Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 522
529/259
 
 

   
 
 
 
Шустерман Леонид

Дневные сказки Шахразады /День пятый/

Славен Аллах — царь Вселенной! Да призовёт Он праведных в кущи свои, а нечестивцам уготовит вечные страдания. И награда, и наказание во власти Господа, но воистину глупы полагающие, что Он творит и доброе, и злое, ибо всякое деяние Аллаха благостно, но не всегда доступно пониманию человека. Мудр же тот, кто ограничивает свой разум исследованием постижимого, в остальном полагаясь на промысел Божий и принимая все повороты судьбы со смирением и надеждой.

Рассказывают достойные доверия, что от начала времен не было в мире женщины более разумной и праведной, нежели Шахразада — супруга могучего Шахрияра. Она, памятуя о печальной участи прежних жен царя, употребляла все свои силы и знания на услужение владыке и доставление ему всяческих удовольствий. Благодаря усердию царицы, общение с нею всегда являлось занятием чрезвычайно приятным, и властелин нередко покидал скучные государственные дебаты ради сладостного отдохновения в объятьях любезной супруги.

Однажды, утомив царя лобзаньями, нежными прикосновениями и прочими любовными ухищрениями, приведшими Шахрияра в чрезвычайно благостное расположение духа, Шахразада осмелилась поинтересоваться текущими заботами повелителя.

— В настоящее время, о прекраснейшая из цариц и самая царственная из красавиц, я раздумываю, как поступить с наместником одной северной провинции. Он верен, умен и не раз оказывал мне неоценимые услуги, но дерзок и позволяет себе вольность суждений, не подобающую чиновнику его ранга. Многие из моих визирей жалуются на невоздержанность наместника, и я размышляю, чего он более достоин: вознаграждения или кары. Пожалуй, склонюсь к последнему — ведь сказал древний поэт:

Если мысли скрывать ты свои не привык,
То награды не жди от могучих владык.
Не помогут талант и усердная служба,
Коль держать за зубами не можешь язык.

— О мудрейший из наделенных властью и могущественнейший из мудрецов! Воистину ты поступишь неразумно, наказав верного слугу, не умеющего славословить. Ведь сказал другой древний поэт:

Не забудь, что тебе завещали отцы:
Пусть свободно всегда говорят мудрецы.
Если царь запрещает правдивые речи,
Окружают престол подлецы и глупцы.

— Остерегись, Шахразада! Еще немного, и ты сравняешься в дерзости с этим злосчастным наместником, а я буду вынужден наказать вас обоих!

— О господин мой! Ты — властелин, и слово твое — закон для всех жителей этой страны, от царицы и визиря до раба и рабыни. Твои веления не могут быть несправедливыми, ибо справедливость — то, что ты повелеваешь. Но прежде, чем принять решение, не согласишься ли ты выслушать сказку о багдадском торговце и его невольнице-самаритянке?

— С охотой и удовольствием! — ответил Шахрияр и возлег на подушки, приготовившись слушать.

Рассказ о багдадском торговце и его невольнице

 

— Дошло до меня, о счастливый царь, — сказала Шахразада, — что во времена Харуна аль-Рашида жил в Багдаде богатый торговец и держатель харчевни по имени Абу Юсуф и владел он рабыней-самаритянкой, которую звали Яэль.

Девушка родилась в доме богатого и просвещенного человека, покровителя наук и искусств, который тратил деньги на свои увлечения с таким размахом и щедростью, что в конце концов совершенно разорился и был вынужден для покрытия долгов продать всё имущество, включая многочисленных невольников и невольниц. Благодаря этим чрезвычайным обстоятельствам Абу Юсуф купил девушку практически за бесценок, хотя в иных условиях такая рабыня стоила бы целое состояние. Будучи редкой красавицей, Яэль прекрасно пела, танцевала и играла на различных инструментах, знала множество языков, умела выполнять сложные расчеты и даже немного разбиралась в астрономии.

Девушка стойко перенесла изменение своего положения, хотя в доме Абу Юсуфа ей пришлось несладко — хозяин заставлял невольницу с утра до вечера работать в лавке и в харчевне, а по ночам бранил за недостаточное рвение на любовном ложе. Яэль очень старалась приобрести благосклонность нового господина, но торговец не спешил менять отношение к рабыне и, казалось, чем успешнее девушка справлялась со своими обязанностями, тем больше причин для  недовольства находил Абу Юсуф.

