Главная страница сайта "Точка ZRения" Поиск на сайте "Точка ZRения" Комментарии на сайте "Точка ZRения" Лента новостей RSS на сайте "Точка ZRения"
 
 
 
 
 
по алфавиту 
по городам 
по странам 
галерея 
Анонсы 
Уланова Наталья
Молчун
Не имеешь права!
 
Помогут победить африканскую чуму инсинераторы.
 
Рассылка журнала современной литературы "Точка ZRения"



Здесь Вы можете
подписаться на рассылку
журнала "Точка ZRения"
На сегодняшний день
количество подписчиков : 192
529/257
 
 

   
 
 
 
Шнеер Арон

"Свиток Катастрофы" - коллективная память
Произведение опубликовано в 47 выпуске "Точка ZRения"

8 декабря 2010 г. в Риге осквернено более 100 могил на еврейском кладбище.Надгробные памятники изрисованы свастикой. Дата выбрана не случайно. 8 декабря 1941 г. в Риге была проведена вторая акция по уничтожению евреев Рижского гетто. Всего 30 ноября и 8 декабря 1941 г. в окрестностях Риги - лес Румбуле, было расстреляно более 25 тысяч евреев. Среди них более тысяч детей. Фашистские недобитки и их последыши, увы, все еще существуют и не только в Латвии. Сегодня они воюют с мертвыми... А что будет завтра?...
Как отклик на это событие, предлагаю Вашему вниманию свою статью, опубликованную в 2009 году в юбилейном сборнике «Consortium omnis vitae», посвященном 70-летию своего учителя, профессора, академика Федора Полиэвктовича Федорова.

Свиток Катастрофы - коллективная память.
1.Истоки создания, предистория.

« И дам Я им в доме Моем и в стенах моих память и имя … которые не истребятся» На оригинальном языке Библии - иврите - память и имя - Яд Вашем. Это слова пророка Исайи. В названии - суть работы мемориала: увековечение памяти погибших в годы Второй мировой войны евреев.
Во время посещения мемориала государственными деятелями и официальными делегациями разных стран перед возложением венка в Зале Памяти в Яд Вашем ведущим читается специальный текст: «Когда мы в этом зале Памяти зажигаем Вечный огонь у священного пепла безвинных жертв, мы вспоминаем о шести миллионах наших братьев, погибших мученической смертью от рук нацистов и их приспешников; о еврейских общинах, уничтоженных в гнусной попытке искоренить имя и культуру еврейского народа. Мы храним Память о стойкости борцов, которые подняли гордое знамя сопротивления над осажденными еврейскими гетто во имя сохранения чести еврейского народа. Не сотрется из нашей памяти стойкая и героическая борьба Дома израилева на пороге его уничтожения за свое человеческое достоинство, за сохранение культуры и наследия. Мы не забудем Праведников народов мира, рисковавших своей жизнью ради спасения евреев от страшных гонений и неминуемой смерти». Этот текст концентрированная безличная история еврейской трагедии, содержание которой выражено словами: безвинные жертвы… нацисты… пепел… нацисты и приспешники… сопротивление… достоинство… спасители, но главное слово - Память в разных вариантах: вечный огонь, вспоминаем, храним память, не забудем, не сотрется…
У каждого народа своя историческая память. Народ жив до тех пор, пока жива его память о прошлом. В иудаизме исторические события сохраняются, если они укорены в религиозных ритуалах. Основная цель этого передать следующим поколениям память о прошлом. Евреи первыми заявили о необходимости их передачи из поколения в поко-ление. «И чтобы ты рассказывал сыну твоему и сыну сына твоего…» Эти слова произносимые евреями во всем мире почти три тысячи лет ежегодно в дни пасхальной трапезы, донесли до нас события о египет-ском рабстве, о котором нет ни одного исторического свидетельства, кроме этого библейского текста. Эта цепочка исторической памяти, передаваемая евреями из поколения в поколение и сохранила евреев как народ.
Трагические, памятные события еврейской истории сохраняются в памяти народа тремя способами: постами, привязанными к датам трагедий, траурными периодами в еврейском календаре и сочинением свитков (мегилот) и кинот (плачами).
Более двух с половиной тысяч лет евреи всего мира в день (Тиша бе-ав) 9 ава, приходящийся на август, оплакивают разрушение первого храма. (586 г. до н.э.). В этот день читается книга Эйха - плач Ирмияху - в христианской традиции - Иеримии.
В плачах и молитвах отражены не только древние трагедии, постигавшие еврейский народ, отразились и события более близкие: погромы крестовых походов, резня евреев, учиненная Богданом Хмельницким и его соратниками.
вот строки из украинской народной думы 1648 года:
А пан Хмелницький житель Чигиринский,
Козак лейстровий писарь Вiйсковий,
До польского города прибував,
Да старими жидами орав [пахал],
А жидiвками бороновав,
‘ которi були малi дiти, то вiн их кiньми
порозбивав

