Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 1675
529/260
 
 

   
 
 
 
Иванов Юрий

Большое чувство

— Константин Михалыч, я за вами, — на пороге стоял Леша Кондратьев, молодой полноватый шофер с дежурной машины РОВД, интеллигентно-добродушного вида сержант-очкарик.
— Чего еще, Леша?
— В Ростилове убийство, наши сейчас подъедут. Они по разбою в Лисочке работают.
— Сейчас соберусь. Кого убили-то?
— Не знаю, вроде, бабу какую-то. Третий дом от дороги, сказали, — и все. Дежурный на обеде, за него Татьяна из ПэДээНа. Кудахчет, как курица, а толком ничего не знает.
— Ладно, разберемся.
Машина-дежурка, УАЗик, громыхая хлопающими, ржавыми крыльями, натужно и жутко ревела, делая семьдесят по шоссе.
— Лешка, ты когда тачку сменишь? На такой даже в деревню западло ездить, — Костя подначивал водилу, наступая ему на больное.
— Начальство говорит к зиме.
— Так уж зима на носу. Я помню, в прошлом году в это же время с тобой в Андреевку ездили. Ты тоже говорил к зиме, — съязвил Костя.
— Не бередите рану, Константин Михалыч. Вот у вас в прокуратуре "Нива" новая, а у нас...,  — тут Леша горестно махнул рукой.
— Не дрейфь, Лехан, будет и на твоей улице праздник.
Дом с убийством встретил их тихо и недоверчиво. Обычно вокруг таких домов собиралась толпа, люди рыдали либо притихали. Но деревня была пуста, и их никто не встретил. Они вошли в сени, и только тут Константин услыхал тихий вой из комнат. Он отрыл дверь и увидел привычную по своей жестокости картину.
Маленькая комната деревенского дома была вся забрызгана кровью. Потеки ее были на стенах, на мебели, на коврах и даже на потолке. Притопавший за ним Лешка-сержант вздрогнул и попятился, едва не загремев через порог.
На полу в луже крови лежала юная женщина. Он узнал ее сразу — Юлька Чистова, медсестра из ЦРБ, красивая даже в смерти, с разметавшимися по полу длинными темными волосами и перерезанным горлом. В углу тихо скребся по кровавым доскам ее отец, дядя Миша, пенсионер, работавший сторожем в суде. Он был ранен, ранен в живот серьезно.
— Дядя Миша, что случилось ? — он наклонился к раненому.
— Витька, козел, мужик ейный, — пенсионер захрипел и вдруг заплакал, — гад, полоумный, девочку мою, кровиночку мою.... Совсем крыша у него съехала от ревности. Ведь говорил же ей, дурехе: брось ты его, брось. Костя, он на огороды побежал, нож у него, складень, большой, охотничий. Ох, тяжко мне Костя!
— Скорую, Леша, вызови.
— Не надо Костя, соседка Никитична вызвала уже. Ты его слови, гада...
Константин молча, привычно, не испытывая никаких чувств, перешагнул через Юлькин труп и направился к выходу. Леша посторонился в дверях и вышел за ним.
— Вот, что. Дядька сказал к огородам он побежал, пошли-ка и мы. Сейчас мы его возьмем.
— Константин Михалыч, Константин Михалыч, — грузный Леша с трудом поспевал за поджарым Константином, — подождите, Константин Михалыч !
— Некогда, Леша, не отставай.
Они перебежали на другую сторону притихшей деревни. Нигде Витьки не было.
— Стань тут, я в обход.
— Константин Михалыч....
Не слушая Лешу, ощущая лишь азарт охотничьей собаки, Константин рванул через поломанный штакетник и пробежал безжалостно по чьим-то рыхлым огородным грядкам. Он обогнул дом и почти сразу же наскочил на присевшего за поленницей Витьку, здоровенного двухметрового парня лет двадцати пяти, с темной, коротко стриженной крупной головой, на лице которой лихорадочно блестели сумасшедшие глаза.
Белки округлились, зрачки, казалось, бешено крутились по их орбитам. Блеснул большой нож. Державшие его руки его были в крови. Светлый свитер был в бурых брызгах. Убийцу била дрожь, и сразу было понятно, что тот не в себе.
В голове Константина как на экзамене по судебной психиатрии щелкнули термины: "Шизофрения, бред ревности, обострение".
— Не подходи, — негромко сказал Витька, — зарежу!
Он грустно посмотрел на Константина и встал.
— Брось ты нож, Витя. Ты же меня знаешь. Я — Константин Смирнов, помнишь? Мы же с тобой в одном ансамбле в ДК играли. Ну, помнишь, Витька?
— Ты не такой, масть пошла и вышла. Ричи Блекмор приехал к нам в гости. Мы пойдем его встречать. Я и ты. Хочешь, я возьму Юльку? — тихо городил белиберду убийца.