Однажды в харчевню ввалилась шумная ватага облаченных в пыльные доспехи солдат городской стражи. Воины расселись за столом в центре залы и, ужасно сквернословя, потребовали немедленно подать им что-нибудь поесть.

— О горе мне! — вскричал расстроенный Абу Юсуф. — Если бы я не знал, что Аллах вездесущ, всемогущ и всеведущ, я бы решил, пожалуй, что Он совершает ошибку, присылая ко мне этих буянов. Если бы мне не было известно, что Господь также щедр, справедлив и милосерд, я бы, наверное, возомнил, что Он издевается надо мной. Но будучи осведомлен обо всех достославных качествах Аллаха, ума не приложу, за что же я терплю страдания.

— О господин мой! Почему тебя так огорчает приход этих людей? — спросила Яэль.

 — Знай, девушка, что жадность стражников уступает только их грубости и свирепости. Они заказывают самые дешевые блюда, но приходят в ярость, бьют посуду и ломают мебель, если хоть что-то приходится им не по вкусу. Каждый визит негодяев грозит мне разорением, и я бессилен что-либо сделать.

— О господин! Доверь мне обслуживание этих невеж, а я постараюсь с ними поладить! — воскликнула невольница.

— Да будет так, — ответил Абу Юсуф, — но учти, если солдаты опять разбушуются, я взыщу с тебя стоимость причиненных ими убытков.

Яэль сняла платок и, распустив пышные волосы, которыми наградил её Аллах (а дары Его ценнее всего на свете), подошла к столу и обратилась к воинам с такой речью:

 — О львы, хранящие спокойствие Багдада! Господин приказал мне служить вам и исполнять любые ваши прихоти. Но я — всего лишь женщина и к тому же рабыня. Я не владею благородным искусством письма, а по причине слабости ума не смогу удержать в памяти, что пожелает каждый из вас. Не соизволите ли облегчить мою задачу — вы закажете обед на всю компанию, а стоимость его потом разделите между собой?

Стражники немного поворчали, но спорить не стали, ибо хорошо известно, что даже самые неотесанные мужланы смягчаются и делаются покладистыми в присутствии красивой женщины, а почему так происходит, знает лишь Аллах, создавший мир и населивший его тварями различной природы. Посовещавшись, воины решили сделать один большой заказ, а платеж разделить поровну между собой.

Все кроме одного, как обычно, потребовали самые дешевые блюда. Последний же мешкал, размышляя о чем-то, и наконец произнес:

— Сегодня я с утра пребываю в дурном расположении духа, а потому хочу немного себя побаловать. Принеси-ка мне жаренного голубя в шафранном соусе — это яство я отведал много лет назад на угощении для стражи, устроенном покойным великим визирем.

Другой воин, сообразив, что его товарищ хочет взвалить на остальных тяжесть оплаты дорогого блюда, воскликнул:

— Постой, девушка! Мне тоже сегодня хочется чего-нибудь особенного. Я отменяю прежний заказ, а вместо этого подай печеной верблюжатины, нафаршированной бараниной, телятиной, рисом и яйцами. Да пусть повара добавят миндальных орехов и не пожалеют специй!

Остальные стражники, не желая остаться в дураках, принялись наперебой заказывать кушанья, одно другого великолепнее и дороже. Затем они потребовали принести всевозможные охлаждающие напитки и кальяны для курения, наполненные травами самых редких ароматов. Пиршество продолжалось несколько часов, и, когда всё было съедено, выпито и выкурено, Яэль подошла к столу и объявила, что воины должны заплатить ни много ни мало две сотни динаров.

— Да ты издеваешься, дерзкая рабыня! Мы не съедаем столько и за месяц! — возмутился один из стражников.

Вместо ответа девушка сунула ему под нос кусок пергамента с аккуратным списком заказанных блюд и их цен.

— Так ты лгала нам?! Ты умеешь писать и считать! — вскричал солдат, выхватывая из-за пояса боевой топор с явным намерением разнести в щепки обеденный стол. — Сейчас твой хозяин поплатиться за дерзость невольницы!

— Остерегись, о безумный! — ответила Яэль. — Знай, что я внимательно прислушивалась к беседе и запомнила не только имена каждого из вас, но и те богохульные ругательства, которые вы произносили по адресу начальника стражи. Он сегодня же вечером узнает о вашем поведении, если только вы не заплатите сполна и не уберетесь восвояси.

