Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 1678
529/260
 
 

   
 
 
 
Валерий Рогожников

Господи, помоги!
Произведение опубликовано в 99 выпуске "Точка ZRения"

-Торопись, Андрюха-мандрюха. Лучше мы выйдем на час раньше, чем поезд нас не будет ждать, - суетилась мать, надевая мне на плечи вещевой мешок. Еще пару минут, и мы с узлами выбрались через узкую дверь комнатушки на лестничную площадку. Там нас ждал сосед - комисованный из армии по ранению старшина пехоты дядя Миша. Комнаты наши на четвертом этаже разделялись тощей фанерной перегородкой, приходящейся на середину когда-то широкого дверного проема. Ни мы, ни сосед узкие двери-близнецы не запирали. Воровать у нас было не густо, да и где найдешь вора на территории военного поселка, в котором мать работала в школе учительницей русского языка.

Когда мы с помощью дяди Миши дотопали до перрона маленькой железнодорожной станции, там уже собралось порядком народа. Здесь были деревенские с корзинами овощей и поселковые. Кое-кто чтобы гульнуть в большом городе, а большинство, как мы - на барахолку и рынок. Ждали пригородный поезд Чугуев - Харьков.

Воскресенье - базарный день. Сегодня мать везла продавать отрез офицерского сукна на шинель и кожу на сапоги, выданные отцу еще до войны. Свекровь чудом сохранила все это и передала с оказией, чтобы сшить мне одежку к школе. Мать шить не умела и решила все это продать, чтобы на вырученные деньги купить готовое. Кроме того, командование части кое-что выделяло вдове офицера - не всегда к месту, но годное на обмен.

Отчаянно пыхтя отработанным паром и визжа тормозами, подкатил закопченный паровозик с пятью вагонами, и народ толпой рванул на посадку, чтобы занять места получше. Поезд на этой станции стоит всего одну минуту, и мы с матерью наверняка остались бы на перроне, но дядя Миша ухитрился залезть в вагон через окно. Похоже, что ему пособил из вагона кто-то из бывших военных. Таким же макаром и нас с матерью втащили. Только вот с узлами пришлось повозиться, никак не проходили в окно проклятые. Устроились неплохо. Дядя Миша рассовал вещи под скамейки, снял шинельку, повесил на крючок, а мать, переведя дух, стала рыться в кошелке, доставая снедь для перекуса. Огородик наш был на удачном месте и снабжал продуктами исправно, да и пенсия за отца выручала, так что мы уже не голодали, но отношение к еде у матери оставалось трогательно почтительным. Расстелив белоснежный платок на дяди Мишином чемодане, мать выложила яйца, хлеб, вареную в мундирах картошку, очищенную луковицу, малосольные огурцы и горсть леденцов для меня.

Получив свою долю, я влез на верхнюю полку и, работая челюстями, глазел на пролетающие мимо вагона перелески. Я любил путешествовать на боковой верхней полке. Отсюда было удобно и в окно смотреть, и вдоль вагона, где неторопливо текла походная жизнь пассажиров, не менее интересная, чем пейзажи лесостепной Украины.

Вот и сегодня аккорды потрепанной гармони отвлекли меня от окна, и я свесил голову с полки в проход между купе. Там инвалид без обеих ног, в выцветшей гимнастерке с одинокой медалью на широкой груди негромким, прокуренным голосом пел что-то окопное и до слез горькое.

Мать встревожилась. Таких, как этот старший сержант, в те времена в поездах было много, но мать всегда им подавала. Иногда последнее. Дождавшись, когда артист допоет, мать пригласила его к столу, и служивый подкатил на своей тележке к нам:

- Благодарствую, Василием Константиновичем меня зовут, - и вопросительно глянул на дядю Мишу. Тот вытащил из внутреннего кармана шинели чекушку, бережно откупорил и налил водку в трофейный раскладной стаканчик. Василий выпил, крякнул, вежливо поблагодарил хозяев и потянулся к картошке.

Мать, подождав пару минут, принялась расспрашивать солдата, где воевал и не встречал ли младшего лейтенанта танкиста Мартынова Ивана. Похоронку еще в сорок втором прислали, но ведь всякое бывает...

