Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 976
529/260
 
 

   
 
 
 
Егорова Тамара

Поездом
Произведение опубликовано в спецвыпуске "Точка ZRения"

Главный вопрос стоял так: самолетом, или поездом? И тут, как всегда, получаются весы. Ох уж эти вопросы и эти весы. Вопросы – еще так сяк, а вот весы. Похоже, эта неустойчивая штуковина преследует меня всю жизнь. Ладно, если на них картошка с луком, гораздо серьезнее то, что мы пытаемся взвесить на этот раз. Уверена – процесс взвешивания когда-нибудь доконает меня.

- Самолетом – вжик! И уже там, - подбрасывает свой аргумент Друз. Друз вообще не любит тягомотину. Интересно: а кто ж ее любит? Можно подумать – я люблю. Мне бы тоже – вжик. И там. Тоже, да не тоже. Самолет – это такая конструкция, ну… ненадежная, что ли. А уж если говорить прямо – опасная для жизни. Железяка, короче, да еще где-то там летит и воет надсадно. А мы в ней. И тоже летим вместе с ней, и сколько пролетим – неизвестно. Как тогда, когда возвращались в густом, как молоко тумане из благодатных мест в промозглую Москву. Ни одна компания не захотела лететь, и только один единственный командир взялся за это действительно опасное дело.

- Помнишь, как его звали? – спрашиваю Друза.

- В жизни не забуду - Друз делает мистические глаза. А в них отображается весь ужас посадки. Рев турбин, многократные спуски и подъемы, тряска, толчки, круги разворотов. И лица пассажиров. В лицах читалось все. И главное – желание выжить любой ценой.

- Ну, и как его звали?

- Чулков. Смешно, да? Герой и такая фамилия. Галантерейная, какая-то.

- А так оно и бывает. Все Львовы смываются, остаются простые, но стОящие парни с галантерейными фамилиями. Нормально. Жизнь, - как жизнь. Так что? Соскучился по посадочке? И учти: поезд приходит прямо в центр города. До отеля пять минут езды, а от аэропорта еще трястись на такси по горам по долам. С чемоданами и неизвестно с каким таксистом. Как тебе?

Друз косится на мой внушительных размеров короб с ручкой и таким безобидным названием - чемодан, вздыхает, скребет щетину, закидывает ногу на ногу, вяло кивает: - ладно.
Решено. Поезд.

У моего столика, прямо на полу, расположились изящные вещицы: пузырьки, пилочки, баночки, щеточки, маленькие и не очень бутылочки. Аккуратная кучка. Почему на полу? А не помещается больше нигде. Но, я люблю аккуратность. Она у меня в крови и поэтому все собрано в одном месте и притом, лишь самое необходимое.

- Неужели это тебе мешает? - хлопаю ресницами, но номер не проходит.

Друз подозрительно вглядывается в косметический ассортимент.

- Ты что, собираешься брать это с собой?

- Ну да.

- С ума сошла?

- Почему это?

- Ну, куда все это? Куда, а? - Решительно надуваю губы.

- Я без этого не поеду. И все.

Со страдальческим видом, Друз взирает на место сбора, как на «поле битвы». Чемоданы с откинутыми крышками, втиснутые вещи возвышаются горкой, а рядом разбросано то, что еще предстоит втиснуть. И еще эта парфюмерная кучка.

Где-то, уже под утро, навалясь животами, пытаемся застегнуть молнии.

- А сапоги? Забыла. Как бы их пристроить…

- И так взяла три пары, куда еще?

- Куда, куда, было бы что, а куда – найдется. Давай пакет, что ли.

- Слушай, у нас ведь всего четыре руки, понимаешь? Че-ты-ре! – Друз выпучивает глаза.

- А шея? Шея на что?

- Чья, шея?

- Твоя. Моя, что ли? – и накидываю лямки пары сумок и фотоаппарата на жилистую шею Друза. Он тут же становится похож на гусака из какого-то мультфильма.

- Не жмет?

- Тянет… - Друз принимает позу покорности и теперь смотрится как носильщик где-нибудь в тропической сельве. Снять штаны, вылезти из тапочек и приладить набедренную повязку, - точно носильщик. А на голове огромный пакет с надписью «PAYOT». А еще рядом богатая туристка в панаме и темных очках. Кино.

Три часа ночи. До отъезда пара часов, а мы так и не сомкнули глаз.