А вот, что на основе польских и украинских летописных свидетельств 17 века писал Н.И. Костомаров: «Жители множества еврейских городов за Днепром... были умерщвлены за веру разными жестокими видами смерти: сдирали кожу с живых … бросали собакам… отрубали руки и ноги … растоптали их… закопали живыми … детей разорвали в куски, беременным женщинам распарывали живот… насаживали на вертел, жарили …. еврейскими детьми мостили улицы и ездили по ним…»
10 июня 1648 г. 6 тысяч евреев было вырезано в Немирове, а всего казаками Хмельницкого было убито более 300 тысяч евреев. После этого во всех общинах Польши, Литвы и Украины был установлен навечно ежегодный «пост помилования» с траурным богослужением в день Немировской резни. Этот пост совпал с давно установленным постом в память евреев убитых в погромах крестовых походов. Таким образом, традиция молитв и дней поминовения еврейских трагедий имеет тысячелетнюю историю.
18 июня 1768 г. гайдамаки под руководством Гонты вырезали 20 тысяч евреев в Умани. Об этом сохранилось сказание, написанное чу-дом уцелевшим евреем. При всей наивности и библейской манере описания текст поражает очевидностью фактов, которые подтвер-ждены и «польскими стихами несчастного бедствия …» и другими документами. «...кровь переливалась за порог синагоги. …живых детей взбивали на пики и с торжеством носили по улицам… трупы убиенных бросали за городом без погребения и гнали туда собак и свиней. <…> Где Ваш бог?- говорили эти варвары, эти страшилища,- пусть он защитит вас». <…> Гонта изверг - да будет его имя проклято!»

80.Вырезать евреев - то священный долг.
430. И из сел здешней волости, и из предместий.
Убегавших из города догоняли,
Оборванных, палками, косами и секирами били
И даже из младших кого-то поймав, женщины
440
Зовут Гриця, Петра, Ивася, Микиту,
Сами вальком, кочергой, - «колите ножом, детки!»
Так сынов приучают матери к бесчестью.

И пели евреи «с воплем и завываниями» слова молитвы написанной за сто лет до этого. Ибо то, что в ней упоминалось, повторилось вновь на их глазах. Увы, это повторилось и в XX веке.
Эта великая трагедия, происшедшая с евреями называется на иврите - Шоа, на английском - Холокост. Среди русскоязычных исследова-телей становится все более привычным термин - Катастрофа. Ибо возникает непосредственная ассоциация о событие с трагическими последствиями, о неожиданном и грандиозном необратимом явлении в истории человечества, влияющем на его дальнейшее существование. Именно это понятие на русском языке точнее отражает суть великой трагедии, приведшей к гибели почти 6 млн евреев. Как память об этом геноциде сохранить на века? Первые рефлексии на происходившее поя-вились в творчестве уже в дни Катастрофы. Наибольшую известность среди евреев, получила поэма Ицхака Каценельсона «Песнь об убиен-ном еврейском народе». Поэма была написана на идиш осенью 1943 — зимой 1944 года. Автор, участник восстания в Варшавском гетто, рассказывает об истреблении евреев Польши, его жена и младшие дети убиты в Треблинке, сам он со старшим сыном погибнет в Освенциме. Рукопись чудом была спасена и опубликована в 1945 г. во Франции. Первый перевод на русский язык сделал Ефрем Баух в 1992 г в Израиле. В 1999 г. Ефим Эткинд перевел поэму на русский язык, и в 2000 г. она пришла к читателю в России, как «Сказание об истреб-ленном еврейском народе». Поэма эпического масштаба по показу и осмыслению еврейской трагедии, задаваемым вопросам и богоборчес-ким мотивам.

