Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
- Игуану свою вы бы лучше в зоомагазин сдали. Она ведь еще вас укусит, не сомневайтесь… Кто один раз попробовал укусить, тот обязательно повторит.
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 

 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 192
528/257
 
 

   
 
 
 
Колотинский Василий

Соавтор
Произведение опубликовано в 127 выпуске "Точка ZRения"

Мой приятель Слава Тимофеев, с которым мы знакомы с первого курса института, два месяца назад праздновал свой тридцать пятый день рождения. Это мероприятие проходило в одном из московских кафе в районе метро «Достоевская». Полуподвальное помещение вместило десятка три гостей, произносились тосты, звучали пожелания прожить еще как минимум столько же и еще три раза по столько. В общем, юбилей как юбилей, через два часа кафе гудело от громких разговоров, прерываемых очередным тостом с упоминанием всевозможных талантов юбиляра. Сам Слава, после того как переболел какой-то инфекционной болезнью, полностью исключил из своего рациона алкоголь, в связи с чем с нескрываемым интересом слушал подвыпивших приятелей, узнавая много нового как о себе, так и об общих знакомых и друзьях.

В самом конце празднования, когда почти все разошлись, Славка подсел поближе ко мне и как-то заискивающе начал говорить в мой адрес различные комплименты. Пришлось напрямую спросить, что ему от меня нужно, если денег, то точно не дам, самому бы до зарплаты дожить.

Но просьба, с которой Славка обратился ко мне, была совершенно неожиданной. Оказывается, ему позвонили коллеги его покойного отца и попросили написать небольшую статью для университетского журнала о профессоре Тимофееве, который много лет заведовал одной из кафедр на экономическом факультете.

— Ну вот, — интонации Славкиного голоса перешли от заискивающих к слезно просящим, — я согласился, даже начал писать, но у меня ничего не получается, падежи все враскоряку, и глаголы не вяжутся с этими… как их… со сказуемыми.

— А я-то чем тебе могу помочь?

— Как, то есть, чем? Ты же в институте писал разные заметки для стенгазеты! Тебе даже какую-то почетную грамоту выдали, я помню.

— Друг мой, это было пятнадцать лет тому назад. После этого я, если что и писал, то исключительно на квитанциях об оплате за коммунальные услуги. Неужели ты думаешь, что мне под силу сочинить целую статью, да еще для журнала?

— Знаешь, или ты соглашаешься, или ты мне больше не друг!

— Черт с тобой, нацарапаю что-нибудь завтра на трезвую голову, только дай мне хоть какие-нибудь исходные материалы.

На следующий день Славка припёр ко мне домой громадную картонную коробку из-под микроволновой печки, полностью заполненную старыми документами, газетными вырезками, письмами и фотографиями. Увидев это обилие бумаг, я понял, что влип по полной программе. Придется сидеть и читать все это старье, чтобы найти какие-то факты из жизни Славиного отца, на основе которых можно написать обещанную статью.

Писалось мне исключительно трудно, документы противоречили один другому, а в спорах экономистов по поводу всяких заумных теорий нормальному человеку разобраться в принципе невозможно. Методы индукции и дедукции, анализа и синтеза в сочетании с валовым национальным продуктом и научной абстракцией сделали мою жизнь просто невыносимой.

Через некоторое время стало понятно, что ничего толкового я написать не сумею, поэтому решил пойти по наиболее простому пути: родился, учился, женился-развелся, защитил диссертации и за все это получил звания и награды. В общем, получилась такая передовица для газеты «Труд» времен позднего социализма. Можно честно сказать, что от первоначально задуманного варианта ничего не осталось, но в результате нескольких мучительных недель родилось некое творение, которое я передал Вячеславу в обмен на здоровенную бутылку виски.

Рукопись Славка отдал сотрудникам кафедры, а те, в свою очередь, передали ее редактору журнала, который и готовил номер со статьей о профессоре Тимофееве. Вот тут-то и начался настоящий кошмар, хорошо еще, что современные редакторы работают посредством электронной почты и не звонят авторам по телефону.