Наше появление на вокзале выглядело помпезно, но слегка тревожно. Два непонятных силуэта, обвешанных вещами. Раздутые, наподобие воздушных шаров чемоданы на колесиках, к чемоданам прилажены пакеты, на шее у Друза - связка сумок. Люди почтительно расступались. Услужливо вились носильщики с тележками, но мы гордо протащили нашу поклажу в VIP зал, и шумно отдуваясь, плюхнулись в глубокие кожаные кресла. Дуз тут же устремился в буфет.

- Тебе с пенкой?

- Капучино, пожалуйста.

Прихлебывая из стакана, Друз качал ногой и разглядывал потолок.

- Замечательная лепнина! Скажи пожалуйста, а мы поедем в мягком?

Что за дурацкое выражение: « в мягком»?

- Это называется СВ. Не слышал?

- Слышал. Но, мне больше нравится « в мягком». Помнишь, у Гайдара, «Папа, а ты поедешь в мягком? - В мягком, Женька, в мягком». А потом, молчаливый бронепоезд с зачехленными стволами орудий и суровая фигура часового в буденовке с красной звездой. Помнишь?

Друз знает Гайдара почти наизусть и частенько цитирует, но я в детстве читала совсем другие книжки: «Квартеронка», «Всадник без головы». Майн Рид – любимый писатель. Ах, в детстве я была так романтична, а тут этот… Гайдар. Министр, что ли? Не помню. Вроде был такой в девяностых. Все плел какую-то хрень про экономическое положение.

Наконец подали состав.

« Разрешите узнать, господа, что вы арендовали: катер, или паровой понтон?» - наверное такой вопрос должны были задать нам затянутые в униформу, в кокетливых пилоточках проводницы, но они, видимо, не читали Джерома, да и рядом не было реки. Они синхронно растянули казенные улыбки, и запросили билеты и паспорта. В конечном счете им было наплевать, сколько чемоданов и сапог мы втиснем в свое купе, потому, что:

Именно в этом вагоне, каждое купе принадлежит только двоим пассажирам.

- «Ура! Мы едем в Холмогоры!»

- Что за чушь? Какие еще Холмогоры? – Друз, высунув язык, попытался втиснуть мой «чемодан» под сиденье. Тщетно. Для моего персонального контейнера, по-видимому, необходимо ломать перегородку в соседнее купе. Никак не меньше.

- Ну, и что с ним делать?

- А ничего. Наплевать. Оставь так. Будем переступать через него. Подумаешь.

Но, Друзу, идея скакать через мой «чемодан» все-таки не понравилась, и что бы как-то вознаградить себя за это маленькое неудобство, он тут же выудил из пакета бутылку с зеленовато коричневой жидкостью. Текила.

- Будешь?

- Что значит будешь? Прямо так, что ли? Давай накрывай на стол. Не в походе.

Какой хороший плавный ход у поезда! Мы даже не заметили как он тронулся. А на столе, на чистой салфетке, мгновенно образовывается закусочка: румяный табака, красные шарики помидоров «чери», масло, белый хлебец и то, без чего не обходится ни одна поездка в вагоне: яйца вкрутую. Ах эти яйца! Белые и блестящие, они возвышаются аккуратной горкой в вазочке, штук, может быть, пять, или шесть. Как раз, то что надо. Треснешь об столик и пошел шелушить скорлупку. Рекомендую. Очень успокаивает нервы.

- Скажи, - Друз чистит яйцо, упираясь ногами в мой «чемодан», - ты действительно собираешься все это надеть на себя?

- Почему бы и нет? Разумеется не всё сразу. По очереди.

- Ну да. Сначала одни сапоги, потом другие…

И я вдруг вспомнила, как мы покупали сапоги.

Как-то я объявила: хочу Уггу.

Друз сразу же почувствовал подвох и вжался в кресло. Он всегда так. Как только мне приходит в голову какая-то фантазия, - пиши пропало. Для Друза. То есть он мгновенно понимает, что предстоит суматоха, а именно этого Друз и не любит. Ему бы сидеть и сидеть. В кресле.

Не тут-то было. Я уже в образе и начинаю нервно шагать по комнате.

- Ты только посмотри в чем я хожу! – и пинаю ногой гору сапог. Это по-твоему что? Друз таращит глазенки. – Нет, ты скажи, можно ли в этом ходить? – и с негодованием смотрю на всю эту кучу.

- Но ты же только вчера восторгалась этими сапогами! - и берет в руки очередной экземпляр, - каблук, кожа, а мех? Это же эксклюзив! Разве не так?