«В любом из нас, кто пережил изгнанье,
Живет Иеремия, стонет Иов...
<…>
«Восстаньте узники Треблинки,Собибора,
Освенцима,- всех, всех проклятых лагерей...
Восстаньте, женщины - Эсфирь, Юдиф, Дебора!
Восстань, затравленный,задушенный еврей! »
<…>
Еще не гнали нас, не загоняли в гетто,
Освенцим, Хелмно, - мы таких не знали слов.
Но почему-то мы предчувствовали это,
И каждый к страшному, казалось, был готов»

Действительно, предчувствия и пророчества были и не одно. Еще в конце XIX в. еврейский мудрец из Двинска Раби Меир-Симха, комментируя главу пятикнижия «Ваикра», в христианской традиции - «Левит» раздел 26, где речь идет об изгнании и рассеянии евреев, сказал пророческие слова: «Израиль вообще забудет свое происхождение и, будет считать себя гражданином чужой страны, оставит изучение своей веры, начнет изучать не его языки, будет думать, что Берлин - это Иерусалим. Потом начнется буря, вырвет его с корнем... вырвет стволы...»
Не менее пророчески звучали слова Мордехая Гебиртига, написан-ные им в 1935 г. в Польше.
С'брент
Бридерлэх с'брент!
Горит
братья,горит!
«Наш город в огне
<…>
Завывает ветер, накликая беду!
Весь наш город в огне!
<…>
А вы стоите и беспомощно смотрите
Унзер штетл брент
Наш город горит.
Огонь бежит!»
В августе 1938 г. со страниц варшавской газеты «Ди велт» прозву-чал отчаянный призыв Зеэва Жаботинского: «Я обращаюсь к вам, евреи Польши, <…> Я продолжаю вас предупреждать, что надвигается несчастье. Мое сердце обливается кровью, потому что вы не замечаете вулкана, извержение которого неизбежно, и лава которого все разру-шит. Я знаю, что вы этого не видите по причине занятости повседнев-ными заботами. Но сегодня я прошу, чтобы вы мне поверили… Именем Бога - спасайтесь, пока не поздно, ибо времени осталось мало».
Жаботинский призвал евреев бежать из Польши в Палестину. Однако ни сионистская организация, ни сами евреи Польши не откликнулись на его призыв. Да и Англия не допустила бы такого масштабного переселения.
Действительно, нет пророков в своем отечестве. И пришлось поэтому Каценельсону, ощутить себя последним певцом последней страницы истории евреев:

В последний раз воспой последнего еврея,-
Евреев больше нет, и Бог их не спасет .

Каценельсон, вначале, как Иов, сомневается в существовании бога допустившего гибель целого народа

Пой! Голос подними! Пусть ОН услышит, если
Там наверху, ОН, есть….
То затем, пережив смерть всех своих близких, переходит к полному отрицанию Бога:

Нет Бога там, на небе.... Распахнитесь,
Небесные врата, откройтесь .... для убитого народа,
Для всех детей,- впустите всех на небо:
Любой ребенок наш - сегодня Бог!..»

