Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 1683
529/260
 
 

   
 
 
 
Рабодзеенко Андрей

Цвет
Произведение опубликовано в 50 выпуске "Точка ZRения"

- Ой, расцвел! - Светка наигранно подняла брови на своей круглой мордашке.
Ну, расцвел... Шестнадцать лет... Не лицо, а ходячая клумба! Букет революционных гвоздик... Торт с клубникой. Доисторический пейзаж с бурлящими кратерами вулканов!.. Абсурд.

Кожа еще горит от недавней поездки за маками... нет, за тюльпанами. Какая разница... С таким количеством вина уже все равно. Сорвали стоп-кран, высыпали в поля, усеянные этими красными цветами. Пикник, вино. Много вина. Ни деревца, ни строения, где укрыться от солнца. Сумка... нужно набрать побольше этих цветов. Зачем?
Вибрация зеленого и красного безумия, психоделическим ковром расстилающегося по пологим холмам до горизонта, и над всем этим - солнце, злое среднеазиатское солнце, которое и привело в дикое движение цвета и затормозило мозг до степени ступора. Трудно подняться во весь рост - кажется, что голова обожжется о раскаленный потолок. Поднять глаза тоже невыносимо: похоже, что электрическая вибрация зеленого и красного - этих противоположных полюсов цветового спектра - вот-вот замкнется в самом сердце твоих зрачков и беспомощный мозг зашкалит. Хочется опуститься к земле, прижаться, распластаться, найти убежище в тени маленького листочка.
Зачем мы здесь? Все равно эти цветы не стоят в вазах, сразу вянут. Ползком, на корячках - не напороться бы на змею - между упругих стеблей. Главное не поднимать глаза. Зачем было пить это вино?
Ни одной птицы не видно.

Расцвел... Ну, расцвел. А тебе-то что? Иди, вон, радуйся жизни, а на меня не смотри. Конспекты свои лелей. Там ничто не цветет, ничто вообще жить не может в твоих идеальных строчках, в буквочках с наклоном. Противно смотреть на твои ноги, в обтягивающих джинсах. Повернулась и пошла, задком виляет. Ну и хорошо, хоть не придется смотреть на твое лицо, фарфоровое твое лицо. Хоть бы один прыщ у тебя на носу выскочил... Посмотрел бы тогда, как бы ты виляла.

До ближайшей станции километра три. По шпалам. Коричневатый гравий насыпи приятно пахнет мазутом, чем-то напоминающим сыр. Французы пьют красное вино с сыром. Бонжур...
Хорошо, что меня не засунули во французскую группу. Ломал бы себе язык. Язык пересох от этой жары. Пробовал еще вина, не лезет. С трудом несколько глотков влил в трубу горла. Еще хуже. Где эта станция? Надеюсь, там будет кран с водой.

- Слушай, дай парочку выдавить?
- Пошел ты...
- А я слыхал, есть способ: распарить лицо над картошкой, а потом - в холодную, ледяную воду. Поры резко сожмутся и весь гной сразу выскочит.
- Иди ты...

Во дворе училища расцвели вишни - розовые, белые. Цветки такие нестойкие, почти сразу осыпаются. Вся земля - в этих маленьких лепестках. Что за странное время... Как будто и нет самой этой весны. Просто промежуток, пустота между настоящими сезонами. Вот суть этой весны - падение с ветки на землю... Скорей бы лето. На речке буду пропадать с утра до вечера. Там в прошлом году несколько маринок поймал, на хлеб с валерьянкой. Матушка даже пожарила их. Фурику было обидно, он ни одной не поймал, не клевало даже на его жирных червей. Охота было возиться с этими скользкими тварями...

Кран. Просто труба, торчащая прямо из земли под деревом. Вся станция-то - этот ржавый кран, и несколько деревьев. И тень! Вода - коричневая, теплая. Дизентерию бы не подцепить... Плевать. Лишь бы напиться. Сейчас.
До поезда еще целый час. Вот здесь - на земле, под деревом. Муравьи ползают по грубому пыльному стволу. Пусть себе ползут, а я закрою глаза и буду сидеть.
Даже в тени солнце слепит.
Сквозь тонкую кожу век все залилось красным. Плывут вверх и вниз какие-то разводы, узоры, курчавые спирали. Вспомнилось, как дядя Паша принес целую пачку каких-то бланков. На обратной стороне можно было рисовать. Мне было лет семь. Вот это подарок! Пачка такая толстая, что никогда не кончится. Драка на корабле: пираты, как букашки с ножками и ручками-палочками, стреляют и пинают друг друга. Все в дыму сражения, мачты ломаются, пушки палят в кого-то, один пират пнул другого так, что тот летит с корабля по диагонали куда-то в небо. Дядя Паша такой смешной, голова у него совсем лысая, в кепке ходит. Мы все просто падаем от его шуток. Мама сказала, что он - тихушник, ей по секрету удостоверение показывал.

