Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
Для меня очень важно, что Чехов, как настоящий диагност, действительно немногословен: в двух, трех словах схватывает суть человека. И в методах лечения по пьесам, и в сценической жизни все выглядит старомодно, старорежимно. Но в том, как он схватывает суть человека, - действительно невероятный талант диагностики.
 
 
 
Авторам 
Главный редактор 
Выпускающий редактор 
Гостиная 
Поддержать журнал 
Обратная связь 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 1774
529/260
 
 

   
 
 
 
Гостиная
Наш гость: Пайков Валерий

Доктор медицинских наук, профессор, автор девяти стихотворных сборников — Валерий Пайков, посетил Гостиную журнала современной литературы «Точка ZRения» и любезно согласился ответить на наши вопросы.

Валерий Пайков — глубокий поэт
В серьезном вдохновении, не сбегая от действительности, Валерий творит красоту, от воздействия которой, никуда не проваливаясь, остаешься  в своём, реальном мире, не рассыпаешься открытой благодарностью, но, тем не менее, — ярко и живо проживаешь всю полноту сюжетной интриги.  
Право каждого из нас — искать в жизни красоту. Познакомившись с творчеством Валерия, понимаешь, что находка состоялась. Никто не останется равнодушным,  а душевный покой придет сам собой. Мягко, без давления, в каком-то новом мудром понимании, проходит через тебя грусть, вера, надежда, любовь… А то, что сегодня не получилось, завтра непременно станет по силам.     
И пусть многое написано симпатическими чернилами, но кто умеет, непременно прочтёт: «Не волнуйся, всё у меня хорошо, плохое позади, я всё так же люблю».

Валерий Пайков:

От каменных улиц,
и домов престольных,
похожих на ульи,
пахнущие канифолью;
от памятников, изваянных
до неба из гранита,
чтобы мучилась от зависти
вся заграница;
от каналов, отсвечивающих
дворянским серебром
и сединою Вечности
под молотом и серпом;
от площадей, на которых
сделала абзац История,
чтобы начать от вола и сохи
новые свои стихи, -
я однажды ушёл,
безответной любовью томим.
Я однажды ушёл 
к другим.
Что искал я, и что нашёл, -
вслух об этом не говорят…

2

Я хочу рассказать о дверях,
распахивающихся со словом «люблю».
Бойтесь их пахнущей мёдом глуби,
рук, которые приголубят,
чтобы, любя, накинуть петлю.
Не доверяйте раскрытым дверям,
ожидающим вас дарам:
всё, что даётся даром,
оборачивается ударом –
под лепет воркующих голубей.
Нет ничего глупей,
чем входить в раскрытые двери,
сердце своё доверив
теням, что так подчёркнуто милы,
как у края выкопанной могилы.
Двери, распахивающиеся ловко, -
лишь очень древняя мышеловка,
«чёрный» ход из которой бездны черней.
Бойтесь распахивающихся дверей.

2005

 

А теперь мы побеседуем с Валерием Пайковым (В.П.).
Вопросы задает Наталья Уланова (Н.У.)

 

Н.У.:
—  Здравствуйте, Валерий! Рады видеть Вас в Гостиной журнала современной литературы «Точка ZRения».

В.П.:
—  Взаимно.


Н.У.:
— Валерий, читая Ваши произведения, испытываешь редкое чувство полного душевного удовлетворения. На мой взгляд, очевидное отсутствие эффектности и отличает красоту Вашей поэзии. Существенную роль тут играет безмятежность этой красоты, ее сдержанность. Словно поэзия сама знает о своем величии и не считает нужным громко о себе заявлять. Это производит неизгладимое впечатление.  Расскажите, пожалуйста, о Вашем становлении, как поэта.  

В.П.:
Первой книжкой, которую прочла мне мама, а было это в 1944 году, были изданные «Детгиз»ом «Стихи» Н. А. Некрасова. С тех пор люблю Некрасова и поэзию. Толчком для написания первого стихотворения послужила прочитанная мною книга лирики Генриха Гейне. Было это в 1955г. Жил я тогда в городе Днепропетровске. Своими учителями в области поэзии считаю двух ленинградских поэтов Юрия Оболенцева и Семёна Ботвинника (в Ленинграде-Санкт-Петербурге я прожил 40 лет). У Ботвинника есть такие строки: "Дано ли тебе, не дано — давно не решаешь ты это. Ты взялся за это давно, ты накрепко взялся за это". В равной мере сказанное им относится и ко мне. Хочу оговориться: никогда не считал поэзию своим призванием. Но и отказаться от своей скромной музы не смог. Первые публикации: в газете Ленинградского педиатрического мединститута (по профессии я врач-педиатр), далее — в районной газете (Калининградская область), в "Медицинской газете" (Москва), в ежегоднике Ленинградского отделения СП СССР "День поэзии-87". Вообще-то, я редакции газет и журналов не истязал своими произведениями, фактически писал в стол. После защиты докторской диссертации судьба забросила меня в Архангельск, где я прошёл по конкурсу на должность зав.кафедрой педиатрии АГМИ. Решил установить связь с местным отделением СП СССР, руководил которым в те годы поэт Вадим Беднов. Он передал подборку моих стихов на рецензию замечательному русскому поэту Дмитрию Ушакову (Москва). В этой рецензии впервые я назван поэтом. Но до сегодняшнего дня не берусь говорить о себе как о поэте, ибо не сумел достичь той планки в поэзии, которую достигли другие.


