось все: потрясение, связанное с переменой границ и эпох, языковой среды, и желание все это выплеснуть, призывая читателя в свой мир. Традиционных средств на все это явно не хватало - он ведь стремился, повторюсь, к слиянию в одной поэтической стихии того, что не так-то легко сочетается («Запад есть Запад, Восток есть Восток…»). Попытки Темура соединить эти удаленные друг от друга полюса , пользуясь не только идеями, но и присущей каждому из них формой и даже средствами, вызывают невольное уважение. Тем более, что на этом поприще он часто добивается успеха :

«Дальше и дальше страницы, границы верстаются, но
Время лукавит и не сокращает того, что должно.

Все еще помню, как ты хохотала, влажнела луна,
Как на холмах наливались челон, алыча, дулона.

Что остается мне - память под солью и перцем седин?
Лампу мечтаний до блеска видений натер Аладдин».

В самом начале поиска этих непроторенных путей, была, возможно, некоторая перегруженность восточными образами и деталями. Однако постепенно появлялась органичность, позволяющая творчество Темура Варки отнести целиком к русской поэзии, (как это сделал тот же Михаил Синельников) - но с восточной яркостью, колоритом, образностью. Впрочем, судите сами:

«Странное место для жизни — Москва, Москва...
Бисер хрустит под ногами. Но Бог не выдаст.
Мне без тебя этот город великоват.
Может быть, все же так нужно, когда на вырост?

…Рябью взойдет по стеклу и уснет метро.
Дрожью последний состав пробежит по венам.
Я не вернусь в одиночество тех миров.
Сердце мое там кровило о сокровенном…»
(«Странное место для жизни»)

Или вот это, где публицистика преобразуется в подлинную поэзию:

«Скажите Наврузу, что в этом году
пусть он не приходит, его я не жду.
Тут в саванах алых и Юг, и Восток,
и в трауре сакуры нежный росток.
Тут женщина в белом меняет свой мех
на красный и серый чернобыльский снег.
Тут над Фукусимой под марлей луна,
а в головы бьет нефтяная волна».

Надо отметить, Темур единственный из современных поэтов – выходцев из Средней Азии - поднимает на русском языке нелегкую и болезненную тему трудовых мигрантов:

«И потомков твоих
(Если будут трезвы и рассудочны)
Увезут корабли
На чужбину далекую в будущем.

Представляешь, отец!
Так же будут, как ныне, гонимые,
Наши дети лететь
В неизвестности ночь пилигримами».

Обычные слова в этих стихах с публицистически открытым названием «Письмо таджикского гастарбайтера отцу», словно темные капли дождя, постепенно сгущаются в грозовую поэтическую материю:

И оттуда смотреть
Кто-то станет в печали и горечи,
Как разверзнется твердь
И погаснет свечение солнечное.

Семь мильярдов годков
В ожиданье последней посудины.
Где-то в глине веков
За грядущее будем подсудными…»

Невыгодная это тема, очень неблагодарная. Чтобы стать поэтическим голосом «бессловесных», согласитесь, нужно было иметь мужество. Темуру его не занимать.

ПРОТОРИТЬ РУСЛО

Снимай я фильм об этом поэте, то в первом кадре зритель увидел бы крупные зерна горного камня, сцепленные тесной хваткой, составляющие неровную, шершавую поверхность. Как стихи - неровные, часто с непригнанными строками, но всегда цельные - по содержанию и глубокому смыслу…
Потом камера бы поднялась, и стало видно, что это валун выступает на поверхности речки, завихренной во вскипающих бесчисленных водоворотах. И что этот камень – один из многих: речка вся в таких камнях. И потом взгляду бы открылось все ущелье: с колючими кустами ярко-рыжего шиповника, боярки, с невысокой, острой травой меж береговых каменьев. И еще великаньи чинаровые леса, где между ярких листьев блестки бесчисленных солнц, а оно само почти невидимо и похоже на черную вдову – уже насытившуюся, прячущуюся в восходящей нитями ввысь паутине…
Такой мир создает в своих стихах Темур Варки, стремясь расширить поэтические и языковые границы, торя через множество преодолений свое каменистое русло.

«Я отдал ей рубашку. - Она победила. -
Я рубашку ей отдал, как жертву и дань.
Я расстался б и с сердцем, подобно Бедилю,
чтоб намыла в него ледяная вода
золотого песка, коль иное не ценно.
Получился б несносный, набитый кошель
для хирурга, что шел бы тропой Авиценны
в сокровенных раздумьях над сутью вещей…
(«Река Кафирниган»)


<<<Другие произведения автора
(8)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2018