Редактором, точнее, редакторшей, оказалась дама по имени Зульджамал (что, как я потом выяснил, означает «красавица»), которая просто бомбила Славку своими электронными письмами, уточняя те или иные факты, предлагая различные варианты написания фраз. Тимофеев, чувствуя свою полную беспомощность в филологических вопросах, пересылал письма мне, я что-то писал в ответ, а затем Вячеслав уже от своего имени отвечал редакторше.

По ходу заочной переписки я узнал, что прежде, чем браться за написание чего-либо, мне надо было предварительно ознакомиться с типологией издания в точном соответствии с ГОСТ 7.60–2003 «СИБИД. Издания. Основные виды. Термины и определения». Честно говоря, я даже побоялся спрашивать у Зульджамал, что все эти слова и цифры означают. В процессе дальнейшей работы мне было разъяснено, что статья должна включать в себя аннотацию, вводную часть, основную часть, заключительную часть, список литературы, а также ключевые слова.

После двух недель работы над текстом я стал ощущать себя самым тупым студентом первого курса факультета журналистики, которому никак не удается сдать зачет строгой преподавательнице ЗульджамалКамрановне. Для преодоления надвигающегося стресса пришлось откупорить подаренную Славой бутылку с буржуйским зельем от зеленого змия. Надо сказать, что вместе со змием нам удалось решить большинство вопросов относительно компоновки материала и расстановки знаков препинания, коих оказалось значительно больше, чем я думал. Да и размещались они совсем не в тех местах, в которых можно было предположить: кошмар и ужас! И чему нас только учили в школе и институте?

Недели интенсивной переписки не прошли даром: мою писанину стало не узнать. Теперь это уже был солидный труд, претендующий, если не на научность, то как минимум на историко-архивное исследование. Жаль только, что бутылка опустела, и одновременно с этим событием куда-то исчез мой приятель зеленого цвета. Впрочем, может, оно и к лучшему. Как писалось на агитационных плакатах в относительно недавние времена: «Трезвость — норма жизни!», и это правильно.

Статья была готова к печати, оставалось только подписать согласованный текст. Поскольку автором числился Вячеслав, то ему и предстояла поездка в редакцию журнала для проставления подписей на каждом листе распечатанных экземпляров нашего труда.

Жаль, конечно, что в редакцию отправился Славка. Надо было ехать самому, но кто ж знал, что все так сложится. Я и предположить не мог, что строгой редакторшей ЗульджамалКамрановной окажется высокая и стройная двадцатитрехлетняя девчонка, только что окончившая университет. Вот уж, действительно, имя находилось в полном соответствии с содержанием.

Как уж они там поладили со Славкой и его патологической безграмотностью, я не знаю, но через полгода мы все вновь собрались в полуподвальном кафе недалеко от метро «Достоевская». Теперь уже на свадьбе Вячеслава и Зульджамал. Жених, как я уже говорил, не употреблял алкогольных напитков, впрочем, родственники со стороны невесты — тоже: что называется, нашли общий язык. Я же пропустил пару стаканчиков за новобрачных, после чего мероприятие приобрело дополнительные праздничные оттенки. В разгар веселья ко мне подошла невеста.

— Я хотела сказать «спасибо» за то, что благодаря вам я познакомилась с Вячеславом.

— Не совсем понял, каким образом я повлиял на ваше знакомство?

— Ну, если бы не вы и ваша статья, то Слава не приехал бы к нам в редакцию.

— Значит, Славка всё-таки раскололся, что не он автор той писанины.

— Чтобы понять это, не надо быть ЭркюлемПуаро. Кстати, не хотите написать еще что-нибудь? У нас с вами в прошлый раз получилось совсем неплохо: главный редактор даже нас по хвалил.

— Знаете, Зульджамал, я, наверное, откажусь, а то вновь придется звать моего соавтора.

— А у вас еще был и соавтор?

— Конечно, вот он, — я постучал пальцем по наполненной рюмке. — Без него мне совсем не пишется, а с ним хоть и появляются разные интересные идейки, но и проблемы возникают, с которыми очень трудно мирно сосуществовать.