Н.У.:
Валерий, Вы можете озвучить одно из тех событий, что произошло на решающем этапе жизни, бросило вызов, потребовало предельного напряжения сил; событие, после которого начинаешь оценивать самого себя уже иначе…

В.П.:
— Не хочу ничего выдумывать. Мой жизненный путь не был гладким, и всё же он был типичным для большинства советских граждан: учился, был комсомольским активистом, служил в армии, работал (много работал), женился, воспитывал детей, делал карьеру в области медицины. Переоценить же свои взгляды, себя, своё место в советском и постсоветском обществе заставила сама жизнь, те процессы, которые происходили в стране, длительное время закрытой, основанной на идеологии "светлого будущего". Две книги, прочитанные в годы горбачёвской перестройки, оказали в этом смысле на меня большое влияние: "Архипелаг ГУЛАГ" А.Солженицына и "Дети Арбата" А.Рыбакова.


Н.У.:
Война, эвакуация… Время, когда вокруг Вас, тогда крошечного ребенка, стали развиваться весьма огорчительные события. Впереди бесконечная череда сложных дней, месяцев, лет… Тогда представление, конечно же, было другое.  Но сегодня, когда память возвращается к тем давним событиям, они и вправду могут оказаться драгоценными минутами жизни? Даже при всём том, что известная горечь тут, естественно, неизбежна…

В.П.:
— Когда ребёнок рождается и живёт в определённых условиях, то он и воспринимает их как нечто естественное, как данность. Лишь постепенно, взрослея, приобретая возможность сравнивать, человек начинает критически оценивать реалии. Пару месяцев тому назад я решил, для себя, естественно, записать свои воспоминания о прожитом, начиная с первых детских вспышек памяти. То, что было со мной в годы войны и в первые послевоенные годы, в частности: жизнь в землянках, скудный хлеб по талонам, перемалывание на ручной мельничке жмыхов на муку, из которой на каком-то экзотическом "масле" пекли оладьи, жизнь при свечах или карбидной лампе, мой 90-летний дедушка в фуфайке, читающий Талмуд, окошко, выглядывающее из-под земли, и я в этой комнате-полуподвале, разглядывающий валенки, сапоги, туфли, скользящие мимо окна, — это и многое другое видится мне в светлых тонах, в этих воспоминаниях нет места чёрному цвету. И  Вы правы, называя те давние события "драгоценными минутами жизни".


Н.У.:
— Надо ли оборачиваться к прежнему опыту, чтобы быть еще более уверенным в себе?

В.П.:
— Этот вопрос, вроде бы, простой, но как на него ответить? — Я в далёком прошлом не был уверенным в себе субъектом: последним заходил в трамвай или автобус, пропускал вперёд людей, которые были позади меня, не участвовал в спорах, не пытался отбить понравившуюся мне девушку у соперника, панически боялся выходить на трибуну. Вряд ли, всё это — проявление воспитанности. Как врач, я могу утверждать, что речь идёт о комплексах, заложенных в раннем детстве. И в то же время, я сделал вполне успешную карьеру, не будучи, как в нашей вузовской среде выражались, "позвоночным кадром". Значит, опыт детства и юности был важен в моём человеческом становлении. И сейчас я вспоминаю об этом с улыбкой и сочувствием к тому мальчику, подростку, юноше.


Н.У.:
Каким надо быть, чтобы не сломили никакие внешние обстоятельства, сколь бы внезапными, тревожными и досадными они не оказались?

В.П.:
— Во-первых, надо уважать людей, стараться понять их обстоятельства, уметь их слушать и слышать. Когда-то я сформулировал для себя некий закон: люди не хотят мне зла, но они хотят себе добра, и в этой ситуации я могу оказаться на их пути; надо уступить, ибо та дорога интереснее, которая только твоя.  Во-вторых, надо, всё же, верить в себя — без этого, и при наличии таланта, ничего не выйдет, и сломаться легко. В-третьих, надо много работать. Праздники и выходные — это лишь дополнительные рабочие дни.