Каценельсон, конечно, не одинок, в отрицании Бога в дни Катастрофы. Однако богоборчество проявляется не только в отрица-нии, но и в полемике. Религиозный еврей Йосеф Раковер, погибший в бою во время восстания в Варшавском гетто, 24 апреля 1943 г. в своем завещании, найденном после войны в развалинах, писал: «… я не говорю, как Иов: «Объяви мне, за что Ты со мной борешься» <…> Я верю, хотя ты сделал все, чтобы я разуверился в тебе. <…> Я склоняю голову перед его величием, но не буду целовать палку, которой он меня подвергает наказанию.<…> Ведь если ты не мой Бог - чей же ты Бог? Бог убийц?»
Перекликаются с поэмой Каценельсона записи Залмана Градов-ского. Он вел их в Аушвице с декабря 1942-го по октябрь 1944 г. Алюминиевая фляга с 81 листом его рукописи на идиш была найдена в марте 1945 года и хранится сегодня в военно-медицинском архиве в Санкт-Петербурге. В этом году они впервые опубликованы в журнале «Звезда» №7-9.
Вот несколько строк Градовского: «Я это закопал в яму с пеплом, как в самое надежное место, где определенно, на участке крематория, будут проводиться расследование… Дорогой находчик, ищите … На каждом клочке площади. Там лежат десятки моих и других документов, которые прольют свет на все, что здесь происходило и случилось. Также зубов здесь много закопано. Это мы, рабочие команды, (Речь идет о зондеркоманде из числа узников, которые занимались уборкой тел в газовых камерах и сожжением трупов в крематории) нарочно рассыпали, сколько только можно было по площади, чтобы мир нашел живые следы миллионов убитых»
О литературном и публицистическом даре автора свидетельствуют строки из его главы «Ночь». <…> «Казалось, что на свете теперь двое небес - для всех народов одни, а для нас - другие. Для всех остальных звезды на небе мерцают, сияют любовью и красотой, а для нас, евреев, звезды на том же самом небе - синем, глубоком, - гаснут и падают на землю.
И Луна тоже не одна - их две. Для всех народов Луна - милая, мягкая, она нежно улыбается миру и слушает напевы любви и счастья. А для нашего народа Луна - жестокая, неумолимая: она равнодушно застыла в небе, слыша плач и стенания наших сердец, сердец миллионов, которые из последних сил сопротивляются неизбежной уже смерти».
Сохранились и хранятся в архиве Яд Вашем сотни свидетельств, часть из них опубликованы, часть ждет своего часа. Все эти пере-живания погибших и выживших, их дошедшие до нас голоса, отноше-ние к этому их потомков концентрирует и выражает Национальный День памяти жертв Катастрофы и героизма. Он отмечается 27 нисана по еврейскому календарю, а по грегорианскому — в конце апреля либо начале мая. Эта церемония носит светский характер. Короткая молитва памяти погибших, произносимая в этот день, называется на иврите по первым словам «Эль мале рехамим»: «Бог милостивый, обитающий в высях! Дай истинный покой <…> душам всех братьев наших, сыновей Израиля, которые были уничтожены в Катастрофе, мужчинам, женщинам, детям, которые были задушены, сожжены, убиты, которые отдали свои души ради освящения имени Господа - в Саду Эденском обретут они покой. Молим, Властелин милосердия, укрой их под сенью крыл Своих навеки и приобщи к сонму жизни их души, Господь их удел, и почиют с миром на ложах своих. И скажем: амен». Однако в этой молитве ничего соответствующего масштабам трагедии нет.
В связи с этим возникла потребность в религиозном осмыслении и литургическом выражении трагедии и дня Катастрофы. Результатом этих поисков и стал Свиток Катастрофы - особая молитва, написанная с целью превратить день Памяти Катастрофы, отмечаемый в Израиле и еврейскими общинами во всем мире, из светского дня поминовения, также в особо освященный день еврейского годичного молитвенного цикла. Авторы текста предполагают, что он будет читаться из года в год в День Катастрофы в синагогах и общинах во всем мире, и таким образом станет частью коллективной памяти еврейского народа. Это уникальная попытка в литургической форме рассказать о трагедии евреев в Катастрофе.
История создания Свитка такова. В конце 60-х годов американский раввин Реувен Гамер призвал разработать особый единый порядок проведения Дня Катастрофы в синагоге. Несколько его коллег предло-жили написать специальный свиток с целью увековечить память о Катастрофе. В 1970г. израильский писатель Биньямин Вест писал: «Мы нуждаемся в Эйха для Катастрофы, кратком и сильном, который будет воздействовать на верующих и на неверующих одновременно».
В 1981 г. раввин Меир Амсел, уцелевший в Катастрофе, призвал: «… руководители народа, и раввины могут собраться вместе … и установить день поста, траура и плача о великом разрушении, которое произошло с еврейским народом … и установить свиток подобный Свитку Эйха, который бы читали в этот день, и передать его будущим поколениям…»
В 80-е годы Конференция раввинов Израиля разработала порядок молитв Дня Катастрофы. Затем был созданы Совет по подготовке Свитка, Совет по литургии. Всего в работе принимали участие 13 рав-винов Израиля, США и Канады. Из них 4 профессора истории и фило-логии, а также группа других историков и филологов. Большинство из участников проекта были сыновья или родственники выживших в гетто и лагерях. Итогом многолетней работы стал «Свиток Катастрофы». Его автором и составителем является профессор Иерусалимского университета Авигдор Шенан. В 2003 г «Свиток» вышел на иврите и английском языках, а в 2006 г. издан на русском языке в Иерусалиме. Этот перевод осуществил раввин Михаил Ковсан.