- Не так. – Я упрямо надуваю губы, сдвигаю бровь. – Старье. Я тебе старая бабка, что ли, А?

– Ну, это… ну все-таки, только ведь купила… - Какие еще к черту Уггу, может Огги? Звучит как кондопоги. Нет, я все-таки не понимаю.

- А тебе и не надо ничего понимать. Чего тебе понимать-то? Уггу и все. Сейчас все ходят. Уггу, понимаешь?

- Угу. Понимаю, - Друз по обычаю вздыхает. – Уггу – Огу- Оги. Кондопоги, что за фигня… - и тянется за сигаретой.

Торговый центр брызжет огнями. Все сверкает и бухает. Праздник шопинга. Но людей почти совсем нет. Мы возникаем в дверях неожиданно, как призраки, охваченные какой-то безумной идеей и Друз сразу же берет быка за рога.

- Значит так. Нам эти…как их… и смотрит на меня.

- Уггу, - робко напоминаю я и уже стреляю глазами по полкам.

Полки, - это не то слово. Стеллажи тянутся на километры. Буквально лавина товара. Боже! И чего тут только нет! Но того, что мне надо, как раз и не видно. А может и нет.

Торговцы тут же соображают: клиенты конкретные, и начинается беготня.

- Щас, щас, щас. – какая-то шустрая девчонка в светлой блузке кивает головой и исчезает за углом, - одну минутку!

Присаживаемся на уютную банкетку. Друз чешет нос. Через минуту, горой возникают коробки.

- Вот, пожалуйста, меряйте.

Друз тут же отбраковывает голубой цвет, - ну, это, знаете… мы пока еще… - и уже мнет в руках рыжее голенище. – Это куда ни шло, а может серые, - и вопросительно смотрит на меня. Я меряю все подряд. В конечном счете, - главное, что бы комфортно. Удобно, но и стильно. Однако, все не то. Тут жмет, там коротко, здесь мех искусственный. Как же трудно выбрать обувь.

Друз исчезает с загадочным видом за углом. Я продолжаю бесконечные примерки, но вскоре убеждаюсь в том, что счастье мое совсем не в этом павильоне. Может быть там? И сворачиваю за угол. За углом вижу Друза. Он выглядывает из-за очередной стеклянной двери и делает загадочные пассы: сюда, сюда. В небольшом магазинчике уже приготовлены образцы. Один мне нравится больше всех, по-моему это как раз то что надо. Цвет, мех, высота голенища. Наклоняюсь над очередным экземпляром. Голова вниз, руки натягивают сапог. Друз нежно гладит меня по оголенному крестцу.

- Вот они топики! Порнография, блин. Чуть вниз и задница голая. – А? - и смотрит на продавщицу.

- Нормально, сейчас все так, - продавщица в восторге. Какие интересные клиенты. Веселые!

Сапог сразу же «садится на место», то есть идеально принимает форму ступни. Оно! Друз положительно доволен собой.

- С тебя бутылка, это я нашел, - и победно застегивает молнию на куртке: вжик! Нос к верху. - Коньяк надоел. Слишком крепко. Текилу, пожалуйста. За кондопоги.

Продавщица с облегчением засовывает коробку в пакет.

- Ну! За что? – рюмка зависает у полуоткрытого рта. Друз вопросительно смотрит на меня. – За что?

За «Уггу» - произношу я в мыслях, и уже представляю себе какой-нибудь заснеженный хребет и рыжее голенище на его вершине. Вслух говорю:

- За горы.

- Без холмов?

- Ну, хватит уже. Вот прицепился. Смотри! Телевизор! – и тычу пальцем в плоский экран, пришпиленный к стенке возле входной двери. – Нормально?

- Пойдет, - Друз вливает первую и щелкнув пальцами, тянется за помидорчиком.

- И с холмами и снегами, - продолжаю я. - За великий Кавказский хребет! Ровно, - тут я смотрю на циферблат, - через двадцать шесть часов, мы начнем покорять его вершины.

- Попрошу не обобщать, - бубнит Друз, прожевывая цыпленка. Вот же засранец! Никак не может без этой своей дурацкой феньки про обобщение. Впрочем - это проформа. Я – то знаю: он же первый и рванет в снега, к ослепительно сияющим вершинам, туда, где выше всех вершин только солнце и еще удивительные создания по имени звезды; и если предположить, что звезды – это глаза Бога, то можно потихоньку, осторожно, что бы не потревожить, заглянуть им, а значит и ЕМУ в глаза.


<<<Другие произведения автора
(6)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2019