Н.У.:
— Можно иметь совершенно противоположные точки зрения на один и тот же предмет, но при этом оставаться близкими людьми?

В.П.:
— Несомненно. Люди становятся истинно близкими не на основе единства точек зрения, но "единства противоположностей"


Н.У.:
— Видимо, надо уяснить себе, что даже самые близкие люди несовершенны и способны на разные поступки… Но ведь это не повод перестать их любить. Так же?

В.П.:
— По-моему, это у Дэйла Карнеги: "Не старайся исправить свою половину, своих друзей, люби их такими, какие они есть". В конце концов, у любви нет причины. Не в цвете глаз дело. Природа любви необъяснима до сих пор. Возможно, речь идёт о субмолекулярном дефиците именно тех элементов, которые есть именно у другого человека. Фантазирую. Но, почему, в таком случае, 50% браков распадаются? В науке говорят о возможности ложноположительных и ложноотрицательных результатов исследований. Так и в отношениях между людьми…


Н.У.:
— Если мужчина считает, что женщина слаба, должна ли она с успехом доказывать обратное?

В.П.:
— Слаба в чём? В выраженности и силе скелетной мускулатуры? Но в современной жизни далеко не всегда физическая сила является решающей. У А.М.Горького есть интересное исследование о роли и месте женщины в обществе, в котором он прослеживает эволюцию этого вопроса с пещерных времён, доказывая, что место "слабого пола" она получила благодаря усилиям мужчин, ранее материально и политически заинтересованных в этом. Как следствие, в архетипической памяти заложена установка на женскую слабость. И до сегодняшнего дня сами женщины в большинстве своём предпочитают относить себя к слабому полу. И, на мой взгляд, ломать это не следует. Есть стереотипы, которые не следует трогать. Женщина чувствует себя сильнее в роли "слабого пола".


Н.У.:
— Разборчивость… Что для Вас это слово?

В.П.:
— Я не могу отнести себя к людям разборчивым во всём. Я исключаю из этого "всё" неразборчивость в выборе средств для достижения цели, но что касается одежды, пищи, условий проживания и т.п. — это для меня вторично. В выборе друзей предельно разборчив. В молодые годы легко сближался с людьми, позднее — много труднее. Возможно, в этом сказывается моя увлечённость делом, когда отсекаешь то, что может отвлекать, отрывать от него.  


Н.У.:
Как по-Вашему, жизнь следует воспринимать как лестницу, или скорее как колесо?

В.П.:
— Жизнь — не колесо, когда катишься, как перекати-поле, не лестница, по которой карабкаешься всё вверх; жизнь — это путь, который когда-нибудь закончится. В книге Бытие (первая часть Пятикнижия Моисея) есть такой сюжет. Яаков, сын Авраама, бежит от возмездия своего брата Эйсава, у которого он обманным путём отобрал право первородства. В районе поселения Луз (по одной из версий, Вифлеем) он останавливается на ночлег, подложив под голову, первый, попавшийся ему на глаза плоский камень (согласно легенде, именно этот камень в последствии ляжет в основу первого Храма). И ему снится сон: вот лестница в небо, и по ней вверх и вниз перемещаются ангелы. Мораль: вся жизнь должна стать залогом возможности потом подняться по этой лестнице к Богу. Но сама жизнь не лестница, повторюсь.


Н.У.:
Видимость важнее сути?

В.П.:
— Помните у Козьмы Пруткова: "Смотри в корень". Но часто ли нам удаётся откопать этот корень, чтобы на него посмотреть. Риторический вопрос. Поэтому-то, нравится нам, или нет, но чаще всего мы удовлетворяемся видимостью, ибо она доступнее. Человек часто говорит о сути, любит это слово. Но, что дальше? Верующие считают, что Бог — и есть суть. Правда, можно снизить планку понимания слова "суть", приблизив его к повседневной жизни ("Говори главное, существенное"). Вначале, человек открыл клетку (Левенгук), затем ядро в ней, затем органеллы ядра, затем элементы органелл. То же и в физике. Достижима ли суть? Я не берусь ответить на этот вопрос.


Н.У.:
Если задним числом углубиться в поиски «поворотных моментов судьбы», не начнут ли они мерещиться на каждом шагу? Ведь распознать такие мгновения, разумеется, можно только в прошлом, но никак не в настоящем.

В.П.:
— А зачем их искать?.. Чаще всего, "поворотные моменты судьбы" связаны со встречей с людьми, сыгравшими определённую (со знаком "плюс" или "минус") роль в твоей жизни. В любом случае, хорошем ли дурном, надо их помнить и благодарить.


Н.У.:
Степенность, медлительность, что приходит с годами. Что на самом деле это такое? Усталость от жизни, или потухла та искра, что некогда делала человека резвым, живым, шебутным, а порой и непредсказуемым? Теперь же он стал более молчаливым, а лицо таким спокойным, что в выражении легко уловить некоторую печаль… Что же это такое?