2.Свиток - текст и структура.
Он построен на классических традициях библейских текстов. Готовые формулы и зафиксированные тексты молитв способствовали созданию своеобразной структуры текста, который включает в себя подлинные свидетельства, дневниковые записи. Именно эта бинарность: сочетание высокой библейской философии, языка с реалиями трагедии, чувства-ми и современным языком героев Свитка - является его особенностью. Это молитва и литературное произведение со своим сюжетом. Текст свитка выстроен таким образом, что передано микро и макровидение всей Катастрофы. В свитке есть два аспекта - индивидуальный и общий, судьба еврея-индивидума и всего народа в целом. Авторы словом пытаются выразить невыразимое - глубину трагедии постигшей евреев. Поэтому и задаются полемичные безответные, ибо они обращены к Богу, вопросы.
Какова структура Свитка? Он состоит из 6 глав, и это не случайно. Мир был сотворен за 6 дней, 6 глав символизируют 6 миллионов по-гибших евреев, для которых каждый из дней мог быть или был днем смерти. Свиток построен по принципу кольцевой композиции. 1 глава - повествование об истории евреев ведется от имени летописца; 2 глава - рассказ очевидца о гетто; 3 глава - трудовой лагерь и депо-ртация в лагерь смерти; 4 глава - лагерь смерти; 5 глава - плачь по убиенным; 6 глава - вновь появляется летописец, повествующий о переживших, о создании государства Израиль, о торжестве жизни. Каждая глава имеет собственный сюжет.
Первая глава называется «Начало» - «Берешит» на иврите. Именно так называется 1 глава Пятикнижия.
Сверху, словно с небес, брошен взгляд на историю евреев, умес-тившуюся в нескольких словах неизвестного летописца, от имени которого авторы начинают свое повествование: «И сказал летописец: Безмерна годами история вечного народа: тысячелетия - хорошие годы и годы плохие, годы покоя и годы страха: в своей стране и на чужбине, среди народов - и на свободе… Прямая реминисценция рассчитанная на ассоциативную память с Библией: Семь коров тучных и семь колосьев хороших, и семь коров худых и семь колосьев иссушенных время рождаться, и время умирать… время плакать и время смеяться… и т.д. Эти антитезы воспроизводят исторический фон жизни евреев на протяжении сотен лет живших между погромами, гетто, кострами, кровавыми наветами, изгнаниями, издевательствами. Уже в начале повествования выражен трагический человеческий и исторический опыт. Далее, несмотря на четкое определение простран-ства и времени действия: «Но то, что в нацисткой Европе познал еврейский народ, - нет имени этому», подчеркивается космичность и апокалиптичность происходящего: «Вопящее, кровь леденящее, без суда и закона, чудовище пасть отворило - под корень пресечь: Без жа-лости вышло - пресечь, уничтожить, дотла истребить … от насыщен-ных днями до еще не рожденных. <…> из труб дым к Творцу возно-сился, но были медными небеса, свод небес был железным…» Эта «пространственная определенность и внепространственность, времен-ная определенность и надвременность» , являются особенностью свитка роднящим его с текстами Пятикнижия.
Заканчивается глава словами: «Только знаю одно, забыть не смогу, что понять никогда не сумею».
Вторая, третья и четвертая главы исключительно конкретны.Они описывают все то, во что не хочется верить, что невозможно понять, о чем трудно и не хочется говорить, но о чем необходимо сказать. Эти главы насыщены событиями в точно определенном месте и времени: «остановились помолиться в церкви, ведь было воскресенье <…> сторожевые будки в стене огибающей гетто <…>Украина… Польша… Германия… Греция <…> сидели в гостиной, был вечер пятницы <…> центральная площадь <…> барак <…> трудовой лагерь… »