- Мам, у нас картошка есть?
- Проголодался?
- Свари, пожалуйста, полкило, в мундире.

Поезд, наконец, пришел. Стоянка - одна минута. В сумках - тюльпаны, спрыснутые водой. Хорошо, что бутылки не надо тащить назад. В тамбуре ветерок и тот же запах сыра, смешанный с дымом болгарских сигарет. Вино тоже было болгарское. Бутылки в поле летали по красивой траектории. Как на войне, по танкам.

- Это - тебе. На ночь мажь.
- Где взяла?
- Во всех аптеках продают, "Угрин" называется.
- Ладно, попробую.
- А спасибо?
- Пожалуйста...
Все же подумала обо мне. Киска. Пошла себе в класс, задком виляет. Где она эти джинсы достала? Наверное, папаша из-за границы привез. Как-то раз я к ней на хату пришел, он дома был, открыл дверь, меня чуть с лестницы не спустил: "Еще раз тебя увижу, - орет, - каракатицам на съедение брошу!" Каракатицам... Какие каракатицы в Ташкенте? Чмо...

В тамбуре вдруг стало тесно. Четверо. Два плотных казаха, третий какой-то рыжий, четвертый - как тень, лицо не запомнил.
- За тюльпанами приехал?
- Так, проветриться ...
- Где живешь?
- На Высоковольтном.
- Решу знаешь?
- Знаю.
- А брата его?
- Нет у него брата.
- Деньги есть?
- Щяс, пацанам скажу - принесут...

Пар от картошки клубами поднимается над покрытой марлей кастрюлей. Под махровым полотенцем темно и жарко, тихо и глухо, только слышно дыхание. Пар обжигает лицо, на губах чувствуется соленый пот. С детства не люблю бань с их невыносимыми парилками. Дышать нечем, полумрак, только где-то высоко, у закопченного потолка - тусклая лампочка, все какое-то... нечистое ... Сколько еще сидеть? А если картошка остынет? Надо пошевелить ложкой.

- Сегодня твоего Светняка видел, по двору свой зад как сокровище пронесла, глазами только - зырк, зырк...
- Ладно, ладно... вон, пластинку переверни. Кто играет?
- Джеймс Ласт...
- Какой педераст?..

Коричневый кулак влетел откуда-то сбоку, за грязным стеклом красным всполохом тюльпанов мелькнул пейзаж, железный пол поднялся и с неотвратимой жесткостью ударил в лицо. Звон колес вдруг стал единственной реальностью, как будто все физические законы разом отключились и только один, главный - стук металла о металл - завладел миром. Нет зеленого и красного, нет безумия спектральных противоречий, все пришло в равновесие, тотальное подчинение железу, у которого нет цвета. Цвет - это кокетство. Даже воздух потерял запах сыра, стал холодным и свежим, совсем не сочетающимся со странной сладостью во рту. Слишком много ног. Слишком много для тесного пространства тамбура.

* * *

За речкой - кукурузное поле. Кажется бесконечным. Здесь город, потом река, затем кукурузное поле, а за ним - оно и есть, уходящее в никуда. Вдали виднеются несколько деревьев, но они не в счет. Если бежать между грядок, сухие продолговатые листья громко шуршат и больно бьют по лицу, ногам, рукам, держащим в оттянутом подоле майки кучу початков. Ощущение полета между застывших высоких светло-желтых стеблей, хотя движения почти нет. Окружение не меняется - все те же стебли, листья, тяжелые початки, спрятанные в многослойные одежки и покачивающиеся в вышине... и там - в опрокинутой реке темно-синего неба - пронзительная точка черного солнца.

Иллюстрация к рассказу "Цвет" /Рабодзеенко Андрей/


Рисунок автора рассказа.

<<<Другие произведения автора
(7)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2019