Услыхав слова невольницы, воины не на шутку испугались и сочли за благо раскошелиться. Уплатив по счету, они покинули харчевню в спешке и смятении. С победоносным видом Яэль отнесла деньги хозяину, но тот вместо благодарности разразился бранью:

— Как ты посмела, о недостойная рабыня, подвергать такому риску мою торговлю?! Ведь еще немного, и солдаты разнесли бы в щепки и харчевню, и лавку. Нет уж, на этот раз я тебя примерно накажу!

С этими словами Абу Юсуф кликнул черного невольника и приказал ему принести плеть.

— О господин! — вскричала Яэль, падая ниц и лобызая прах у ног хозяина. — Прежде чем ты обрушишь на меня свой гнев, окажи милость и выслушай историю о  продавце свинины — может быть, эта сказка смягчит твое сердце.

— А что же это за история? — спросил Абу Юсуф, подумав, что высечь девушку он всегда успеет.

Рассказ о продавце свинины

 

— Узнала я из преданий, о справедливый господин, что на востоке Персии некогда стоял город, который населяли приверженцы четырех религий: мусульмане, христиане, евреи и маги. Власть в городе принадлежала последователям Пророка (да благословит его Аллах и приветствует), но все жили в мире и согласии, уважая обычаи друг друга.

Один торговец из христиан держал мясную лавку и вел бойкую торговлю свининой, которую охотно покупали его собратья по вере, а также маги. Продавец свинины много лет дружил с евреем, промышлявшим в том же городе сапожным ремеслом. Друзья часто проводили вместе досуг, хотя и не могли трапезничать за одним столом.

Как-то сапожник получил множество заказов и две недели напряженно трудился, не имея возможности навестить друга. Когда же наконец работа поубавилась, еврей поспешил зайти в гости к торговцу мясом, которого застал в прескверном состоянии духа.

— Что случилось? — спросил сапожник. — Почему ты так печален?

— Ах, друг мой, — ответил мясник, — еще один христианин поставил лавку на другом конце города и открыл торговлю свининой.

— Но ведь ты раньше жаловался, что не можешь обеспечить товаром всех желающих, значит, покупателей хватит на вас обоих.

— Так-то оно так, но для того, чтобы привлечь народ в свою лавку, мой конкурент нанял целую армию зазывал, усилия которых привели к тому, что у меня совершенно перестали покупать мясо.

— И ты найми зазывал, — посоветовал еврей.

— Я так и сделал, — ответил христианин, горестно покачав головой, — покупатели ко мне вернулись, но теперь я трачу на зазывал половину дохода и едва свожу концы с концами. А уволить их я не могу, ибо тогда вообще ничего не продам и разорюсь.

— Но ведь твой конкурент в том же положении, — задумчиво проговорил сапожник. — Вы бы могли договориться не прибегать к услугам зазывал. Ведь в таком случае вы оба выиграете.

— Ах, друг мой, — ответил мясник, — ведь я не могу доверять ему, а он мне. Как только мы заключим договор, каждому из нас станет выгодно нарушить соглашение и попытаться заполучить всех покупателей. Поэтому я ума не приложу, как выкрутиться из этого положения.

Еврей ничего не ответил и, сославшись на неотложные дела, покинул дом торговца, но направился не восвояси, а ко дворцу, в котором жил вали. Сапожник заявил привратнику, что хочет пожаловаться на состояние дел в городе, и через некоторое время вали согласился выслушать посетителя.

— Известно ли тебе, о мудрый наместник падишаха, что в нашем городе ведется беспрепятственная торговля богомерзкой свининой, возмутительная для мусульман и иудеев? — спросил еврей, поклонившись хозяину дворца.

— Поскольку вера христиан и магов позволяет им есть свиное мясо, я не могу запретить эту торговлю, — ответил вали.

— Так-то оно так, но в последнее время повсюду слоняются многочисленные зазывалы, которые упрашивают народ покупать свинину и на все лады расписывают прелести этого мяса, искушая таким образом мусульман и иудеев. Пусть же христиане и маги торгуют нечистой пищей, но запрети им расхваливать свой товар на рынках и улицах города.

Вали нашел разумным предложение еврея и тут же послал стражу изгнать зазывал, убеждавших жителей города покупать свинину.

На следующий день сапожник вновь заглянул в дом мясника, но тот набросился на гостя с упреками:

— Разве я не был твоим верным другом много лет? Зачем же ты жалуешься на меня вали?! Воистину правы священники, предупреждающие нас об опасности доверия иудеям!