Время указано конкретное, протяженное и короткое: от нескольких лет, до нескольких часов и мгновений: «…двадцать пять лет <…> во-семь часов… <…> вечер <…> за десять минут собрать чемодан <…> на минуту спустился…»
Для названных глав характерно сочетание повседневного, страш-ного, возвышенного и земного; исключительная достоверность реалис-тичность происходящего: «хрусталь лопнувших стекол... Манфред, отец мой, инвалид на коляске... В этих главах натурализм: «костлявые тела навалены грудой ... потное тело… с трупа пальто... вонь сжи-гаемой плоти…» Это потому, что документы включены в текст, который чрезвычайно метафоричен: черные одежды… начищенные сапоги… союзник смерти… дьявол в черном…
Вторая глава названа словами пророка Ирмияху: «Вся земля пустота и хаос». В этой главе рассказ поляка Яна Карского об увиденном им в Варшавского гетто: «Восемь часов провел я там, соста-рившись на десять лет». Он свидетельствует о «союзнике смерти, по имени голод», о духовном противостоянии смерти узников гетто: его взгляд привлекают афиша концерта: маленький оркестрик со скрипачом, объявления: уроки Торы, лекции на актуальные темы. В это же время юденрат - «несчастные главы общины» обязаны собрать очередной транспорт, уходящий на смерть. Поражает Карского возвращенье на главную улицу Варшавы: многолюдную, беспе-чальную, где торгуют, смеются... «Эти миры один от другого, тончай-ший забор отделяет... Что знают они друг о друге обитатели разных миров, что знают они о соседях? Услышат они, если расскажут? А если услышат, смогут поверить? А если поверят, попробуют объяснить, совесть очистить, не ища оправданий.
Третья глава - Мрак над всей землей. Это строки из книги Исайи: «тьма покроет землю, и мрак - народы». Письмо в некуда немецкой еврейки, заключенной в трудовом лагере. Нам известно ее имя - Гертруда. Пишет она о богатом доме, родителях, о «хрустальной ночи» ... «на лучшее надеялись пока не ворвались - черные одежды, начищенные сапоги…», далее арест семьи, депортация в лагерь. Теперь барак, остриженная голова и голубой номер на руке. Работа с утра до вечера. Шьет Гертруда со своими соседками по длинному холодному бараку - «Аннушкой с Украины, Гитель из Польши, Геленой из Германии и Грацией из Греции, теми, кто когда-то были женщинами» - шьет шапки, плащи, рубахи, брюки - «для начищенных сапог». Переводят всех женщин в другой лагерь… На обрывке бумаги, кроме рассказа о себе перед отправкой в небытие успевает написать Гертруда: Вначале еще спрашивала «почему?» Я - почему? Мы - почему? Сейчас - почему? А потом спрашивать перестала: Страшнее всего вопрос, на который нет ответа.
Четвертая глава названа «Пред ликом бездны». В книге «Бытие» повествуется о творении мира «когда земля была безвидна и пуста и лишь тьма царила над бездною» Однако в этой главе «Свитка» торжествует не творение, а уничтожение. Вновь антитеза: жизнь - смерть. Шокирующие свидетельства, натуралистические подробности наполняют эту главу. В основе повествования свидетельство члена зондеркоманды Яаакова-Давида, который четырежды родился и один раз умер.
Первый раз герой родился навстречу ликованья родителей и восьме-рых братьев и сестер. Второе рождение произошло в ночь селекции мужчин из местечк: кого отправили на смерть, кого на работы. Третье рождение Йоэля произошло, когда «тысячу из нас взяли идти впереди армии по минному полю.<…> после такого похода осталось нас семьдесят восемь <…> четвертый раз я родился: на минуту спустился я сеновала на задний двор и успел увидеть зажженную спичку и боль-ную улыбку поджигавшего... Горел сеновал и братья мои, сгорая в костре, в небеса возносились <…>, а потом лагерь и там «наступил мой черед вытаскивать трупы.... втискивать в печи тело за телом.... когда вырывал я зубы Лейзера, брата... умерло сердце во мне - тело жить продолжало... А я - умер я. Когда я умру в следующий раз - не не совершайте траур по мне - не бывает такого смерть после смерти <…> Не удивляйтесь, не спрашивайте: «Почему?».