В.П.:
— Поскольку я говорю о себе, то могу сказать лишь о том, что с возрастом приобретается жизненный опыт, и это накладывает отпечаток на характер поведения, на выбор действий, на реакции на те или иные обстоятельства. Что касается типа темперамента, то он сохраняется на всю жизнь: флегматик так и не станет холериком, а холерик — пессимистом. Но из каждого закона есть свои исключения.


Н.У.:
Что толку впадать в уныние? И позволительная ли это роскошь?

В.П.:
В некоторых случаях депрессия развивается независимо от желания человека — это зависит от тех же типов нервной деятельности. Одни быстро и самостоятельно выходят из этого состояния, другим требуется специальная помощь.


Н.У.:
Правильно ли, в случае расхождения во взглядах и невозможности доходчивого объяснения своей точки зрения, счесть за лучшее просто улыбнуться и сказать: «Вы, разумеется, совершенно правы»?

В.П.:
— Я сторонник именно такого решения, ибо истина никогда не рождается в споре.


Н.У.:
— Вам знакомо чувство глубокого торжества?

В.П.:
— Нет, никогда ничего подобного не испытывал. Мне кажется это чувство свойственно очень честолюбивым людям.


Н.У.:
Заключается ли для Вас вопрос в том, не только с каким блеском, но и ради чего использовать свое мастерство?

В.П.:
Альбер Камю в работе "Творчество без расчёта на будущее" писал: "Работать и творить, зная, что твоё произведение рано или поздно будет разрушено... У человеческой воли нет иной цели, кроме поддержания сознания. Для этого необходима дисциплина. Творчество — наиболее эффективная школа терпения и ясности... [Оно] требует каждодневных усилий, владения самим собой, точной оценки границ, требует меры и силы... Но может быть, важно не само великое произведение, а то испытание, которое оно требует от человека". Блеск меня не интересует, польза людям от моего труда — да. "Нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся". И не надо ничего предугадывать, не надо рассчитывать на благодарность потомков — надо жить, любить, трудиться, сострадать.


Н.У.:
Мимолетная встреча,  простая любезность, за которую сказали: «Спасибо!», и простая услуга, предложенная в ответ… Может ли перечисленное привести в прекрасное расположение духа; неожиданно вселить надежду на успех всего, что намечено в ближайшее время?

В.П.:
"Вселить надежду на успех всего, что намечено" — не уверен, а вызвать доброе ответное чувство — да, сказать себе: "Не перевелись добрые люди на земле".


Н.У.:
— Быть правильным в жизни — это правильно? (улыбается)

В.П.:
— Что такое быть правильным в жизни? Жизнь в соответствии с декалогом Моисея (он вошёл потом в нагорную проповедь Христа): не убий, не обмани и т. д.? Если бы все эти заповеди удавалось соблюсти Homo sapiens, то жизнь на земле была бы идеальной, и Золотой век продолжался бы бесконечно. Я не исключаю, что самому Богу было бы неинтересно наблюдать за такой жизнью — Ему нужна драма, безумие, жестокость. В противном случае, почему человек не совершенен нравственно?


Н.У.:
— “Есть, молиться, любить”. На этом точка или что-то еще?

В.П.:
Я уже невольно опередил Ваш вопрос выше. К перечисленному Вами ещё раз добавлю: трудиться и сострадать.


Н.У.:
В сложной ситуации, когда нет никого рядом и некому прийти на помощь, неожиданно слышишь собственный внутренний голос. Он звучит так заботливо проникновенно, будто жизнь наполнена теплом и определенностью. Собственный голос не произносит ничего особенного, а говорит что-то вроде: «Иди спать, утро вечера мудренее…» Удивительно, но подчиняешься, мало того, облегченно вздыхаешь и почти уже понимаешь, что на данный момент это и есть единственный выход. Может, и вправду необязательно знать важный ответ прямо сейчас?

В.П.:
Конечно, не обязательно: утро вечера мудренее... Не все обладают способностью слышать свой внутренний голос, да и по-разному он слышится. Кажется, Платон рассказывал о своём внутреннем голосе, который предупреждал его об опасности. Что-то в этом роде.


Н.У.:
Валерий, беседовать с таким мудрым, спокойным и понимающим человеком удовольствие. Спасибо Вам! И напоследок, Ваши пожелания читателям.

В.П.:
Больше оптимизма и терпимости друг к другу, и, конечно же, творчества, каким бы ни был их род деятельности.
Вам спасибо за терпение.


При любом  использовании материалов интервью ссылка на сайт «Точка ZRения» обязательна.


 
 
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2023