 — Друг мой, — ответил еврей, — ты человек добрый и честный, но глупый. Неужели ты не понимаешь, что своей жалобой я принес тебе пользу и теперь ты не должен тратиться на зазывал, независимо от того, что предпримет конкурент?!

Тогда мясник понял, что сапожник — вовсе не предатель, обнял своего друга и в знак благодарности подарил еврею крупный драгоценный камень, стоивший немало денег.

— Так же и ты, о великодушный господин мой, — заключила свой рассказ Яэль, — должен понять, что я заботилась исключительно о твоей выгоде и достойна награды, а не наказания.

— Как бы не так! — расхохотался Абу Юсуф. — Ты, глупая невольница, возомнила, что понимаешь мою выгоду лучше меня самого?! За такую дерзость ты достойна суровой кары!

С этими словами торговец приказал чернокожему рабу вывести девушку на задний двор и привязать к столбу, а сам пошел следом, сжимая в руках плеть. Но только он замахнулся, чтобы нанести первый удар, как позади кто-то громко спросил:

— О добрый человек! В чем вина этой женщины, и почему она подвергается столь жестокому обращению?

Абу Юсуф обернулся на звук голоса и увидел рослого человека в грубом плаще и куфие, скрывавшей лицо незнакомца. Несмотря на простую одежду, говорил пришелец тоном человека, привыкшего повелевать, и торговец счел за лучшее ответить со всей возможной учтивостью:

— О достойный муж! Эта девушка — рабыня, не оказывающая мне должного почтения, и я собираюсь наказать её, так как имею на это полное право.

— О торговец! — воскликнул человек в плаще. — Прояви милосердие и великодушие и не спеши воспользоваться своими правами, иначе с тобой случится то, что случилось с жадным учеником мудреца!

— А что с ним произошло? — спросил Абу Юсуф.

Рассказ о жадном ученике мудреца

 

— Слыхал я от людей, ни разу не пойманных на лжи, — начал повествование незнакомец, — что некогда жил в Индии муж, почитаемый всеми за благочестие и ученость (хотя, в сравнении с тем, что известно Аллаху, всякое человеческое знание достойно лишь презрительной усмешки).

Однажды к мудрецу явился ученик и попросил взаймы пятьдесят динаров, якобы на покупку книг.

— Нет никакой возможности ссудить тебя деньгами, ибо ты никогда не возвращаешь долгов, — ответил ученый. — Но я готов сделать тебе подарок. Сейчас я отправляюсь в соседнюю деревню, а ты будешь меня сопровождать. По дороге ты должен уговорить кого-либо из встречных разделить с тобой сто динаров. Ты сам решишь, сколько оставить себе, а сколько предложить другому, и если тот согласится, я заплачу условленные суммы вам обоим. Если же прохожий откажется принять твое предложение, то ни один из вас не получит ничего.

Юноша поблагодарил мудреца за щедрость, и они отправились в путь. Вскоре по воле Аллаха им повстречался нищий. «Этот малый, пожалуй, обрадуется и медному грошу»,  — подумал ученик, предвкушая выгодную сделку. Он подошел к попрошайке и объяснил ему суть дела.

— И сколько же ты мне предложишь? — спросил нищий.

— Полдинара. Немалая сумма для такого оборванца, как ты, — ответил ученик.

— О сын блудницы! И тебе не стыдно предлагать такой дележ?! Пусть лучше я останусь сегодня без обеда, но и ты ничего не получишь! — воскликнул нищий и зашагал прочь.

Юноша решил, что попрошайка, наверное, выжил из ума, но не особо расстроился, так как надеялся встретить по дороге еще немало бедняков. И действительно, вскоре путники увидали человека в домотканой одежде, ведущего на привязи тощую козу. Ученик объяснил крестьянину условия раздела денег, после чего сказал:

— Я дам тебе полтора динара.

— И всё?! — возмутился бедняк. — Тебе не совестно наживаться за мой счет?

— Как же ты не понимаешь, деревенщина, что за эти деньги сможешь накормить себя и козу, а если откажешься, то не получишь ни гроша!

— О родственник ослов! Пусть лучше подохнет моя коза, но и тебе я не дам обогатиться! — воскликнул крестьянин и, плюнув в сторону юноши, пошел своей дорогой.