При этих словах какая-то гримаса исказила его лицо, и он стал вращать головой в стороны.
— Юлька где, ты куда ее дел, Костя?
— Пойдем, Витя, со мной. К Юльке, пойдем.
— Пойдем...
Витька шагнул к Константину резко во всю длину своего длинного шага. Кровавый нож он держал перед собой.
— Витя, ножик-то брось.
— Зачем ?
— Зачем Юльку-то пугать.
— Ты, ты тоже с ней был? Ты ее...?
Они стояли друг против друга метрах в полутора и смотрели друг другу в глаза. Витьку трясла дрожь от сумасшествия, а Константина — от страха. Сейчас, вот сейчас, этот придурок с шизофреническим бредом ревности кинется и запорет его, как поросенка. Никакого оружия у следователя не было. Он, глядя в чумовые глаза, стал потихоньку пятиться назад.
Убийца медленно стал приближаться к нему. Наконец спина Константина уперлась в стену омшаника. Смерть дохнула ему в лицо жутким запахом стали. Эта сталь была готова взрезать его кожу и прорваться внутрь его любимого тела, пробивая себе путь по лабиринтам вен и артерий.
Витька медленно придвигался к нему все ближе и ближе, и, когда между ними оставалось менее полуметра, тягуче, как в замедленном фильме, стал поднимать руку с ножом. Сначала на уровень пояса, потом на уровень груди, затем на уровень шеи.
— Все, трындец, — как завороженный, Костя глядел на этот нож и не мог оторвать взгляда. Он понимал, что надо схватить эту руку так, как его учили когда-то на занятиях по самбо. Надо завернуть ее за спину злодею, выкрутить нож, уронить преступника на землю и красиво его обезвредить. Но это было невозможно, он это понимал и продолжал тупо стоять, глядя на этот кровавый нож, убивший одного человека и ранивший другого.
Нож хотел еще крови. Он тянул своего хозяина за руку и хозяин, больной человек, сошедший с ума от ревности, не мог ему воспротивиться. Главным здесь был нож — красивый, хромированный, с черной блестящей ручкой, широким и острым, чуть загнутым лезвием. Такие ножи называются норвежскими. Большой складной нож, предназначенный для разделки тюленьих туш.
— Витя, опомнись, не надо, — захрипел Константин, — Витя...
В этот момент справа прозвучал выстрел, потом еще, и голова Витьки резко мотнулась в сторону. Он странно заперебирал ногами, его потащило назад и влево, неумолимо и неуправляемо. Раненый, он вдруг повалился, словно подкошенный, на хлипкий огородный штакетник и, проломив его своим тяжелым телом, тяжело рухнул на грядку.
Далеко, у начала дома, стоял Лешка, в вытянутой руке его, как в тире, лежал пистолет, из ствола чуть сочился легкий дымок. Резкий запах пороха потянулся к Константину, словно отрезвляя его своим нашатырным ароматом. Сбрасывая наваждение и страх, словно просыпаясь, он замотал головой во все стороны.
Константин и Лешка, смотрели друг на друга и молчали. Рядом на поваленном заборе корчился и выл Витюха. Видно было — пули попали в цель: ноги и живот его были в крови.
— Жив, сука..., — пробормотал Константин. Ни радости, ни жалости. Констатация факта.
Оба не могли сдвинуться с места и словно окаменели. Действие, разыгравшееся здесь, в тихой деревеньке Ростилово, стало спектаклем больших чувств. В финале его и им досталось по роли. Смешалось все: и любовь, и страсть, и азарт, и страх, и расплата.
Они сели на толстые деревянные плахи и закурили. Руки у обоих тряслись. Сидели притихшие, боясь сказать лишнее. Где-то кудахтали куры, шелестели последние листья и завывала далекая сирена "скорой". Отрезвевший раненый Витька, лежа в огороде, выл и плакал от боли и горя.
— Знаешь, Костя, а я ведь чего кричал-то ? Я же стрелять-то не умею. Ни разу в жизни в мишень не попадал. Зрение у меня плохое, а очки я в машине оставил.
Константин вдруг засмеялся. Сильно. Взахлёб. Лешка внимательно смотрел на следователя и понимающе молчал.
А тот истерически продолжал смеяться, задыхаясь от нервной благодарности Господу Богу, спустившемуся с небес в лице этого добродушного увальня. Он обнял Лешку за плечи и, продолжая икать от смеха, ткнулся головой ему в грудь.
Смерть отступила, взяв свое. Справедливость свершилась. Жизнь продолжалась.

***


<<<Другие произведения автора
(11)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2019