- Ваню Мартынова? Был такой в нашем полку. Нас в сорок втором осенью городишко один бросили штурмовать. А на улицах танк без пехоты - хорошая мишень. Многих наших на тех улицах пожгли. В обход бы, и немцы через пару дней сами бы из города ушли. Там Ваня и пропал. Мертвым его не видели, но полковой был хороший человек, пусть земля ему будет пухом, всех пропавших без вести погибшими отметил, чтобы семьи пенсии получали. Я в том же бою без ног остался. Когда машина загорелась, из люка выскочил удачно, но тут пулеметная очередь меня и подкосила. Век не забуду того парнишку из санбата, который меня вытащил. С хирургом, правда, не повезло - мясник попался. Отрезал ноги выше колен.

Вздохнул грустно Василий и опять глянул вопросительно на дядю Мишу. Плеснул ему Миша в стаканчик еще, выпил старший сержант и продолжил:

- А когда я уже стал выздоравливать, слух в госпитале прошел, что Ваню в плену видели. Если так, то он вернется. Сейчас многие возвращаются.

Мать с сомнением глянула в тусклые больные глаза Василия и вздохнула:

- Ты, Васенька, если увидишь моего где-нибудь по поездам, передай, что я его жду, - и вытерла слезу кружевным учительским платочком, - найдет меня легко. Почта та же, а там мой адрес знают.

- Непременно, хозяйка. Благодарю за угощение. Всего вам хорошего.

Натянул потертую фуражку на голову старший сержант Василий и покатил по вагону дальше. Надо петь - так лучше подают:

Мотор уж пламенем объятый,
Приборы лижут языки.
Судьбы я вызов принимаю
Ее пожатием руки.

Проводил дядя Миша Василия взглядом и налил себе водки. Похоже - для храбрости:

- Выходили бы вы за меня, Ольга Матвеевна. Малый растет. Ему отец нужен, - и смущенно добавил, - я уже дверь широкую для наших комнат присмотрел.

***

Узнал Василий Ольгу. Мартынов чуть ли не весь полк обошел с фотографией жены, когда она мальчонку родила. А экипажу своего танка бутылку поставил, с закуской.

Василий Константинович водителем на том танке был. Хорошо, что не в пехоте служили. А то бы стрельнул командиру в спину. В атаке бывает... Ненавидел тамбовский тракторист Василий своего командира, как и всех комуняк. У Константиныча вся семья погибла в заложниках у красного героя Тухачевского. Спасся Васятка чудом, да не к добру. Голодная беспризорщина, детдом - сотня зверенышей один другого злее, колхозная тракторная бригада - пахота за вшивый трудодень от зари до зари... И за все это «спасибо» усатому и его кровавой партии?

Вернуться бы и рассказать, как кричал и катался огненным клубком по мощенной булыжником площади коммунист младший лейтенант Мартынов Ваня. Но не стоит. Горе - оно, брат, беспартийное.

Старший сержант выбрался из вагона в тамбур, пристроился рядом с колхозниками сидящими на мешках с картошкой, скрутил огромную самокрутку, прикурил от сработанной из винтовочной гильзы зажигалки, и сплюнул в сердцах на грязный пол тамбура вязкой, горькой слюной:

- Вот так-то, мужики. Мертвому - добрая жена с красивым дитем, а живому - гармонь и тележка на подшипниках.

Константиныч устало прикрыл веки и привалился спиной к холодной стене тамбура. Болели отрезанные ноги и саднило простуженное горло. Перед глазами полыхал злосчастный бой, в котором им, водителю и наводчику, чудом удалось выбраться из горящего танка живыми, а командир младший лейтенант Мартынов сгорел. Хоть бывает и наоборот. С тех проклятых времен Василий сам временами не знает, кто он - то ли водитель танка, то ли командир. А последнее время все чаще. Вот опять накатило:

Хорошо здесь: и шелест и хруст;
С каждым утром сильнее мороз,
В белом пламени клонится куст
Ледяных ослепительных роз.

Откуда это взялось? Василий после школы при детдоме кроме библии и устава ничего не читал. Наверное от командира весточка. Какого лешего!? И без него тошно.

- Господи, помоги!


<<<Другие произведения автора
(1)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2019