5 глава называется: «Глас небесный витает, говоря». Она опла-кивает все шесть миллионов погибших евреев. Однако это особая часть. Именно это - глава плача. Она состоит из 22 стихов и непосредственно по построению уподобляется плачу Иеримии, в котором каждая из пяти песен его плача состоит из 22 стихов, что соответствует буквам еврейского алфавита. В этом особый смысл главы упомянуть все и всех, ничего не опустить, т.е по-русски - от «А» до «Я». Кантор (певчий) в 8 стихах перечисляет конкретных лиц упомянутых в предыдущих главах и их судьбы: Эта персонификация чрезвычайна важна, ведь история - это человек и все то, что происходит с ним. Повествование и история драматизируются становятся живыми.
Глас небесный витает говоря: о них плачу я: о родителях Гертруды, с жестокостью. оторванных друг от друга.
Община: о них плачу я:
о Гертруде и Аннушке, Гитель и Гелене, чьи силы иссякли в трудовых лагерях.
Община: о них плачу я:
О Яакове-Давиде.... умершем дважды, четырежды родившемся.
Община: о них плачу я:
О девятистах двадцати двух товарищах, с минного поля взошедших в небеса.
Община: о них плачу я:
О семидесяти семи спасшихся, чей пепел - на сеновале.
Община: о них плачу я:
<…>
Далее переход к от индиидуализации трагедии к глобальному обобщению и осмыслению масштабов трагедии:
О них плачу я: о миллионах согнанных в гетто и лагеря…
<…>
Об оркестрах и музыке, о мира красе, об утратившем красочность мире: серо-коричнево-черном, - о них плачу я…
И продолжается трагический диалог, точнее монолог с богом ибо «В ответ - безответно молчанье, только - безмолвие гневное... <…> Сколько ни бился, под сводом небесным, пред Всепрощающим, Милостивым, Сострадающим и Справедливым, раскаивался и умолял, желая постичь: ведает Он в Небесах? Он, исполненный милости, так предрешил?<…> ...ужасны деяния; непостижимы они человеку, и даже - небесному гласу»
Однако в еврейском плаче, всегда присутствует надежда и поэтому не случайно
Глава 6 называется «Еще будет свет». После того как «Была тьма над бездною, сказал Бог: "Да будет свет!"» Благодаря этой главе весь свиток приобретает характер кольцевой композиции. Вновь, как в первой главе появляется летописец, и он говорит о возвращение к жизни. Я приведу лишь слова и строки, которые можно обозначить как символы возрождения: похороны погибших, поиски и нахождение родных, возвращение домой, женитьба, рождение детей? «Направлялись на Восток, где гордо вставала страна, понеслись поезда на курорты, воспели храбрых и мертвых, написали воспоминания, наказали преступников… Только не ответили на вопрос: Почему? И последние строки: « Не скорбите безмерно, но не уходите в беспямятство... Только время расскажет, что поняли мы… Научитесь жить без ответа: нашей кровью - живите!.
В этой главе 18 разделов, что не случайно. В соответствии с гематрией - смысловое значение цифр в еврейской традиции, число 18 означает - жизнь.
Заключение. В начале 70-х неизвестный автор в Севастополе на памятном камне, на котором было выбито: «Здесь будет установлен памятник воинам…», а камень был заложен в 50-е годы, написал:
«Братья, вы наши плоды пожинаете,
Нам же в земле истлевать суждено,
Что ж Вы так долго нам памятник ставите,
Или забыли давно».
Вот, что бы этого не произошло, кроме многих обелисков на могилах убиенных, которые, увы, оскверняются, предпринята попытка создать духовный памятник - Свиток Катастрофы, который должен, хочется верить просуществует столько же, сколько существуют и другие памятники еврейской духовной мысли.