Озадаченный и огорченный поведением встречных, ученик всё же попытал счастья в третий раз, но прохожий, которому он предложил два динара, настолько рассердился, что бросился на молодого человека с кулаками, и если бы не заступничество мудреца, бедняге пришлось бы плохо.

— О учитель! — воскликнул раздосадованный юноша. — Видимо, я не достоин вознаграждения. Но объясни, почему эти люди пренебрегали деньгами, в которых весьма нуждались?!

— Дело в том, — сказал мудрец, — что даже последний нищий откажется от пары динаров, чтобы насладиться зрелищем торжества справедливости. Надо было сразу предложить половину — и сейчас ты был бы при деньгах. Но увы, наше путешествие закончено, и ты ничего не получишь.

— Как видишь, — сказал незнакомец, обращаясь к Абу Юсуфу, — великодушие иной раз приносит прямую выгоду. Будь же милосердным — и тебе воздастся сторицей!

— О уважаемый! — воскликнул торговец, не скрывая раздражения. — Ступай-ка по своим делам и не вмешивайся в чужие. Иначе мне придется кликнуть стражу и предать тебя в руки закона!

— Клянусь бородой Пророка (да возрадуется ему Аллах), это замечательная идея — предать меня в собственные руки, ибо я и есть закон Багдада! — воскликнул незнакомец, сбрасывая плащ и куфию. В этот момент все увидели, что перед ними Харун аль-Рашид — повелитель правоверных, который, как известно, любил, переодевшись в простое платье, прогуливаться по улицам Багдада, чтобы лично убедиться, как живут и о чем говорят его подданные.

Халиф трижды хлопнул в ладоши, и во двор вошел визирь Джафар в сопровождении воинов дворцовой стражи. Абу Юсуф пал ниц и лобызал землю, умоляя о снисхождении, но халиф даже не взглянул на него. Приказав освободить Яэль, повелитель обратился к ней со следующей речью:

— О дитя моё! Я находился в харчевне и видел, как ловко ты обошлась с ватагой грубиянов. Клянусь, женщина твоих дарований не должна носить оковы рабства. Прими же ислам и стань свободной, а я позабочусь, чтобы ты ни в чем более не нуждалась.

— О величайший из царей! — воскликнула девушка, падая на колени перед халифом. — Я знаю, что для того, чтобы стать мусульманкой, я должна с верою в сердце провозгласить слова шахады. Знай же, что первую половину этой фразы — «нет бога, кроме Бога» — я произношу и мысленно, и вслух по нескольку раз на день во время молитвы или просто, когда выдается свободная минута для размышлений. Я принимаю и вторую часть этой фразы: «и Мухаммад — посланник Бога», но верю в то, что мне надлежит блюсти завет более раннего посланника — Мусы, которому Всевышний вручил скрижали Закона. Правильно это или нет, решит Господь, когда я предстану перед ним, а до тех пор я готова носить цепи рабства, если такова плата, назначенная мне за верность религии предков.

— Клянусь, добрый самаритянин лучше худого мусульманина! — воскликнул халиф. — Ты получишь свободу в любом случае. Более того, я прогоню из города твоего бывшего хозяина, а лавку, харчевню и прочее его имущество отдам тебе. Да будет так, ибо мое слово — закон в Багдаде!

Воины схватили причитающего Абу Юсуфа и, привязав его к конскому хвосту, отвели торговца к городским воротам, после чего пинками выгнали из Багдада. Яэль, сделавшись владелицей имущества своего бывшего господина, повела дела настолько успешно, что скоро стала уважаемой купчихой, известной не только своим богатством, но и покровительством, которое она оказывала различным наукам и искусствам. При этом Яэль настолько разумно распоряжалась деньгами, что состояние её нисколько не уменьшалась. Она вышла замуж, родила множество детей и жила долгие годы в радости и благополучии, пока не умерла в окружении любящих родственников.

 

***

— Воистину замечателен твой рассказ, о царица! — воскликнул Шахрияр. — Пожалуй, и я проявлю милосердие вместо гнева.

— Твои решения всегда мудры и великодушны, о господин мой и повелитель! — ответила Шахразада, покрывая царя поцелуями.

После этого супруги предались любовным утехам, а потом задремали в объятьях друг друга, улыбаясь во сне каким-то приятным мыслям. Что же им снилось, известно только Аллаху — всевидящему и ведающему сокровенное.


<<<Другие произведения автора
(8)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2018