После того разговора прошло некоторое время, и вот дождливым осенним вечером, когда на улице уже достаточно холодно, а отопление еще не включено, я, полулежа в кресле, пытался согреться под шерстяным пледом.

— Нет, так не пойдет, надо что-то срочно принять «для сугреву».

Похоже, что принял немного лишнего, потому что непреодолимо захотелось сесть перед компьютером и написать гениальный роман. Строчки бежали одна за другой, заполняя чистый экран монитора. Интересно, как будет читаться вся эта галиматья завтра?

На следующий день подошел к компьютеру с внутренней дрожью, оценивая трезвым взглядом убогое вчерашнее сочинительство. Прочитал первый абзац: вроде ничего. И дальше не очень страшно, соавтор постарался – он ведь сам не пьющий, а только наблюдающий.

Через три месяца макет готового романа был по всем ГОСТовским правилам отформатирован и собран в единый файл. Открыл почтовую программу и набрал текст:

Здравствуйте, уважаемая ЗульджамалКамрановна!

Направляю в Ваш адрес черновой вариант нового романа.

Понимаю, что Вы человек весьма занятой, но если будут время и желание, то посмотрите, пожалуйста, наше скромное сочинение на предмет возможной дальнейшей работы над ним.

С глубоким уважением,

Я и Соавтор.

Дело сделано: остается только ждать, что ответят Зульджамал и ее главный редактор. Но даже если ничего не ответят, то мы с Зелененьким еще что-нибудь напишем и будем рассылать во все редакции. Теперь для нас с приятелем главное — это процесс. Чем мы хуже всяких знаменитых писателей и поэтов, которые писали свои гениальные произведения на пару со стаканом?

Из угла комнаты, где на полу стояла пустая бутылка из-под Славкиного виски, послышался хрипловатый голос:

— Мы хуже тем, что не знаменитые и нас никто не напечатает. Ты… это… давай завязывай со мной. Мне пора к твоему соседу-пенсионеру, он, говорят, задумал стать новым приверженцем метода социалистического реализма. Хочет написать роман, действие которого разворачивается в цеху прядильно-ткацкой фабрики. Надо пойти почитать какую-нибудь энциклопедию, чтобы ознакомиться с производственными процессами на текстильном производстве, а то дедушка без меня такого насочиняет!

— Это он с тобой «такого» насочиняет, изумрудный ты мой!

— Но-но, ты не очень-то мне хами! Забыл, кто тебе весь роман нашептал! Зульджамал сейчас его читает и млеет от восторга.

— С чего ты взял, что млеет? Может, плюется на нашу хрень?

—Не-е, не плюется, я плохого не надиктую, я, может, с самим Вильямом Сиднеем Портером сотрудничал!

— Ну а что же ты теперь к моему соседу собрался? Великие больше не зовут?

Из угла донесся тяжелый вздох:

— Ты понимаешь, столько развелось зеленой молодежи, что нам, старикам, достаются одни объедки.

— Хватит с меня! Еще и объедком обозвал! Давай проваливай к соседу ткачу-прядильщику!

Голос выругался и затих. Стало грустно и одиноко, но зато с этой минуты наступила правильная трезвая жизнь. Это, конечно, хорошо. Плохо то, что больше не хотелось сочинять романы и другую литературную ерунду: на этом мои поползновения стать писателем закончились.

А через месяц позвонила Зульджамал, сказала, что роман, как ни странно, понравился главному редактору. Целиком он печатать его пока не будет, опубликует три-четыре главы, а там посмотрит на реакцию читателей.

— Да, чуть не забыла. Тут к нам поступила рукопись. Судя по адресу, автор — твой сосед, живет в соседней квартире. Там сюжет о…

— Знаю, — перебил я редакторшу, — любовь у ткацкого станка.

— Кто тебе рассказал? Славик?

— Нет, рассказал мой бывший соавтор, он теперь у соседа подрабатывает.


<<<Другие произведения автора
(1)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2017