 

Исайя (56:5)
Исход (10:2)
Толковая Библия. В 3 кн. [Репринт]. Стокгольм, 1987, кн. 2, т. 6, с. 153-155.
.И. Костомаров.Богдан Хмельницкий.Тт. 1-3. СПб., 1884,т.3,с. 330.
Н.И. Костомаров.Богдан Хмельницкий.Тт. 1-3. СПб., 1884,т.3,с.286.
Короткое описание польскими стихами несчастного бедствия во всей Украине, и подробнейше жестокой резни в городе Умани, учиненной Максимом Железняком Запорожцем, первым атаманом, по наущению Мельхиседека Яворского игумена Мотрени, бунтовщика, поддержанного уманским сотником Гонтой, над польским и еврейским народом в 1768 году, студентом уманской школы для вечной памяти всему свету сложены эти стихи.
Д.Л. Мордовцев. «Гайдамачина. Историческая монография». СПБ,1870. Цитирую по;Р.Рабич. Выдающиеся люди - о еврейском народе. «За» и «против». Иерусалим,2006, с.339-340.
Рукопись, Короткое описание польскими стихами несчастного бедствия …

И.Каценельсон. «Сказание об истребленном еврейском народе». М., Языки русской культуры, 2000.
И.Каценельсон. С. 107.
И.Каценельсон. С. 23.
Там же,с. 79.
Ш.Цейтлин.Документальная исторпия евреев Риги.Израиль 1989, с.78. Рав Ицхак Зильбер. Получилось, что я стал рассказывать... Иерусалимский журна л№9,2001 г. с.
Первые две строки песни, почему-то не приведены в указанном ниже источнике. Перевод этих строк сделан автором доклада.
Вновь перевод автора доклада. В указном ниже источнике почему-то переведено: «огонь бежит».
Чтобы знали и помнили. Память о Катастрофе в Яд вашем. Иерусалим 2007,с.159.
Цитирую по: А.Риман. Варшавская мелодия. «Трибуна», Тель-Авив, 31.12.2002 г
Жаботинский Владимир (Зеев) Избранное. Иерусалим —Санкт-Петербург, 1992,с. 19-20.
Каценельсон, 2000,с.19.
Каценельсон, 2000. с.17.
Каценельсон, 2000, с. 111.
Йосеф Раковер вопрошает Творца. (Завещание).Катастрофа и героизм еврейского народа. Иерусалим.1977,с.29, 32,34.
Речь идет о зондеркоманде из числа узников, которые занимались уборкой тел в газовых камерах и сожжением трупов в крематории.
Залман Градовский. Посреди преисподней. Публикация П.Поляна. «Звезда»,№8.2008,с. с. 110-111
Залман Градовский. Посреди преисподней. Записки найденные в пепле печей Освенцима. Публикация П. Поляна. Перевод с идиш А. Полян и М. Карпа. М., 2008,с 55-56.
Залман Градовский. Посреди преисподней. Публикация П.Поляна. «Звезда»,№8.2008,с. с.154-158
Свиток Катастрофы.Иерусалим.2006,с.65.
Yаd Vashem News №2,1970, p. 7.
Свиток Катастрофы. С.18. David Golinkin, Conservative Judaism 37/4 . 1984, pp. 63-64.
Бытие (41-2,3,26,27).
Екклесиаст(3-2,3,4)
Свиток,с.33
Там же,с.33.
И. Вейнберг. Введение в Танах. Иерусалим-Москва, с.
Свиток Катастрофы, с.33.
Там же,с.35,37,41,43,
Там же, с. 43,47,49,51.
Там же,с.35,41.49
Свиток,с.35,43,47.
Ирмеягу (4:23—27)
Ян Карский Козелевский) - легендарный курьер Армии Крайовой во время Второй мировой войны. Неоднократно надев желтую звезду он пробирался в Варшавское гетто, где собирал информацию об истреблении нацистами евреев, которую затем передавал польскому правительству в Лондоне и союзникам.
Свиток,с.35.
Там же, 35-37.
Ис.60:1-3 :
Такое название получил погром в Германии, просшедший в ночь 9-10 ноября 1938г. Улицы городов Германии были усыпаны осколками стекол от окон еврейских квартир, словно осколками хрусталя.
Свиток Катастрофы. С. 41-45.
Бытие. 1:2
Свиток, с.47-49.
Свиток,с.51.
Свиток,с. 53-55
Свиток,с.55
Бытие 1:2,3
Свиток,с.59.


<<<Другие произведения автора
(14)
(1)
 
   
     
     
   
 
  © "Точка ZRения", 2007-2017